Демон должен быть демоном, чтобы называться демоном (1)

— Тошнотворный тип.

Донован, раковая опухоль 27-го легиона. Типичный вояка и воин, не знающий компромиссов.

В настоящее время он является одним из первых членов легиона Белиала, ныне известного как 27-й легион.

Лично для меня это был самый нелюбимый тип персонажей.

В отличие от таких, как Римуруа, Ронове или Баллитос, его склонности можно назвать полной противоположностью Белиалу.

Наверное, если бы я увидел его, ничего не зная заранее, я бы задался вопросом, как он вообще оказался в 27-м легионе.

Эта жертва по имени Донован настолько сильно выбивалась из общей атмосферы легиона.

Однако.

«Это всё грехи прошлого. Грехи прошлого».

Всё это нельзя рассматривать иначе как расплату за былые деяния.

Если вспомнить, что до того, как 27-й легион взлетел в рейтинге, Белиал был главой 68-го легиона, ответ находится быстро.

Находясь в хвосте списка из 72 легионов, он, вероятно, был в отчаянии, подобно футбольной команде на грани вылета в низшую лигу.

А до попадания в число 72 легионов ситуация, скорее всего, была еще хуже.

Очевидно, он не гнушался ничем, вербуя направо и налево тех, кто совершенно не подходил ему по характеру, лишь бы нарастить массу.

Именно из-за этого в легионе до сих пор царит такая неразбериха.

«Вот поэтому он и человеческий мусор…»

Стало окончательно ясно, что личность Белиала находится на уровне отходов, не подлежащих переработке.

«Теперь, когда масса нарощена достаточно, вот оно что».

Выбравшись из зоны вылета и взлетев до 27-го легиона, он захотел сосредоточиться не на количестве, а на качестве.

Неудивительно, что теперь ему хочется окрасить легион в собственные цвета.

Но всё же избавляться от подчиненных, которые страдали ради него всё это время — разве это не слишком по-ублюдски, как ни посмотри?

Наверняка у него есть свои причины, но даже то, что он решил использовать меня, посчитав, что самому марать руки слишком опасно — это чистейший мусорный характер.

Подумав о том, что мне до него еще далеко, я невольно улыбнулся и кивнул.

Мир широк, а мусора в нем много.

В этот момент я осознал, что Светлый Киён еще не полностью поглощен тьмой.

«Для меня-то это выгодно со всех сторон, и рыбку съел, и на ёлку влез. Если честно, мне было его немного жаль, но теперь уже совсем не жаль».

Я получил всё, что хотел, так что терять мне нечего.

Сейчас самое важное — поскорее разобраться с этой формальной встречей и перейти к следующему этапу.

Стоило мне приготовиться заговорить, как в поле зрения попало лицо Донована, на котором всё еще читалось раздражение.

«Кажется, это будет легко, но всё же стоит двигаться не спеша».

Главный актер, которому предстоит сыграть важнейшую роль в этом прослушивании на вылет — Донован.

— Я намерен просто отбыть положенное время, так что даже не вздумай открывать при мне свой грязный рот. Человек.

— ……

— Честно говоря, мне не по себе от того, что такой мусор, как ты, находится подле господина Белиала. Прямо сейчас мне хочется свернуть твою тонкую шею.

— ……

Я старался отвечать с улыбкой на лице, но то, как он источал враждебность, сводя на нет все мои старания, было зрелищем не из приятных.

Из-за жажды крови, начавшей сочиться из его тела, мне, честно говоря, захотелось пулей выскочить из комнаты.

Я был немного ошарашен, но предвидел нечто подобное.

Решение уже подготовлено.

Я слегка приподнял уголки губ и продолжил говорить, отчего на его лице промелькнуло удивление.

— Вы должны заполнить анкету, господин Донован. Мне нужно оставить для господина Белиала доказательство того, что вы были здесь. Я с самого начала знал, что вы не обрадуетесь этому проекту.

— Ты, похоже, принимаешь меня за дурака. Я же ясно сказал — не смей открывать свой грязный рот!

— Вы приняты.

— Что?

— Я сказал, что вы приняты, господин Донован.

— Кажется, ты совсем не понимаешь своего положения. Если ты полагаешься на покровительство господина Белиала, то глубоко заблуждаешься, человек.

— Нет. Это не так, господин Донован. Я всегда запечатлеваю слова великих командиров десяти тысяч в своем сердце. И свое положение я осознаю очень хорошо. То, что я только что сказал о вашем принятии — это не моя воля, а воля господина Белиала. Поэтому, прошу вас, не гневайтесь.

— О чем… ты говоришь?

— Что вы думаете о нынешнем 27-м легионе, господин Донован?

«Умаслить одного глупца — пара пустяков».

— Я же спросил, что за бред ты несешь.

— В моем вопросе кроется ответ. Господин Донован, не кипятитесь и, пожалуйста, уделите немного внимания разговору с этим смертным. Я спрошу еще раз. Командир десяти тысяч Донован, что вы думаете о нынешнем 27-м легионе?

— ……

— Наверняка вы знаете правильный ответ. Нынешний 27-й легион…

— ……

— Слабый.

— Он не слабый! Как ты смеешь! Оценивать силу 27-го легиона по своим меркам?!

— Я говорю не о военной мощи. Я имею в виду духовную составляющую. Давным-давно, когда господин Белиал только занял трон 72 легионов, 27-й легион наверняка был не таким. Прошлый 27-й легион, который сражался плечом к плечу с отважными воинами, полными боевого духа, где не прекращались кровь и резня, был, возможно, меньше по размеру, но был силен и не знал преград. Разве не так?

