Признание (3)

— Я… я регрессор.

— ……

«Почему у него так руки трясутся? Вроде никогда тремором не страдал».

Я чувствовал это всё время — его лицо так и светилось тревогой. Наверное, именно так выглядят грешники, ожидающие приговора.

Казалось, он прямо сейчас терзается сомнениями, правильный ли выбор сделал.

Наверняка он хочет повернуть время вспять. Ведь сразу после его слов я хранил молчание более десяти минут.

Я начал демонстрировать, что погружён в глубокие раздумья, и от этого Ким Хёнсон нервничал ещё сильнее.

В любом случае, моё решение принять его признание было делом решённым, но раз уж на то пошло, немного потянуть время было не лишним.

«Я регрессор».

Кх-а.

«Я регрессор».

Ох, боже.

Сладкий голос, который приятно слышать снова и снова. Сколько же я настрадался, чтобы услышать эту единственную фразу.

Это была моя маленькая месть нашему дорогому регрессору.

Конечно, главной причиной было то, что я посчитал такой момент раздумий более драматичным, чем мгновенное согласие, но даже так, вкус этой мелкой мести был весьма сладок.

Я даже начал беспокоиться, не развивается ли у меня специфическое хобби — мучить или осуждать ни в чём не повинных людей. Чем хуже становилось выражение его лица, тем необъяснимо лучше становилось моё настроение.

Вряд ли он ожидал реакции вроде: «Ах, вот оно что. Значит, вы регрессор. То-то мне казалось, что во многом вы странно себя ведёте, ха-ха-ха. Ну, тогда теперь всё пойдёт как по маслу. Вы потрясающий. Это же наш Хёнсон-сси!» Однако реакция, которую я демонстрировал сейчас, была для него, по-видимому, худшим из всех воображаемых сценариев.

Как и следовало ожидать, он начал осторожно приподниматься, пытаясь подойти поближе. Видимо, решил, что я слишком шокирован и нужно как-то исправлять ситуацию.

Наверное, он даже подумывал, не будет ли лучшим вариантом сказать: «На самом деле это шутка».

Пока я продолжал делать вид, что усиленно перевариваю факт его регрессии, подошедший Ким Хёнсон слегка коснулся моего плеча.

Я решил, что стоит его ещё разок подразнить, и резко стряхнул его руку, после чего услышал короткий вздох.

Чтобы проследить за реакцией Ким Хёнсона, я повернул голову, и в поле моего зрения попало лицо с выражением, которое невозможно описать словами.

«Чёрт… Если я продолжу над ним издеваться, дело примет скверный оборот».

Лицо человека, потерявшего всё — оно было даже более бледным и безжизненным, чем в мире его подсознания.

Я определённо видел, как на мгновение его зрачки остекленели. Сказать, что у него был вид человека, готового хоть сейчас залезть в петлю, было бы едва ли преувеличением.

«Да над ним и пошутить-то нельзя».

Я настолько испугался, что он снова провалится в своё подсознание, что тут и добавить было нечего.

Мне пришлось поспешно заговорить, прежде чем он бросится бежать к той задней двери.

— Ах, простите. Я просто немного… удивился.

— Нет. Я… это я… это… да… я… сам…

Его манера речи на мгновение стала напоминать Чон Хаян — затухающий голос и испуганное лицо.

Он, наверное, и сам не понимал, что несёт. Отвечал рефлекторно, но душа его уже покинула тело.

Разумеется, Ким Хёнсон пришёл в себя мгновенно. Его психика значительно окрепла по сравнению с прошлым, и он, словно не желая, чтобы всё закончилось вот так, поспешно продолжил:

— Я понимаю, что в это трудно поверить. Вы, должно быть, в замешательстве и сильно потрясены. Но клянусь всем, что у меня есть — у меня никогда не было намерения обманывать Киён-сси с самого начала. Я много раз порывался рассказать, но думал, что вам будет слишком сложно это принять. Если это вас оскорбило, мне правда очень жаль.

