В глуби леса, который был заполнен разнообразными растениями и деревьями, можно увидеть, как фигура человека перемещалась сквозь темноту.

«...жизнь он мою захотел, вот уж губу раскатал. Я предоставил тебе выгодные условия, а ты осмелился отказаться, безмозглое животное. Теперь всё, что тебе осталось – это прекрасный вид моей убегающей задницы, хе-хе...»

Парень бежал со всей скоростью, не переставая жутко смеяться. В этой части леса не было высоких деревьев, только низкие кустарники, которые, казалось, были бесконечны. Он не видел их конца. Кусты не отличались особой прочностью, и поэтому легко ломались под напором его тела.

Вшууу!

Быстро передвигаясь, он разрезал воздух пополам и вскоре вокруг него начал образовываться порыв ветра. Он всё громче и громче слышал звук ветра возле своих ушей. С каждым шагом он преодолевал 7-8 метров.

Для обычного человека это было непостижимым явлением, как-никак такую скорость движения не способно развить человеческое тело. Однако, похоже, сам владелец не замечал внезапно возросшие физические возможности организма и инстинктивно бежал, словно угорелый, максимально сосредоточившись на своих мыслях:

"Где же оно? Почему никого нет? Где моя чудная удача, когда она так нужна? Если так продолжиться, то недолго мне жить".

На лице парня появлялось всё больше признаков нервозности. Он не был глупцом и хорошо осознавал, что, если ничего не предпринять, волку не понадобится много времени, чтобы его догнать.

Третий способ заключается не только в безумном побеге. По крайней мере, он собирался натравить другого дикого зверя на снежного волка. И пока они бы грызлись между собой, он тем временем уже бы смылся подальше. Вот в чем, собственно, состоял его план.

Но, сколько усилий не прилагая, найти другого хищника не удавалось. В этой части леса вообще не было достойных противником тому пушистику. Когда он приближался, все звери со страхом ударялись в бега, словно он здесь хищник, а не они. По этой причине он чувствовал себя паршиво. В текущей ситуации большую роль играла удача. Было неизвестно сколько времени он выиграл своей актерской игрой, и как долго волку необходимо, чтобы нагнать его, а теперь даже поиск сильного зверя кажется затруднительной задачей – для него хуже быть уже не может.

Он не осмелился даже посмотреть за спину, боясь увидеть разъяренного хищника. Всё, что ему оставалось – бежать.

Он стремительно передвигался в этом мрачном лесу. Его скорость и гибкость с каждой секундой увеличивались. Он махал руками, словно бешеный, а когда видел преграду на пути, подобно олимпийскому спортсмену, зрелищно перепрыгивал её, даже не испытывая усталости.

Не понятно, сколько прошло времени от начала марафона, он бежал, даже не задумываясь над этим. Но, как ни погляди, диких животных почему-то уже не встречалось по пути, а снежного волка так и не было у него на хвосте, это показалось весьма подозрительным.

"Что-то не так. Я уже достаточно долго бегу, но, почему этот клыкастый засранец ещё не показался? Конечно, это хорошо, что его нет, тем не менее, это слишком странно. Не похоже на него. Судя по его скорости, ему бы не составило труда догнать меня. Он пожалел меня и отпустил? Бред! С чего бы ему это делать?"

В этот момент парень остановился, затем внимательно огляделся, при этом не ослабляя бдительности. Видя всё тот же лес, тихий до ужаса, он слегка нахмурился: "Странно. Почему в этом районе полностью отсутствуют звери? Раньше хоть встречались мелкие зверьки, но здесь, как будто мертвая зона. Плохое у меня предчувствие... Ну ладно, сначала нужно прекратить нестись сломя голову, и на время затаится, может волк действительно меня отпустил".

​​​​Найдя большое дерево, он быстро взобрался на самую верхушку, покрытую толстыми слоями листьев; это было идеальное укрытие, сквозь него было трудно что-то рассмотреть, а затем сел на широкую ветку и скрестил ноги. Он молча следил за обстановкой на земле.

Спустя три часа, ничего так и не изменилось, это не могло не пугать его. Никаких движений, ни даже звуков. Правда ли он случайно забрел в мертвую зону? Ни одного зверя, что там, и насекомых не видно, будто это была запретная территория. Думая об этом, у него по спине прошелся холодок.

"Хотя лучше оказаться в этом мертвом месте, чем в желудке зверя... И вообще-то здесь не так уж и плохо, как сперва казалось". Он прочувствовал эту тихую и мрачную атмосферу и ему почему-то стало намного легче на душе. Сравнивая те дни, когда его каждое действие было под чужим контролем, нынешнее положение было просто раем.

Он медленно закрыл глаза, наслаждаясь редким моментом. В такой умиротворенной атмосфере, он быстро успокоился. Его разум стал ясным и чистым. Казалось, он даже позабыл, что несколькими часами ранее его жизнь была под угрозой. Сидя неподвижно и бесшумно, словно Будда, это небывалое чувство полной свободы очень ему нравилось.

Прошло некоторое время, прежде чем он открыл глаза. Довольная улыбка на лице явно свидетельствовала о его приподнятом настроении.

Однако в следующий момент, не успел он нарадоваться, как неожиданно замер. Оторопело моргнув несколько раз, удивившись, наконец, он решил протереть глаза. Но, как много раз не протирал их, его глаза видели одно и то же.

Это ведь не галлюцинация?

