Руководство пользователя для регрессора — Глава 639

Не сдавайся (1)

«Ли Джихё… Ли Джихё, черт».

Осознание того, что наша клятва вместе продавать и вместе покупать в один день и час пошла прахом, пришло мгновенно.

Тайминг для «фиксации убытков» был просто до шока поразительным.

У меня даже закрались подозрения, уж не из тех ли она биржевых манипуляторов, что высасывают все соки из мелких инвесторов — стоит ли говорить что-то еще?

Дьявольский тайминг; я бы поверил без раздумий, скажи она, что работала в этой сфере еще на Земле.

И хотя я был благодарен за записку, с другой стороны, она вызывала обиду.

«Хеджин… Хеджин, почему ты валяешься без сознания? Ты ведь не заболела? Неужели она свалилась от истощения, когда бездумно мчалась вперед, не жалея себя? И ее подобрали люди из Черного Лебедя? Поэтому вы сейчас втроем?»

Во мне смешались благодарность и тревога за Чо Хеджин, которая бежала до тех пор, пока ее тело не превратилось в сплошное месиво, но пока мне не оставалось ничего иного, кроме как засунуть эти чувства куда подальше.

Потому что в первую очередь следовало точно разобраться, как именно развивались события.

В оставленной Ли Джихё записке ситуация была описана лишь в общих чертах — многие детали явно опускались.

Одно из немногих, что удалось понять наверняка — она лично доложила обо всем Ким Хёнсону.

Если Ли Джихё действительно сама обо всем доложила, значит, нарисованная мной в голове картина верна.

Чо Хеджин передала эстафету Ли Джихё, а та уже лично передала информацию Ким Хёнсону.

Решение минимизировать хаос тоже, наверняка, принадлежало ей.

Хотелось поаплодировать ее великолепному суждению, но поднимающуюся внутри горечь было не скрыть.

Все дело в том, что перед глазами то и дело всплывал ее образ — она наслаждалась внутренним покоем, доступным лишь тому, кто уже успел «зафиксировать убытки» и сбросить балласт.

— А руки-то мозолистые.

— Сколько же она тренировалась? Это ведь Чо Хеджин. Она известна тем, что помешана на тренировках.

— Хм, делать все равно нечего, может, сделать ей маникюр?

— Думаете, стоит?

— Она все равно спит. Ты же говорила, что она еще какое-то время не очнется? Думаю, будет здорово накрасить ей ногти в синий цвет.

Я завидовал этому умиротворению, так далекому от моего состояния, переполненного тревогой.

Хотелось прямо сейчас быстро всё бросить и тоже обрести покой, но я вложил гораздо больше стартового капитала, чем Ли Джихё, поэтому не мог так просто выйти из игры.

Я довел себя до того, что начал завидовать лежащей без сознания Чо Хеджин, за которой сейчас так ухаживали.

Я знал, что Ли Джихё выполнила хотя бы минимум своих обязательств, но просачивающаяся из моего сердца тревога — это совсем другая история.

Я снова перевел взгляд на Ким Хёнсона, но ничего не изменилось.

Парень всё так же крепко сжимал губы, продолжая свой безумный бег.

Он без разбора рубил всё на своем пути, будь то мешающие деревья или монстры.

«Ах, дерьмо. Мы реально по уши в дерьме».

Вполне естественно было переживать о резне, которая через несколько часов развернется в Гробнице Королевы.

Тот, кого я сейчас видел — не Ким Хёнсон из второго раунда. Нужно расценивать его как Ким Хёнсона времен первого раунда, до краев переполненного яростью.

Должно быть, группа Героя Святого Меча задела его за самое живое.

«Он ведь явится прямо сейчас? Так ведь?»

Никаких «через неделю» и прочей чепухи — он не станет ждать. Было слишком очевидно, что он направится прямиком в подземелье.

Не понимая, что жнец смерти уже медленно протягивает к ним костлявые руки, группа Героя Святого Меча все еще была занята внутренними разборками.

«Сколько часов осталось? Сколько ему понадобится, чтобы добраться сюда?»

Точно рассчитать невозможно. Но, вероятно, осталось меньше трех часов. Ким Хёнсон ворвется в Гробницу Королевы не позднее, чем через три часа.

Нет, возможно, он нагрянет и в течение часа.

Я прикусил губу от того, что время, которое, как я думал, у меня было в запасе, оказалось намного короче ожидаемого. Однако проблема заключалась в том, что никаких других вариантов в голову не приходило.

