Руководство пользователя для регрессора, глава 464

Инструкция по применению Чо Хеджин (9)

Этот исторический первый выход в свет закончился ни шатко ни валко.

Нет, если быть честным, он закончился довольно жалко.

Чо Хеджин до последнего твердила, что с ней всё в порядке и она может дойти сама, отказываясь связываться с гильдией, но она не могла остановить непреклонного Ким Хёнсона.

Спустя совсем немного времени прибыли гвардейцы гильдии и со всеми удобствами препроводили захмелевшую Чо Хеджин обратно.

Ким Хёнсон при этом шёл в нескольких шагах от неё, словно опасаясь любого случайного физического контакта. Ли Киён, наблюдавший за этой сценой, невольно схватился за и без того раскалывающуюся голову.

Это не было простым заблуждением.

Это определенно были последствия «удара в спину», полученного от какой-то неведомой стервы.

«Что это еще за дрянь такая...»

Один из самых мощных инструментов обольщения просто испарился.

Тонкий тактильный контакт — лучший способ сблизить мужчину и женщину.

Конечно, прикосновения без согласия могут привести к обвинению в домогательствах, но Ким Хёнсон и Чо Хеджин явно не испытывали друг к другу психологического отвращения.

«Они ведь не чужие люди».

Случайное касание плечами во время прогулки, соприкосновение тыльных сторон ладоней при взмахе рук — такие мелочи создают то самое сексуальное напряжение.

В контенте восьмидесятых годов, который легко найти на Земле, не зря до дыр заезжены клише вроде случайного касания рук при поедании попкорна.

Между мужчиной и женщиной должна проскакивать искра.

На самом деле, в их возрасте обычный маршрут развития событий таков: выпили вместе, совершили «ошибку», после чего стали парой; или же, поддавшись атмосфере, сблизились, поцеловались и начали стремительно развивать отношения.

Но подобные сценарии эти двое даже вообразить не могли.

Именно поэтому мелкие события были так важны.

Незначительные, на первый взгляд, прикосновения, заставляющие воспринимать друг друга как представителей противоположного пола, были одним из тех этапов, которые Ли Киён считал необходимыми для «прохождения» Ким Хёнсона.

И вот теперь эта возможность оказалась полностью заблокирована.

«Средств воздействия стало меньше».

Более того, Ким Хёнсон теперь настолько бдительно следил за Чо Хеджин, что подобное стало практически невозможным.

Стоило ей попытаться задеть его плечом или коснуться руки, как его чудовищные рефлексы в зародыше уничтожали любую надежду.

«Это не дело».

Так продолжаться не могло.

Конечно, после того случая их встречи не прекратились.

Ли Киёну удалось под всевозможными предлогами вытаскивать Ким Хёнсона «в поле», и они действительно весело проводили время.

Причём довольно часто.

Но даже при этом Ким Хёнсон не вторгался в личное пространство Чо Хеджин.

И, разумеется, не позволял ей войти в своё.

Он плавно отстранялся, а иногда и вовсе не подходил близко.

Когда же она пыталась действовать в открытую, прикидываясь непонимающей, он использовал ману, чтобы избежать сближения.

Со стороны его активное уклонение выглядело так, будто Чо Хеджин больна проказой.

Однако сама Чо Хеджин, похоже, не придавала этому значения.

В её голове наверняка прочно засела формула «сначала отношения, потом прикосновения», так что такая реакция была ожидаемой.

Даже если случится чудо и у них всё сложится, она казалась тем типом людей, которые будут хранить верность до брака.

Правда, скорее вынужденно, чем по своей воле.

На самом деле, если исключить фактор физического контакта, всё происходящее для Чо Хеджин было невероятным достижением.

Проводить время вместе до поздней ночи после похода в театр было для неё событием из ряда вон выходящим.

Поскольку встречи стали регулярными, она наверняка была готова кричать от радости.

Она даже лично выразила Ли Киёну глубокую благодарность.

Но сам Ли Киён не мог смотреть на ситуацию с оптимизмом.

«Хёнсона... кажется, раньше можно было соблазнить одним движением пальца...»

В те времена, когда я был «стервой Игиён», всё определенно было иначе.

Если немного преувеличить, его можно было бы соблазнить даже мизинцем на ноге.

Но внезапно выросшая до небес крепостная стена не оставляла ни миллиметра лазейки.