Глядя на место, которое располагалось в десяти метрах от него, на одной и той же ветке, что и он, лежал красивый волк; он лениво опустил голову на передние лапы и с любопытством наблюдал за ним. Его глаза, словно залитые кровью, очаровательно блестели на темном фоне леса, а шелковистая белоснежная шерсть, напоминающая мягкий зимний снег, слабо развевалась по ветру – такие отличительные черты слишком знакомы.

"Да уж, везет..." Его хорошее настроение как ветром сдуло. Мышцы лица начали подергиваться, то ли от раздражения, то ли от страха. Видя эту до более привычную, непревзойденную насмешку на этой собачьей морде, он понял – это тот самый пушистый сукин сын!

Как, блядь, он здесь оказался?!

«Дружище! Сколько лет, сколько зим! Я-то думал тебя никогда больше не увижу. Радость-то какая, я так скучал. Ха... Ха-ха...» - махнув рукой, будто здоровался, парень дружелюбно улыбался, хотя поддерживать подобный вид ему удавалось лишь на поверхности.

«Посмотри, какой прекрасный пейзаж окружает нас. Неужели ты пришел составить мне компанию? Хаха, спасибо тебе, Снежок, я горжусь, что у меня есть такой заботливый друг, как ты... Такое замечательное место, тихое и безжизненное, вдали от человеческой суеты и надоедливых насекомых – подходящее место для нас, Великих Существ. Согласен со мной, Снежок?».

Волк приподнял голову, прищурившись, задумчиво глядя на него, и внезапно слегка кивнул, словно согласился с ним, чем удивил парня. Это был первый раз, когда тот ответил на вопрос и не дурачился, играясь в милого хищника.

"С какого перепуга он такой послушный? И как долго он здесь? Хотя, какая разница, нужно что-то сымпровизировать, а потом слинять, но на этот раз, как можно дальше".

Подумывая об этом, он прислонился спиной к стволу дерева, взял в рот травинку, словно курил сигарету, и с видом отшельника, смотря куда-то вдаль, начал толкать свою философскую речь:

«Как думаешь, почему этот мир несовершенен? На самом деле ответ довольно прост – потому что большинство тех, кто его населяет, являются безмозглыми червями. Все мужчины — лжецы, болтуны, лицемеры, гордецы и трусы, похотливые, достойные презрения. Все женщины — хитрые, хвастливые, неискренние, любопытные и развратные. Но самое худшее в мире — это союз этих несовершенных, отвратительных червей... И именно этот мерзкий союз – это самая большая проблема мира сего. И именно от этого союза распространяется ещё больше мелких проблем, в результате чего образовывается узел, который невозможно решить, что ни делай...»

«Например, то, что меня больше всего бесит – одна из этих проблем, называется она «мнение большинства» – это заведомо ложное мнение, так как большинство людей, к сожалению, полные идиоты. Они настолько тупые, что не могут сами мыслить, поэтому только судят. Потом ещё и мешают другим своей тупостью. Можно сказать, что именно в идиотизме людей кроется причина возникновения этого долбаного союза. Кхе-кхе, твою ж...»

И вот эта глубокая, на первый взгляд, речь была прервана травинкой, которой случайно подавились. Немного откашлявшись, приведя себя в порядок, парень перевел взгляд на своего единственного слушателя. Внимательно присмотревшись, он увидел в глазах того... Неужели понимание?

"Снежок смог осмыслить мою речь? Удивил так, удивил. Хотя по большей части это была лишь филосовская имитация, придуманная мной на ходу, которая должна отвлечь его, но, в конце концов, я слишком увлекся..." После этой мысли, он рассмеялся про себя. Очень редкие нотки искренности слышались в его смехе. В этот момент он почувствовал некую особую симпатию к этой пушистой персоне и даже убийственное желание, направленное на него, немного поугасло.

Однако суть дела это не меняет...

«Ого! Снежок, быстрее смотри!», - воскликнул он, указывая пальцем в одно место: « Какая прекрасная волчица! Дружище, спрашиваю тебя, как знаток знатока: во сколько оценишь эту пушистую попку?», - похотливо присвистнув, парень обратился к своему новому коллеге.

«Снежок» одарил его странным взглядом и, словно купившись на этот фокус, не поднимаясь, начал медленно поворачивать голову, чтобы посмотреть в указанное место. По мере того, как тот оборачивался, лицо парня всё больше расплывалось в довольной улыбке:

"Эхх, Снежочек, снежочек, ты слишком доверчив, надеюсь, на этот раз ты научишься не доверять плохим дядям".

Наконец...

Белый волк полностью повернулся. И, разумеется, ничего кроме тёмного леса не обнаружил. Когда он посмотрел обратно, на том месте, где сидел парень, блуждал лишь легкий ветерок. Судя по его скучному выражению, он не был застигнут врасплох этим исчезновением и, похоже, с самого начала догадывался об этом.

«Госпожа, позвольте мне убить этого бесстыдного и нахального человека, посмевшего нагрубить вам...»

Внезапно откуда-то прозвучал холодный голос. Кто обладатель этого голоса и к кому обращался владелец, невозможно было определить. Наверное, этот из-за отсутствия ответа, но его больше не было слышно.

Зверь, как будто ничего не заметил, смотрел на то самое место, где раньше сидела фигура странного человека. Никто не мог узнать, что у него творилось на уме. Он некоторое время так стоял, без всякого выражения, пока уголки его рта вдруг не изогнулись в загадочную улыбку.