Для меня, еще не успевшего выдать фразу «Я любил тебя, Рафаэль», другие варианты уже не имели смысла.

«Нужно его переубедить».

Прямо сейчас.

Но тело меня не слушалось. Решив, что времени на раздумья больше нет, я поспешно попытался встать, как вдруг голова закружилась, я потерял равновесие и рухнул.

«Что такое, что происходит? Что со мной? Да что со мной, черт побери».

— Ах… вот дерьмо.

Конечно, у меня были подозрения.

Вероятно, это побочный эффект от слишком долгого использования подзорной трубы Элруна.

Как только на меня накатила головная боль, и я крепко схватился за голову, раздался щелчок, и в поле моего зрения попала открывающаяся дверь.

— Хён, хён! Хён!!

Испуганный Рафаэль снова уложил меня на кровать, но головная боль от этого никуда не делась.

Лучше бы я просто притворялся, но мне действительно было больно. Пусть это и длилось всего мгновение, я реально почувствовал, как раскалывается голова.

Непрекращающаяся пульсирующая боль била по лобным долям. Мне хотелось сказать, что мне реально больно, попросить спасти меня, но даже голос нормально не прорезался.

— Ха-а, ха-а…

— Вы в порядке? Вы в…

«Нет, не в порядке. Я чуть не сдох от боли. Мне реально больно. Мне реально больно, черт возьми».

Боль была такой сильной, что возникали вполне обоснованные подозрения — уж не поразило ли меня проклятие Элруна?

Поскольку велика вероятность того, что Ким Хёнсон нагрянет с минуты на минуту, я решил, что нужно срочно предупредить о ситуации снаружи. Я попытался открыть рот, но голос не слушался.

— Беги…

«Беги, придурок. Ким Хёнсон идет сюда. Сначала, блин, спаси хотя бы свою жизнь. Разгребать последствия будем потом, но для начала надо выжить. Надо выжить».

— Что? О чем… о чем вы говорите?

— Беги, беги… тебе нужно спасаться.

«Сматывайся прямо сейчас. Пока что надо сделать так. Ты просто обязан это сделать».

— Хён?.. Хён? Вы меня видите? Узнаете, кто я?

— Ким Хёнсон… идет…

— Хён?

— Оставь… меня… и просто… беги…

«Я все улажу с Хёнсоном. Так что просто беги, черт побери. Блин, времени нет. Времени нет!»

Надеюсь, этот ублюдок понял мои слова.

Я подумал, что это могло прозвучать немного двояко, но суть того, что я хотел сказать, я передал идеально.

«Ким Хёнсон идет сюда, беги».

— Он…

«Ты умрешь. Сто процентов умрешь».

— …ублюдок…

«Что?»

— Ким Хёнсон, сукин сын… сукин сын!

— Что?..

Зрелище того, как он в гневе бьет кулаками по полу, было просто нелепым. Я не мог быть уверен наверняка, но прекрасно видел, о чем этот идиот сейчас думает.

«Нет. Мне не промывали мозги. Это не та ситуация, когда я борюсь со своим вторым „я“».

Как ни посмотри, его вид, с крепко сжатыми губами и капающими словно град слезами, казался безнадежным.

Могу с уверенностью сказать: этот ублюдок сейчас стоит в шаге от того, чтобы перейти реку, откуда нет возврата.

«Дружище, умоляю, не переходи эту реку».

— Скоро вам станет легче. Скоро… этого ублюдка, из-за которого у вас болит голова… Я защищу вас, хён, я сам.

— Не защи…

«Не защищай меня, не защищай меня, черт!»

Его спина, когда он развернулся, утирая слезы одной рукой, выглядела не круто, а скорее походила на мотылька, на полной скорости несущегося в огонь.

Мне хотелось крикнуть, чтобы он не уходил, но голос не прорезался. Я жалобно протянул руку, но его взгляд больше не был устремлен на меня.

Со стороны он походил на солдата прямо перед отправкой на поле боя.

«Ах, как болит голова, черт. Ах ты ублюдок, твой хён от боли подыхает, а ты куда собрался? Не уходи. Не переходи эту чертову реку невозврата».

Однако он лишь раз оглянулся и плотно закрыл за собой массивную дверь.

Судя по звуку щелчка, он запер ее снаружи.

