«Что, черт возьми, происходит?»

Я до сих пор не могу поверить собственным глазам. О чем бы я ни думал, я неизбежно приходил в замешательство.

В ситуационном центре, подготовленном Белиалом, я отчетливо видел ход сражения, и всё же меня одолевали сомнения.

Я еще раз прокрутил магическую голограмму, но ничего не изменилось.

Донован несся вперед, точно бешеный пес. В поле зрения попало, как он с оглушительным ревом бросается на массивную крепостную стену.

Даже со штрафами полумифический ранг остается полумифическим.

Люди внутри стен, охваченные ужасом, обрушили на него ливень из заклинаний и стрел — так началась осада.

Я ни на мгновение не сомневался, что всё человечество объединит силы, чтобы отбросить Донована.

Я полагал, что поддержка Альянса четырех королевств и Республики прибудет вовремя, прежде чем потери солдат Федерации станут критическими.

Самая прекрасная картина, которую я себе рисовал, заключалась в том, что уставшему от сражения с огромной армией Доновану Ким Хёнсон снесет голову. Я был на все сто процентов уверен, что вскоре этот образ станет реальностью.

Однако.

На кадрах магической голограммы, последовавших сразу за этим, как бы я ни вглядывался, Ким Хёнсона не было видно.

Напротив, в глаза бросались основные силы Теократии, которые, бросив позиции, уходили всё глубже в тыл.

Пока Донован неистовствовал у 41-го аванпоста, они прорвали окружение у 43-го аванпоста и ускользнули.

Сначала я подумал, не отвели ли они войска назад, но дело было не в этом.

Ким Хёнсон и впрямь бросил Федерацию.

«Почему этот ублюдок вдруг так себя ведет?»

Я просчитывал десятки вариантов развития событий, но, разумеется, даже не представлял себе сценария, в котором Ким Хёнсон использует Федерацию в качестве жертвенного агнца.

Судя по его характеру, я был уверен, что он не сможет просто оставить умирающих на произвол судьбы.

С точки зрения международных отношений это тем более не имело смысла.

Как бы он ни был безразличен к политике, он должен понимать, каким позором и общественным порицанием в мировом масштабе обернется этот поступок.

Грядущие конфликты тоже было легко предсказать.

Я действительно не думал, что регрессор, выполнивший задачу по объединению человечества, сам станет причиной раскола.

«Он что, даже о путях отступления не подумал? Что он будет делать, если сейчас вот так зайдет вглубь и окажется зажат Донованом, как в сэндвиче?»

Это можно было назвать наступлением без права на шаг назад.

Не обращая внимания на иные факторы, он преследовал лишь одну цель — прибыть в срок.

Состав войск и само построение напоминали идеальное копье. Армия, созданная исключительно для того, чтобы пробивать дорогу вперед, в каком-то смысле казалась даже уродливой.

«Это реально билет в один конец...»

В этот момент я осознал, что мой план превратился в труху.

Континентальный Альянс — нет, по крайней мере, Ким Хёнсон — не собирается играть в захват территорий после взятия аванпостов.

У него не было намерения отсиживаться на базах, собирая информацию, или вести партизанскую войну, опираясь на передовые лагеря.

То, что планировалось изначально — это идти вперед и только вперед.

Минимизировать запасы провизии, максимально облегчить снаряжение и добраться до Амеры в кратчайшие сроки.

Это даже нельзя назвать стратегией. Это было чистой воды «пан или пропал» — он просто гнал войска всё дальше и дальше.

Похоже, он даже не рассматривал вариант, при котором у них закончатся припасы, их окружат и свяжут боем.

Я не мог понять, как Ли Джихё вообще могла одобрить эту безумную стратегию.

Когда я предположил, что причиной такого безумия может быть страдающий товарищ, на моих губах на мгновение промелькнула улыбка.

Но я не мог ничего поделать с нарастающей тревогой.

«И как мне с этим справляться?»

Нельзя же просто взять и сожрать тех, кто сам бежит к тебе в пасть со словами: «Пожалуйста, съешьте меня».

Будь это настоящая война, я бы созвал рассредоточенные повсюду силы, создал щит, способный остановить это копье, изолировал их и уморил голодом. Но члены моей драгоценной группы не должны погибнуть.

В предварительном брифинге я четко указал на тех, кого ни в коем случае нельзя убивать, поэтому и демоны вынуждены были пассивно реагировать на это «копье».