«Нет, Хёнсон-а. Почему меня это должно оскорблять? Мне очень приятно. Лицо расслабь».

— ……

— Это правда… чистая правда.

— Я хотел бы спросить одну вещь…

— Да, да. Я на всё могу ответить. На всё.

— Если Хёнсон-сси действительно проживал этот мир раньше…

— Да.

— Мы с вами и в тот раз действовали вместе?

— Нет. Это не так. Киён-сси в первом раунде…

— Тогда… была ли какая-то иная причина… по которой вы подошли ко мне в туториал-подземелье…

— НЕТ!!!

Голос был настолько громким, что я сам вздрогнул. Уверяю, это был самый громкий крик в жизни Ким Хёнсона.

Сам Ким Хёнсон тоже выглядел ошарашенным силой своего голоса, но, видимо, посчитал, что оправдания сейчас важнее.

Он наверняка догадался, о чём я беспокоюсь, поэтому поспешил продолжить:

— Это абсолютно не так. Я подошёл не из каких-то корыстных целей. Это было чистой случайностью.

«Ну да, конечно. Ты же тогда пришёл Хаян искать».

— Мы встретились по чистой случайности. В прошлой итерации у нас с Киён-сси не было никаких точек соприкосновения. Я встретил Киён-сси впервые именно в этот раз. Абсолютно, клянусь своей жизнью.

От того, что он выпалил столько предложений меньше чем за две секунды, мне едва не захотелось рассмеяться, но пришлось сохранить серьёзное выражение лица и снова посмотреть на него.

Насколько я скрывал, что намеренно подошёл к Ким Хёнсону, настолько же и он не хотел, чтобы я так думал о нём.

Если бы в первом раунде была какая-то связь и он намеренно подошёл ко мне во втором — какой бы ни была причина, это не та ситуация, которой стоит радоваться. Тем более если вы доверяете друг другу.

После завершения этого крайне сложного допроса я кивнул, словно мои сомнения развеялись, но Ким Хёнсон всё ещё был напряжён.

— Я верю вам.

— Что?

— Я могу в это поверить.

— Правда…

— Да, потому что я знаю, что вы не стали бы бросаться такими словами на ветер. Раз вы скрывали это до сих пор, я буду считать, что на то были свои причины. Конечно, я был немного шокирован и расстроен… нет, «немного» — это мягко сказано, я показал себя не с лучшей стороны. Но я говорю искренне. Я доверяю Хёнсон-сси.

«Ой-ой, наш Хёнсон растрогался. Хёнсон-а, чего ты так расчувствовался?»

— Почему Киён-сси… так легко… может это принять?

«Не так уж и легко, Хёнсон-а. Кулдаун был приличный».

— Ведь у вас нет причин лгать. А самое главное, я всегда говорил, что верю вам. В любом случае, теперь мне кажется, что некоторые вопросы прояснились. При нашей первой встрече вы показались мне удивительным человеком, но, оказывается, всему была причина. И некоторым вашим необъяснимым поступкам тоже. Например, тому, что вы внезапно привели Йери или решили завербовать Хеджин-сси.

— Да, с Хеджин-сси мы раньше были вместе. С Йери тоже.

— Значит, наша встреча в туториал-подземелье действительно была случайностью.

— Да. На самом деле я хотел найти Хаян-сси… и представить не мог, что там окажетесь вы с Докку-сси. Тем более что раньше я вас никогда не видел.

— Мы…

— Я не видел вас ясно. Наверное, в прошлый раз вы не смогли пройти туториал-подземелье или действовали в совсем другом регионе. А может быть, погибли в подземелье. Или… возможно, вы были одними из тех, кого я бросил.

— Если подумать, вы правы.

— А?

— Когда монстры впервые нахлынули в туториал-подземелье.

— Да.

— Разве не Хёнсон-сси спас мне жизнь?

