Руководство пользователя для регрессора — Глава 544

Признание (1)

«Кх-х-х-х».

— Все в порядке. Но это уж слишком...

— Я бы очень хотел, чтобы вы приняли это. Воспринимайте это как извинение. К тому же, эта вещь во многом вам пригодится, Киён.

«Неужели он думает, что меня можно подкупить подобным?! Убери это обратно. Хо-хо, ну и ну...»

— Но...

— Она вам точно понадобится. К тому же, это благодарность за кулон, так что не берите в голову. Уверен, она вам очень поможет.

«Раз уж ты так настаиваешь, у меня нет выбора. Кхм».

Не то чтобы у меня не было денег, но получать подарки всегда приятно.

Я бы обрадовался даже безделушке, а уж получив нечто столь ценное, и вовсе невольно расплылся в улыбке.

Хотелось напевать себе под нос веселую мелодию. Можно смело сказать, что я испытывал те же чувства, что и в день, когда впервые получил Бездонную сумку.

Слегка преувеличивая, можно сказать, что этот предмет подходил мне гораздо больше, чем те серьги или эликсир из Моря Измерений.

По крайней мере, для меня эта Сумка Возвышения представляла куда большую ценность, чем превращение в Хён-Кита или Двухголового Хаян-Киёна.

«Моя прелесть...»

Можно было смело сказать, что этот предмет создали специально для меня.

Ким Хёнсон, должно быть, тоже заметил, как я затрепетал от восторга.

Одно то, что он забрал купленный на аукционе предмет прямо на месте, уже говорило о том, как сильно ему не терпелось мне его вручить.

«Наверное, администраторы аукциона были в шоке».

Обычно после победы на торгах оформляли доставку, но, видимо, он не мог больше ждать.

«Так вот зачем он позвал меня сюда».

Он смотрел на меня таким умоляющим взглядом, что после трех вежливых отказов, продиктованных истинно корейской скромностью, мне в конце концов не оставалось ничего другого, как осторожно протянуть руку.

— Раз уж вы так настаиваете...

— Спасибо.

«Тебе-то за что благодарить? Это я должен говорить спасибо...»

Беспрецедентная ситуация, когда даритель благодарен больше, чем получатель.

Сегодня я не взял с собой Бездонную сумку, из-за чего рукам и пояснице было немного непривычно, но теперь я снова почувствовал себя целостным.

Возможно, из-за того, что эта вещь, судя по всему, была создана Шанелией Эрмес уже после выпуска Бездонной сумки, сам по себе дизайн казался куда более изысканным.

Я легонько похлопал по обновке, и только тогда на душе стало радостно и спокойно.

Я думал, что по сравнению с Бездонной сумкой места внутри будет намного меньше, но она оказалась достаточно вместительной: туда бы без проблем влез портативный алхимический набор.

«Можно будет и алхимический набор обновить».

Я изо всех сил старался скрыть свои эмоции, но разве такое утаишь?

Услышав вырывающийся у меня смешок, этот ублюдок Ким Хёнсон нацепил на лицо выражение полного триумфа.

А ведь я точно помнил, что он не из тех, кто считает, будто человеческое сердце можно купить за деньги и подарки...

Видимо, жизнь в этом жестоком мире всё же кое-чему его научила.

И всё же, столь откровенная жадность не слишком вязалась с образом Светлого Киёна, но что тут поделаешь.

Если позже я добавлю, что был рад не столько стоимости подарка, сколько вложенным в него чувствам, он наверняка начнет яростно кивать в ответ.

Вряд ли бы такое случилось, но на случай, если какой-нибудь ублюдок решит запустить руки в мою сумку, я шёл, крепко прижимая её к груди.

На улице уже совсем стемнело, но Ким Хёнсон всё ещё не собирался возвращаться.

Как бы там ни было, в нём чувствовалась такая решимость довести дело до конца в этот раз, что я тоже невольно затаил ожидание.

«Точно, чёрт возьми. Он твёрдо всё решил».

Если подумать, сколько же я этого ждал. Тайминг признания Ким Хёнсона постоянно откладывался, да так, что я уже начал задумываться: а не стоит ли мне первому аккуратно прощупать почву?