«Смогу ли я вообще поднять показатели при таком раскладе?»

Повсюду разложены подарочные коробки, а они несутся на пылающем автобусе прямиком к Голубому дому.

Нельзя сказать, что у них совсем нет мозгов: герои других стран, включая Республику, перекрывали дороги к ключевым точкам и участвовали в подготовленных нами ивентах, но этого было явно недостаточно, чтобы я остался доволен.

«И что мне делать с Донованом...»

— Грязные, похожие на насекомых людишки.

— А-а-а-а-а! С-спасайтесь... Бегите-е-е!

— Теократия предала нас! Континентальный Альянс бросил нас! Проклятье... Проклятье!

— Вы, ублюдки из Республики! Небеса не простят вас!!

— Не отступать! Не отступать! Не дайте им подняться! Не сдавайтесь до конца! Сопротивляйтесь до последнего!! Это оборонительная война, преимущество всё еще на нашей стороне!!

— Бог не простит вас, негодяи!!

— Пли! Огонь!!!

— П-путь к отступлению...

Зрелище того, как он неистовствовал, было одновременно величественным и ужасающим.

Словно понимая свою роль, он безжалостно забивал солдат Федерации до смерти — на это было тошно смотреть.

Не знаю, совпадение ли это, но как раз в этот момент в поле зрения попало то, как он разрывает Герхана Адского Пламени.

— С такими искрами зовешь себя Адским пламенем?

— А-а-а-а-а-а!!! С-пощадите... Поща...

— Жалкий человечишка, копошащийся в грязи и никогда не видевший настоящего пламени преисподней, осмелился так себя называть. Меня действительно тошнит от тебя.

С другой стороны я увидел, как Джамила страдает в весьма неприглядном виде.

— Пожалуйста, умоляю, пощадите. Пожалуйста. Пожалуйста...

Они и так были смертниками, но, поскольку когда-то мы были в дружеских отношениях, мне оставалось лишь пожелать им «пламенного» прощания.

Хотелось бы, чтобы перед уходом они хотя бы оставили на враге пару царапин, но, похоже, даже на это они были не способны.

Для тех, кто находился на вершине героического ранга и на пороге легендарного, они выглядели слишком жалко.

«Федерация действительно не сможет оправиться. Совсем не сможет».

То, что на теле континента уже появилась огромная рана, еще можно было принять. Но.

«На этом всё не должно закончиться».

В таком виде это почти провал.

Хотя Донован и выдавал основные показатели, это была не актерская игра, а поведение типичного радикала.

Какой толк в показателях, если он просто проламывает черепа раньше, чем люди успевают почувствовать ужас?

С точки зрения воздействия на жителей континента это выглядело неплохо, но вид того, как он без разбора крушит головы, вызывал лишь раздражение.

«Сумасшедший... Я же просил его знать меру. Черт».

К счастью, он не забыл о своей миссии и намеренно оставлял лазейки, загоняя людей внутрь «Парка Белиала», но их количество было удручающе малым по сравнению с ожиданиями.

В «американских горках» было подготовлено 50 мест, а вошло от силы человек 20.

«Что же делать, серьезно».

Тот, кто должен был красиво уйти на небеса, пожив немного, занимался троллингом на передовой, а Ким Хёнсон, на которого я рассчитывал, не шел со мной на контакт.

«Как мне убить Донована и как остановить этих ребят?»

Как ни крути, за пару минут ответа не найти.

«Может, пора переобуться?»

На долю секунды я задумался о том, чтобы прямо сейчас встать на сторону человечества и проломить черепа этим грязным демонам, но такой сценарий был изначально невозможен.

Будь я на месте Бенигор — другое дело, но у меня не хватит духу предать Белиала.

Учитывая, что через 2000 лет они станут моей страховкой, естественно поддерживать хорошие отношения.

Глупо сразу идти на разрыв только потому, что дела идут не по плану.

«С ним я должен идти до конца».

В каком-то смысле мы — общность с единой судьбой.

Возможно, из-за того, что я слишком долго сохранял выражение лица, будто съел дерьмо, ко мне обратился один из демонов, наблюдавший за магической голограммой вместе со мной.

— С вами всё в порядке, Ли Киён-ним? У вас неважный вид.

— А. Всё в порядке. Просто живот немного прихватило из-за того, что съел вчера лишнего. Кажется, всё идет по плану. Ситуация неплохая.