— А…

— Наверняка, если бы не Хёнсон-сси, мы с Докку с высокой вероятностью погибли бы там. Если бы вы, как сказали ранее, просто сбежали из туториал-подземелья, вы бы не спасли мне жизнь. Я всегда был благодарен, но теперь, кажется, благодарен ещё больше. Эта жизнь…

— Да.

— Это жизнь, которую спас Хёнсон-сси.

— А…

«Этот парень окончательно поплыл. Ещё немного, и он разрыдается».

Если подумать, фраза была пустяковая, но для него, который последние несколько десятков минут балансировал между жизнью и смертью, она, похоже, обрела совсем иной смысл.

— Глупо говорить об этом сейчас, но я должен ещё раз поблагодарить вас.

— Нет, что вы. На самом деле поводов для благодарности у меня гораздо больше. Я… я бы хотел, чтобы вы так не думали. Как я уже говорил, в прошлый раз я…

— Вам не нужно чувствовать вину. Даже если в первом раунде Хёнсон-сси оставил меня и сбежал, в этом нет вашей вины. Я точно так же наблюдал за смертями многих людей в туториал-подземелье. Я закрывал глаза на тех, кого пожирали монстры, и бежал, чтобы выжить. Это абсолютно не то, за что стоит порицать.

— ……

— Если это всё ещё тяготит ваше сердце…

— Да.

— Хоть это и звучит нелепо, я прощаю вас за то, что вы бросили меня тогда.

«Я отпускаю тебе твои грехи».

— Киён-сси…

«Он сейчас точно заплачет».

Кто бы мог подумать, что это тот самый ледяной комок, которого я встретил впервые? Как ни посмотри, сейчас он выглядел совершенно растаявшим.

На его лице застыло выражение человека, не знающего, что сказать. Прежде чем он окончательно утонет в океане эмоций, нужно поскорее перейти к сути.

— Итак. Почему же вы решили, что должны рассказать это именно сейчас?

— Потому что это дело… всегда висело камнем у меня на душе. Конечно, на то были и другие причины, но я хотел, чтобы вы выслушали. Это было тяжким бременем. Сейчас мне кажется, будто я немного сбросил этот груз.

— ……

— Похоже, это будет долгий рассказ.

— Значит, просидим до утра.

— Эту историю не закончить за один день… Поэтому… я буду рассказывать понемногу, не спеша, когда будет время. Теперь-то у нас его много. Каждый раз, когда мы будем проводить время вот так, я смогу отвечать на ваши вопросы или рассказывать то, чем хочу поделиться.

«Ну да, целых несколько десятков лет… Как бы ты всё это за день закончил? Делай как знаешь».

— Для начала я продолжу историю, которую не досказал ранее. За чашкой чая.

— ……

И вот, он начал медленно продолжать свой рассказ. Это была история первого раунда, увиденная не моими глазами, а глазами Ким Хёнсона.

Иногда на его лице отражалось спокойствие, иногда — готовность расплакаться.

Похоже, он пережил гораздо больше, чем я себе представлял. Я думал, было бы неплохо, если бы он рассказал только самое важное, но вышло иначе.

Словно прорвало плотину — он выплескивал всё, что помнил.

Возможно, даже те истории, которые можно было бы назвать его позором.

Вообще всё.

Я молча слушал его рассказ. Был не подходящий момент для вопросов, и я его не перебивал.

Пока он говорил, его челюсть иногда мелко дрожала, а голос перехватывало так, что он не мог нормально выдохнуть слова.

Основная структура не отличалась от того, что я слышал ранее. В том, что я уже знал, тоже не было больших расхождений.

Поняв, что в общем течении событий нет противоречий, я невольно сжал кулаки, но, помимо этого, начал постепенно погружаться в его историю.

О том, как ему пришлось бросить людей и бежать из туториал-подземелья, о его жизни в качестве авантюриста, о вступлении в Паран.

Всё это были истории, которые не могли не вызывать интереса.