Внешне всё выглядело отлично, но внутри не было никакого реального прогресса.

Ли Джихё пробовала сама управлять «аватаром», но результат стал только хуже.

В отличие от вечно улыбающейся Чо Хеджин, атмосфера в штабе становилась всё мрачнее.

Было жаль радостную Хеджин, но Ли Киён уже начал думать, что надежды нет.

Он полагал, что это будет краткосрочный квест, а он превратился в долгострой лет на десять.

Впрочем, он старался не торопиться.

В конце концов, главной целью этого мероприятия был отдых Ким Хёнсона.

И Ким Хёнсон действительно неплохо проводил время.

«Проблема только в том, что Чо Хеджин его не интересует».

Предлог, созданный с помощью Чо Хеджин, выгнал Ким Хёнсона из тренировочных залов и рабочих кабинетов. Пусть и полупринудительно, но Ли Киёну удалось заставить его расслабиться.

Они вместе ходили в кафе, чтобы убить время, снова смотрели спектакли, посещали аукционы и даже однажды спустили кучу денег в казино.

Ли Киён опасался, что это станет для него лишним стрессом, но, к счастью, Ким Хёнсон по натуре оказался человеком общительным — его лицо постепенно светлело.

Он даже перестал постоянно твердить о сапогах и обуви.

Хотя в достижении побочной цели наметились трудности, главный квест явно продвигался к завершению.

Нельзя было поставить точный диагноз, но Ли Киёну казалось, что туман в голове регрессора постепенно рассеивается.

Для проверки его состояния Ли Киён и сам иногда выходил «на сцену» вместо Чо Хеджин.

Разумеется, находясь рядом с Ким Хёнсоном, он весь день не скупился на похвалы в адрес Чо Хеджин, даже используя по отношению к ней эпитет «прекрасная», создавая почву для её успеха.

Он полагал, что раз Хёнсон ему доверяет, это должно оказать какое-то влияние, несмотря на демонов, всё еще терзавших его разум.

Трудно сказать, был ли от этого эффект, но Ли Киён и сам с удовольствием провёл время с другом. Ким Хёнсон всё больше привыкал к отдыху.

«Да. Отдыхай как следует. Отдых — это то, что пойдет на пользу. Отдыхай, Хёнсон-а».

Если не сейчас, то когда?

В будущем дел станет только больше, и возможности дать глоток кислорода его изношенной психике больше не представится.

Ли Киён даже устроил для него искусственный праздник, не скупясь на средства.

Он организовал Континентальный фестиваль грифонов и отправил туда Хёнсона вместе с Чо Хеджин.

Ким Хёнсон, кажется, хотел пойти с Ли Киёном, как с таким же владельцем грифона, но у того не было времени на подобные вольности.

На масштабном фестивале выставлялись сёдла, аксессуары и всё, что связано с грифонами, а в различных состязаниях участвовало множество людей, которые то плакали, то смеялись.

Хотя Ли Киён просто хотел устроить праздник для Ким Хёнсона, используя скромный бюджет, реакция континента была настолько положительной, что удалось даже выйти в плюс, что стало приятным бонусом.

Но на самого Ким Хёнсона это повлияло ещё сильнее.

Неизвестно, стал ли фестиваль детонатором, но Ким Хёнсон начал отдыхать уже по собственной воле.

Это не значило, что он совсем отбился от рук.

По меркам Киёна он всё ещё не дотягивал до идеала, но по собственным стандартам Ким Хёнсон изменился настолько, что это заслуживало одобрительного кивка.

Пользуясь случаем, все члены гильдии Синий, включая Чо Хеджин, советовали ему отдыхать, а сам Киён при каждой встрече твердил о важности передышки.

Он специально создавал больше поводов для совместного времяпрепровождения, при этом постепенно увеличивая интервалы «вбросов» Чо Хеджин.

Ким Хёнсон, который поначалу сильно нервничал, со временем осознал правоту друга и стал проявлять больше инициативы в развлечениях.

В нём появилась легкость, он перестал суетиться.

Это была прекрасная перемена. Вероятно, он и сам понял, насколько важен отдых.

Ли Киён ничего не смыслил в мечах и всяких там «озарениях», но, похоже, у Хёнсона случились и какие-то небольшие личные достижения.

И это было естественным результатом.

Хороший меч не рождается от одного лишь бесконечного битья молотом.