— Как и ожидалось...

— Если всё продолжится в том же духе, проект завершится весьма успешно. Ах, если возникнут какие-то особенности, немедленно сообщите мне.

— А. Есть особенность.

— Что?

— Основные силы противника, вырвавшиеся из 43-го аванпоста, читают заклинание. Они занимаются этим уже какое-то время...

«Почему этот ублюдок говорит мне об этом только сейчас?»

— По-покажите экран.

— Да.

Было отчетливо видно, что основные силы Теократии, несшиеся до этого, как дикие мустанги, в какой-то момент остановились.

— Нельзя ли показать поближе?

— Там есть человек с очень острым чутьем... Если мы отправим фамильяра ближе, нас наверняка заметят. Это расстояние — предел.

— Тогда хотя бы увеличьте изображение.

— Слушаюсь.

Заклинание читала, разумеется, Чон Хаян.

Не знаю, что это за магия, но бушующая мана ощущалась даже через экран.

Я запереживал, не собирается ли она обрушить какое-нибудь масштабное заклинание для начала, но...

«Этого не может быть».

Она ни за что не сбросит Метеор, зная, что я нахожусь в Амере.

Да и в любом случае, исход битвы не решается так просто одним масштабным заклинанием. Против магии полумифического ранга, которую использует Чон Хаян, защита уже подготовлена. Проблем быть не должно.

Возможно, они просто пробуют ударить магией, хватаясь за соломинку.

Но реакция остальных была довольно необычной.

Лица дорогих мне членов группы, которых я не видел долгое время.

Из-за того, что фамильяр не мог подобраться ближе, рассмотреть детали было трудно, но я видел их осунувшиеся лица.

Сон Хиён почему-то выглядела такой же озлобленной, как в первой временной линии, а глаза Пак Докку сильно опухли.

Видны были Ча Хира, Касугано Юно и Элена. Они выглядели не лучше.

Особенно сильно сдала Ча Хира. Кто угодно, только не она — я и представить не мог, что она будет в таком состоянии.

Но больше всех выделялся мой дорогой регрессор Ким Хёнсон.

«Ох, от него же половина осталась».

Его лицо, напоминающее лицо опустившегося человека, было неописуемо. Честно говоря, я даже не мог подобрать других слов.

Настолько он выглядел измученным и полным раскаяния. Казалось, он был потрясен не меньше, чем Чон Хаян, которая сейчас читала заклинание.

Выражение его лица было таким, будто он готов на главное признание в своей жизни, если всё закончится благополучно.

Конечно, в его глазах читалось не только это.

«Что они... что они собираются делать? Эй, вы чего. Все вместе».

Каждый из них выглядел так решительно, будто поставил на кон свою жизнь.

Учитывая, что они вели войска, которые фактически были отрядом самоубийц, такое проявление чувств было понятно.

Но эта решимость была другого рода.

Они обменивались прощальными взглядами или демонстрировали суровые лица, словно собирались умереть прямо сейчас.

Нетрудно было догадаться, что причина крылась в магии, которую они собирались применить.

Мне стало любопытно, что же это за заклинание такое, раз у них всех такие лица.

Даже Чон Хаян выглядела крайне напряженной. Это было не похоже на её обычное состояние.

«Кажется, это нужно остановить».

Но посылать войска уже поздно.

Лица, полные напряжения, становились всё мрачнее.

Жрецы, такие как Элена и Сон Хиён, сложили руки в молитве, и даже Пак Докку последовал их примеру.

Ким Хёнсон, приняв решение, кивнул.

Наконец, заклинание сорвалось с губ Чон Хаян. И как раз в тот момент, когда я собирался отправить предупреждение о возможном падении метеоритов...

— Они исчезли.

«У меня тоже есть глаза, я вижу, идиот».

Армия, на которую я смотрел через магическую голограмму, исчезла прямо на глазах.

На месте, где стояли плотно сбитые ряды солдат, остался лишь магический круг под их ногами.

«Как, черт возьми, это произошло? Да что с вами не так, серьезно».

На мгновение я впал в панику, но голос ворвавшегося в комнату демона помог мне осознать, что именно за заклинание произнесла Чон Хаян.

— Ли Киён-ним! Основные силы противника проникли в гнездо госпожи Римуруа, которое является ключевой точкой штурма!

«Магия пространственного перемещения».

Магия, которая до этого момента считалась лишь теоретически возможной.