Тяжело дыша, я осмотрелся и увидел ручное зеркало богини — видимо, Рафаэль его обронил.

Держась за пульсирующую голову, я поднял зеркало, но информации было слишком мало.

У меня мелькнула мысль: а не выбраться ли из комнаты, даже если для этого придется использовать превращение в Дум Киёна? Но кто знает, не вломится ли сюда Ким Хёнсон в любой момент.

«Эх, блин. Плохо дело. Реально плохо дело. Придется разыгрывать „Я любил тебя, Рафаэль. Я любил тебя, Рафаэль“?»

В такой ситуации я даже жалел, что вообще свел его с группой героев из первого раунда.

Активировав Глаз Разума, я посмотрел на ситуацию снаружи, но увидел лишь сплотившуюся группу Героя Святого Меча, которая готовилась к бою.

Охотничий пес Ли Джухёк, молча готовящийся к битве. Жрица чудес Мариен, возносящая молитвы. Члены группы, включая обменивающийся глупыми шутками «дуэт погребенных заживо» — на лицах всех было то же выражение, что и у Рафаэля.

А что, если Ким Хёнсон всё же решит оставить их в живых?

Насчет Рафаэля не уверен, но, возможно, он посчитает героев из первого раунда слишком ценными.

Нет, даже до мыслей об их ценности — разве все эти люди не имели в прошлом связей с Ким Хёнсоном?

Пусть они и не были так близки с ним, как я, но они определенно когда-то являлись товарищами Ким Хёнсона.

«Для начала надо вытащить хотя бы их. Рафаэль уже вышел из-под моего контроля. Я должен спасти хотя бы их».

Снова переведя взгляд на Ким Хёнсона, я увидел, что он — неизвестно когда успев войти — уже бежал по подземелью.

«Что за хрень, этот придурок… Почему он прибыл так быстро? Почему уже вломился в подземелье?»

Глядя, как он бежит, не разбирая дороги, я начал переживать за его выносливость. Но, похоже, у него даже дыхание не сбилось.

Его лицо, на котором не читалось ничего, кроме жажды убийства, вызывало тревогу, но…

Мне не оставалось ничего другого, кроме как верить в парня, который с теплой улыбкой отзывался об Охотничьем псе Ли Джухёке как о «неплохом малом».

Ким Хёнсон не может отвернуться от своих драгоценных товарищей из первого раунда.

Заметив, что Ким Хёнсон вторгся в подземелье, группа Героя Святого Меча тоже поднялась со своих мест и направилась к главной сцене битвы.

— Мы сможем победить. Обязательно сможем.

— Давайте выпьем пива, когда всё закончится.

— О, а у меня уже есть планы…

— …

— Сразу после возвращения я собираюсь сделать предложение своей девушке.

«Какое еще предложение… Не расставляй дурацких флагов смерти, блин».

— Простите меня все.

— Вам не за что извиняться. Мы все на это согласились. И я не считаю, что наши шансы так уж малы.

— Слушайте, если я умру… передайте моим друзьям…

«Даже не заикайся об этом. Да что с вами такое… Нельзя говорить такие вещи!»

— Уверен, всё будет хорошо.

«Именно с теми, кто бросается такими фразами, вечно что-то и случается. Просто молчите. Просто закройте рты!»

Знали они о том, что расставляют флаги смерти, или нет, но их вид — то, как они на ходу бросались типичными клишированными фразами, — вызывал еще большую тревогу.

— Он скоро будет здесь. Приготовиться к бою.

Раздался тихий голос. Ким Хёнсон, крепко сжав губы, начал до краев концентрировать ману в ногах.

Они сблизились на расстояние прямой видимости.

В этой удушающей атмосфере напряжения взгляд Ким Хёнсона был устремлен на Охотничьего пса Ли Джухёка, стоявшего в самом авангарде.

«Он собирается его убить… Похоже, он реально собирается его убить. И правда убьет…»

В мгновение ока я осознал: наш милый регрессор твердо решил перебить здесь всех до единого.

Сам того не осознавая, я схватил зеркало и закричал:

— Ли Джухёк — это обманка! Мариен… Мариен, берегись! Берегись, Мариен! Берегись, черт побери! Пригнись! Пригнитесь! Пригнитесь!

«Я же говорил, что первым делом он нацелится на жреца, придурки!»

То ли мой голос все же достиг ее, то ли сработали рефлексы, но в поле моего зрения попала Мариен, поспешно пригибающая голову.