С тех пор как я решил, что должен выведать его тайну, я подбирался к ней так же осторожно, как старик-ремесленник к своему творению, и на этом пути было немало взлётов и падений.

Мы разминулись десятки раз, словно герои мыльной оперы.

Нет нужды объяснять, что из-за появления Пак Докку, постоянно возникающих инцидентов и проблем самого Ким Хёнсона, страдающего от ПТСР, всё затянулось гораздо сильнее, чем планировалось.

«В таких делах всегда побеждает тот, кто умеет ждать».

Общеизвестно: если сгореть от нетерпения и броситься вперёд слишком рано, можно всё испортить.

Трудно было даже представить, насколько сейчас дрожал Ким Хёнсон, изо всех сил делающий вид, что всё в порядке.

Хоть он и не был пьян, но наверняка думал о том, что стоило бы выпить для храбрости, чтобы наконец выговориться.

Именно поэтому этот регрессор и перенёс нашу встречу в бар отеля...

По нему было видно, как он напряжён, словно понимая: всё, что было до этого, — лишь подготовка, а вот сейчас начнётся самое главное.

Он никак не мог сосредоточиться, даже когда мы разговаривали на отвлечённые темы. Бегающий взгляд, не знающий, за что зацепиться, дрожащие губы.

Я почти видел, что именно он себе навоображал. Наверное, для него эта ситуация была даже тяжелее, чем я предполагал.

«Что, если он этого не примет?»

Вполне естественно, что у него возникали такие мысли. Он наверняка боялся, что даже если я ему поверю, то начну сомневаться во всех его прошлых действиях.

Если представить, что в моём сердце зародились бы подозрения, будто Ким Хёнсон с самого начала преследовал скрытые мотивы, сближаясь с Ли Киёном, то набраться смелости ему и впрямь было нелегко.

Речь ведь не о чём-то обыденном, а о регрессии. О том, что его нынешняя жизнь — это уже второй раунд.

Нет сомнений, что даже на этом континенте, где происходит всякое дерьмо, в подобную историю поверить крайне сложно.

Обычно, если бы кто-то начал нести подобный бред, его бы наверняка назвали сумасшедшим и закидали камнями.

Конечно, я уже был готов всё принять, но Ким Хёнсон, не зная этого, казался раздавленным таким давлением, что даже дышать не мог.

«Надо ему немного помочь».

В месте, где мана блокировала все звуки, я осторожно заговорил, и в поле моего зрения попал парень, тихо смотрящий на меня.

— Вы хотели мне что-то сказать?

— А? Нет. Нет... то есть... не то чтобы...

— Может, мне только кажется, но вы выглядите так, будто не можете сосредоточиться. Извините, если я всё неправильно понял.

— Нет, это не так. То есть... мне действительно нужно кое-что сказать. Да. Думаю, сначала будет правильным закончить тот разговор, который мы не успели договорить в ресторане.

«Да не об этом, придурок».

Его способность уклоняться от темы так же высока, как и его ловкость.

— Я не знаю, что вы думаете по этому поводу, но это абсолютно не было моим намерением. Я и сам не осознавал своих действий. Даже представить себе не мог, что моё поведение будет воспринято вами подобным образом, Киён.

— ...

— Это ни в коем случае не значит, что я вам не доверяю. Вы — человек, которому я доверяю больше всего из всех своих знакомых. Это может прозвучать как оправдание, но я так волновался за ваше состояние, что попросту утратил способность здраво мыслить.

— ...

— И запер я вас вовсе не потому, что не доверял. Понимаю, эту ситуацию легко истолковать неверно, но клянусь всем, что у меня есть: всё было совсем не так, как вы себе представили. Я хотел защитить вас от внешнего мира, а не защитить внешний мир от вас.

«Последняя фраза прозвучала очень трогательно. Хён растроган, Хёнсон».

— Вы так верили в меня, и мне безмерно жаль, что я не смог отплатить вам тем же доверием.

«Вот так, так-то лучше».

— Я не думаю, что меня можно так легко простить, но очень надеюсь, что вы примете мои извинения.

Хоть он и не смог сразу заговорить о главном, попытавшись слегка увильнуть от темы, сами по себе извинения были не так уж и плохи.

Моё сердце, уже смягчившееся благодаря Сумке Возвышения, казалось, было готово в очередной раз встать на сторону Ким Хёнсона.

