Энни, которой удалось объясниться, улыбнулась двум смущённым мужчинам и ничего не выражающему тирану.

— Я должна посмотреть волшебные новости в 6 часов.

***

«Ааа… Я, наверное, сошла с ума! Всё испорчено… Мы все умрём!».

Энни сидела в карете, схватившись за голову в отчаянии. Что бы она ни говорила, всё было ужасно.

Он сошёл с ума. И она сошла с ума, заявив тирану-маньяку, что должна вернуться домой, дабы посмотреть волшебные новости. За всё существование Империи был ли кто-нибудь, кто совершал что-то подобное?

Энни дошла до кареты, не переводя дыхания. Ей казалось, что Эджед с помощниками могли последовать за ней, а затем убить.

У неё болели ноги, но ещё сильнее болела голова.

Карла сидела напротив Энни. Видя расстроенное лицо госпожи, она покачала головой.

— Леди, забудьте обо мне.

— Это уже слишком. Ты о чём?

— Мне нужно заботиться о двух детях. Нет, о трёх. Ещё мой муж.

— Разве я не твой ребёнок?

— Вы уже совсем взрослая.

— Ха…

Энни, глубоко расстроенная холодным отношением Карлы, наморщила лоб. Затем горничная пересела поближе, протянув руку.

Её каштановые волосы развевались. Карла привела волосы в порядок и задумалась.

— Не волнуйтесь. Если бы он хотел что-то сделать, то проследил бы и избавился от вас. Ходят слухи, что тиран убивает людей, прячущихся на других островах.

Это звучало довольно убедительно. Если бы он действительно намеревался убить её, то она бы уже давно погибла.

Пока Энни сидела неподвижно, Карла поддразнивала её.

— Конечно, использовать в качестве оправдания волшебные новости было плохой идеей.

— И ты называешь это утешением?

— Я пытаюсь вас утешить.

Действительно, раздражение перебило чувство напряжения. Энни глубоко вздохнула, опёршись подбородком на руку, и подумала о тиране.

Он был так же красив, как и говорилось в слухах. Рисковали бы художники своей жизнью, чтобы запечатлеть на холсте его прекрасную внешность? Один известный скульптор пытался создать статую Эджеда, но каждый раз разбивал её, говоря, что не может воспроизвести его красоту.

Энни согласна с ним. Однако, вспомнив о красоте, которую она не успела оценить, она притронулась к своему лбу.

— Мне так везло в эти дни…

Карла обняла её, мрачно склонив голову.

— Леди, озвучьте ваше желание, и оно сбудется.

— Верно. Мои слова сбываются!

Ей хотелось верить в это, поэтому она кивнула. Освободившись от тёплых объятий Карлы, Энни подняла руки, словно молясь.

«Богиня Сильвас! Пожалуйста, не дай мне снова столкнуться с тираном…».

Пожалуйста!

***

Эджед, уставившийся на закрытую дверь, улыбнулся, и люди вокруг него вздрогнули, вскрикнув. Он напоминал мрачного жнеца, который уже завтра уничтожит семью Дсев. Все оплакивали будущее этой семьи, которое уже никогда не наступит. Независимо от того, догадывалась ли девушка об этом, Эджед взял папку, оставленную Энни, и вышел из зала.

Когда он шёл по коридору дворца, выражение лица Эджеда не изменилось, зато его помощники выглядели весьма расстроенными.

Боже мой. Шестичасовые волшебные новости. Как можно было выдумать такое плохое оправдание?

В частности, сдержать язык за зубами не мог сдержать Физ.

— Что ж, Ваше Величество. Может подкинем семье Дсев налоговую бомбу?

Размашистые шаги остановились. Когда холодные глаза Эджеда обратились к Физу, тот замер.

— Уйди.

Это прозвучало как: «Убирайся с глаз моих». Хмф. Плечи Физа поникли, а Доэр скорчил гримасу и увёл его.

Эджед, вернувшись в спальню в одиночестве, запер дверь. Затем он подошёл к письменному столу и открыл дверцу ящика.

Щёлк.

Внутри лежали аккуратно сложенные носовые платки и старые книги. Он очень осторожно положил коричневую папку внутрь. Так, чтобы ничего не помялось.

Спокойно поработав, Эджед лёг в постель. Он закрыл своё лицо бледными руками.