— Что ты можешь знать об этом, мусорный человек…

— Но нынешние молодые демоны не такие. Они превратились в офисных работников, сосредоточенных только на контрактах и показателях, а не на славной войне, где кругом кровь и внутренности. Ничего не поделаешь. Тренды всегда меняются. Они просто поняли, какой способ проще и безопаснее. Но в итоге, конечно, это не может устраивать настоящих воинов, таких как вы, господин Донован, живой свидетель былой славы.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Скажу прямо. Господин Белиал говорит, что хочет идти по срединному пути.

— Что?

— Гармония радикалов и умеренных. Он намерен идти по пути, который отнюдь не легок.

— ……!!

— Я лишь говорю, что господин Белиал тоже не может забыть те времена, господин Донован.

Я, конечно же, украдкой взглянул на его лицо.

Не по-демонски покрасневшие глаза предстали перед моим взором.

Мне плевать, что именно он чувствует, но возникло ощущение, что его переполняют эмоции.

«Надо же, у демонов тоже бывают слезы».

Мне было немного грустно, что я не могу использовать знаменитую фразу: «Докажи свою чистоту слезами!», но я сжал кулак от того, как гладко шел разговор.

— Как ни посмотри, сейчас в 27-м легионе доминируют умеренные силы. Господин Белиал, жалея демонов со слабыми физическими способностями, принимал их и растил, но ему пришлось признать, что результаты были не слишком хорошими. Эти молодые демоны стали основной силой, ведущей нынешний 27-й легион. В конце концов, кажется, он очень обеспоен тем, что из-за них легион теряет славу и честь. Конечно, я понимаю и ваши недавние чувства, господин Донован.

— ……

— Думаю, у вас было много недовольства. На вершине власти приходится прислушиваться к разным голосам. То, что 27-й легион движется в нынешнем направлении, тоже неудивительно. Не обижайтесь на него слишком сильно.

— Я ни разу в жизни не обижался на господина Белиала.

— Именно по этой причине господин Белиал сделал вас ключевым звеном нынешнего плана и велел передать это в тайне.

— ……

— Он хочет дать силу радикалам в легионе, включая вас, господин Донован, чтобы уравновесить влияние таких демонов, как Римуруа, Ронове и Баллитос. Господин Белиал хочет видеть вас среди четырех небесных королей, которые будут поддерживать его в будущем, и считает этот план началом срединного пути. Если мои слова кажутся вам ложью, вы можете лично подтвердить их у господина Белиала. Господин Донован.

— Нет нужды подтверждать. Именно таким я и представлял себе господина Белиала. Срединный путь… Срединный путь, значит.

— Этот шаг может показаться маленьким для одного человека, но он станет значимым шагом, который поднимет 27-й легион на ступень выше. Господин Донован. Пожалуйста, после того как примете мое предложение, заставьте всех запомнить, что в 27-м легионе есть Донован. Именно вы — ядро и суть этой операции.

— ……

— Такова воля господина Белиала, господин Донован.

Он пристально посмотрел на меня.

«Неужели раскусил?»

Такая мысль промелькнула на мгновение, но ситуация вряд ли могла повернуться так.

Я ведь прикрылся именем самого Белиала, так что подозрениям просто не было места.

— Ты.

— Слушаю.

— Оказался не таким гнилым человеком, как я думал.

— Б-благодарю за добрые слова.

— Ты тоже так считаешь?

— Где уж мне иметь свое мнение. Я лишь смертный, который делает то, что велит господин Белиал…

— Я спросил, считаешь ли ты так же, человек.

— Разумеется.

— ……

— Срединный путь, по которому намерен идти господин Белиал, будет крайне непрост. Но если 27-й легион зарекомендует себя как легион, идущий по этому пути, я уверен, что он не только вырастет гораздо сильнее, чем сейчас, но и принесет новую энергию и ветер перемен в застоявшийся ад. Радикалы, умеренные и срединный путь. Расстановку сил в аду, которая до сих пор делилась на две части, можно будет мгновенно изменить на три. Это и есть План тройственного раздела мира.

— Тройственного… раздела… мира….

— Вскоре 27-й легион станет центром ада. Этот ваш меч, господин Донован. Доверьте его мне.

«Акции Ли Киёна взлетают до небес!»

Судя по тому, как развиваются события, моя внутренняя оценка в его глазах растет не по дням, а по часам.

Взгляд, которым он смотрел на меня, становился всё мягче.

То, как он замялся, пытаясь что-то сказать, было скорее страшно, чем мило.

И в этот момент он внезапно вытянул кулак.

«Этот сукин сын с ума сошел?»

На мгновение я не на шутку испугался.

Но, увидев, что кулак приближается очень медленно, я почувствовал легкое недоумение.

Более того, он даже вспотел, стараясь контролировать свою силу.

Не знаю, точное ли это описание, но казалось, будто он изо всех сил старается коснуться муравья, не раздавив его.

Не зная, как поступить, я осторожно поднял руку, и почувствовал очень слабый толчок.

«Что он творит? Псих».

В этот момент раздался его смущенный голос.

— Те, кто коснулся кулаками — друзья.

«А… он до сих пор не может оставить эти замашки восьмидесятых, вот его и списывают со счетов».

— Это честь для меня.

— Две тысячи лет, значит. Довольно долго. Буду ждать того дня, когда мы сразимся вместе. Человек, нет, мой друг.

Прости, конечно, но я был уверен, что этот день никогда не настанет.

Ведь этот парень погибнет в результате несчастного случая в грядущей войне.

«Мне жаль Донована, у которого такой непутевый друг».

В знак извинения я нарисую ему самую величественную смерть в бою.

Мне оставалось только пообещать это самому себе.