Его нужно закалять в воде и иногда давать ему остыть.

Ким Хёнсон, бежавший без оглядки, нуждался в этом процессе больше, чем кто-либо другой.

По субъективным ощущениям Ли Киёна, если бы они опоздали ещё немного, Ким Хёнсон мог бы просто сломаться.

Вместо того чтобы судорожно метаться, было правильным решением замедлить темп на один шаг.

«Но почему же я...»

— ...

«Но почему же я, чёрт возьми, так занят...»

Как ни странно, сам Ли Киён стал только загруженнее.

Было слишком много вопросов, требующих его личного участия.

Хотя он без умолку твердил о важности отдыха, то, что развлекался Ким Хёнсон, не означало, что может развлекаться и он сам.

Благодаря своей изворотливости он умудрялся выкраивать время для передышки, но фактом оставалось то, что он работал на износ.

Прежде всего, составление расписания для Ким Хёнсона само по себе было огромной работой.

Честно говоря, организовать Континентальный фестиваль грифонов — задача колоссальная.

Такие вещи не появляются по щелчку пальцев только потому, что кто-то решил: «Давайте это сделаем!»

Хотя он и передал часть работы подрядчикам, основные моменты приходилось контролировать лично, так что бессонные ночи стали делом привычным.

Странный феномен, когда он просыпался после забытья ещё более уставшим, ясно говорил о том, что его организм порядком изношен.

Правда, Чон Хаян почему-то выглядела бодрее обычного.

Из-за этого несколько дней он жил на восстанавливающих зельях.

Параллельно с этим ему приходилось управлять «аватаром» Чо Хеджин и готовиться к будущему.

Было бы странно, если бы он не вымотался.

Как обычно, он встречался с Папой Базелем из Теократии и своей служанкой... нет, Оскар, а также вел переговоры с депутатами во главе с Катрин.

В редкие моменты затишья ему приходилось лавировать между Чон Хаян и Ча Хирой, а также заботиться об Элене, которая начала осваиваться в Синем.

Нужно было проводить время с Диаругией, нашей Умницей и смотрителем музея Максом.

С какой-то стороны встречи с людьми тоже можно было назвать отдыхом, но он совершенно таковым не ощущался.

Попробуйте-ка поиграть с Умницей.

Посмотрим, покажется ли это вам отдыхом.

В последнее время притихшая Умница снова начала вилять хвостом, проявляя странные амбиции, а поддержание баланса между Чон Хаян и Ча Хирой было настоящим испытанием.

Вдобавок к этому, выслушивать ворчание Диаругии тоже было, пусть и немного, но утомительно.

Однако соразмерно тому, как он истощался, континент делал шаг вперед.

Хотя этого казалось мало для компенсации ослабленных сил, база для общих континентальных учений была заложена, и даты уже назначены.

Подготовка для прибывающих новичков была идеальной.

В различных соглашениях о единстве континента становилось всё больше подписей, а запасы провианта на складах неуклонно росли.

Не все факторы беспокойства были устранены, но костяк будущего уже был выстроен.

Конечно, ещё предстояло услышать, что об этих достижениях думает сам Ким Хёнсон.

В какой-то момент, изнывая от неопределенности, Ли Киён даже навестил Касугано Юно, но не получил никаких особых результатов.

Он видел разное.

В основном то, как он мучает её, снова мучает, мучает до красноты лица, и то, как он занимается «этим» с одной, потом с другой.

Это был тур по черному миру, лишенный всякой практической ценности.

Даже когда он увидел себя за «этим самым» делом с Сон Хиён из Отряда убийц, с которой они, казалось, были не в ладах, у него невольно пошла кровь из носу.

Если подумать, кое-какая польза всё же была.

Пусть это и бесполезные знания, но знания есть знания.

Он смог чуть лучше понять Сон Хиён и её Отряд убийц...

За исключением нескольких моментов, казалось, что все корабли идут верным курсом.

Хотя был среди них и один тонущий корабль.

«Наш линкор "Чо Хеджин"».

Акции Хеджин стремительно обесценивались.

— Вице-гильдмастер. Я... подумываю о том, что пора сделать следующий шаг.

И сопровождалось это совершенно абсурдным заявлением.

«Неужели еще остались лохи, которые не скинули акции Хеджин?»

На это внезапное признание оставалось только покачать головой.

— Я думаю, мне стоит признаться ему в любви.