Он смотрел на меня с таким выражением, словно спрашивая: «Смог ли я донести свои чувства?». Ким Хёнсон неотрывно смотрел в мою сторону, как преступник, ожидающий приговора.

«Надо бы ответить».

— Нет. Это я тоже должен просить прощения.

— А.

— Я прекрасно понимаю, почему вы могли так подумать. После ваших слов мне становится только ещё более неловко.

— Нет. Это исключительно моя вина.

— Вовсе нет. Кажется, я отреагировал слишком остро.

— ...

— Просто мне показалось, что я уже испытывал нечто подобное раньше... Сейчас, когда всё позади, я могу об этом сказать... После окончания войны с Республикой... вы ведь отдалились от меня на какое-то время, не так ли?

«Да, ублюдок. Ты так и сделал. Именно поэтому я, чёрт возьми, устроил целое представление, думая, уходить мне в Федерацию или нет».

— Это...

Конечно, нельзя сказать, что это была ошибка Ким Хёнсона. Если уж придираться, то вина действительно лежала на нём, но что он мог поделать с проблемой, возникшей из-за приступа ПТСР?

Однако на душе у него наверняка скребли кошки. Его ежесекундно меняющееся выражение лица выглядело весьма забавно.

— Н-на какое-то время такое действительно было, но сейчас...

— Да. Конечно, сейчас в вас, Хёнсон, такого не увидишь... но тогда мне было немного обидно. Признаюсь сейчас... я даже подумывал о переходе в Федерацию.

«Расслабь лицо, Хёнсон».

— Наверное, из-за этого я так остро отреагировал и в Море Измерений. Это я должен перед вами извиниться. Если подумать, я просто вымещал на вас свою злость.

— Нет. Это моя вина...

— Простите меня.

Извиняться ещё сильнее перед человеком, который уже просит у тебя прощения. Трудно найти более неловкую ситуацию.

Вид сгорающего от тревоги Ким Хёнсона заставлял моё сердце сжиматься, но я хотел сохранить эту позицию хотя бы до тех пор, пока всё не закончится.

— Если вы... если вы будете так извиняться, мне будет очень неловко. То, что тогда я, несомненно... отдалился от вас... да, это... факт... но... да, как я уже говорил, сейчас я доверяю вам больше, чем кому-либо. Я не знаю, как это сказать, но...

«Тогда давай, говори уже».

— Вам не нужно так говорить. Мне тоже немного неловко, что я снова поднял эту старую тему...

— Нет! Нет. Я не хочу вспоминать прошлое. Сейчас я просто не понимаю, как мог так думать раньше, и жалею об этом... Да, я на самом деле жалею. Пока вас не было, Киён, я много думал о том, насколько глупыми были мои мысли, насколько я был безрассуден, и искренне раскаивался.

— А?

— Как я уже говорил, я доверяю вам и полагаюсь на вас. Я верю вам, Киён, так же сильно, как вы верите мне. Сам не понимаю, что сейчас говорю, но могу с уверенностью сказать одно: я верю вам, Киён, больше, чем кому бы то ни было.

От его столь великолепного отношения хотелось аплодировать стоя.

Разговор только начался, и я не думал, что мы подойдём к этому так быстро, но он выглядел странно взволнованным. Эмоции буквально били через край.

Я не мог точно судить, но, возможно, он вспоминал тот момент, когда мы встретились в мире бессознательного.

Ведь тот вид, который тогда показал Светлый Киён, был буквальным воплощением абсолютного доверия.

«Я ведь тогда был Доверяющим Киёном. Да уж, ещё бы».

Я начал примерно догадываться, какие слова нужно произнести, чтобы покончить с этим долгим перетягиванием каната.

Точно так же, как и тогда. Раз уж Ким Хёнсон вспоминает то время, когда был заперт в мире бессознательного, мне нужно просто снова показать ему тот же вид. Делов-то.

Продемонстрирую ему ту же самую улыбку, что и при нашем последнем расставании. И реплику озвучу ту же самую.

— Я не совсем понимаю, почему вы так говорите... но вам не обязательно взваливать на себя так много в одиночку.

«Ты выглядишь слишком встревоженным».

— И ещё.

— ...

— Я тоже вам верю.