*

Неделю спустя, в темнице под городом. Всё с таким же безразличным выражением лица, мокрый Эйдан лежал на куче прелой соломы. В одних оборванных штанах он уже давно казался обычным уличным бродягой. Лишь рельефный и сильный торс мог выдать в нем неслабого человека, в остальном же, в данный момент, он был даже слабее собаки.

— От тебя воняет хуже, чем от дворового пса! — фыркнул Гонсалес, натягивая чёрную перчатку:

— Грязная животное! — он с отвращением поднял голову мага за волосы и облизнул свои жёлтые зубы:

— Ненавижу такие смазливые рожи! — проворчал тюремщик, а затем с насмешкой достал маленький ножичек и легонько прошёлся лезвием по лицу Эйдана, от области лба до губ, будто пытаясь сделать ровную прямую, прорезая на лице Эйдана глубокий порез. Как только начала сочиться кровь, Гонсалес мерзко рассмеялся:

— Спит дальше выродок, как только проснёшься, я вознагражу тебя за все эти дни. Пока будешь спать, я ежедневно буду уродовать твою поганую рожу!

Отбросив мага словно мешок с костями, он сплюнул на землю и посмеиваясь покинул темницу, потирая ладошки:

— Время хорошенько поиграть с нашей королевной, ха-ха-ха!

Следующий час приглушенные удары слышались из соседней камеры. Гонсалес яростно рычал и безжалостно наносил побои ногами по беззащитной девушке, с дрожью, прикрывающей свой драгоценный живот. Она уже давно не кричала, лишь позволяла себя выпустить пару горьких слёз и словно сломленная кукла, забиться в угол, смирившись с собственным положением. Но, иногда случалось так, что изредка слабые крики всё-таки вырывался из её горла:

— П-прошу... Х-хватит... Мой р-ребёнок...

— Ха! Хватит врать сука! Говори правду, и Генерал тебя пощадит!

Печаль невозможно было скрыть... Разве можно убедить фанатика в том, что он ошибается?

Ирен говорила чистую правду. Верил ли Гонсалес? Неважно. Ему и самому было глубоко плевать. Хоть он и не мог резать девушку, он всё-таки соблюдал основные правила в её истязаниях. В основном он морил её голодом и холодом, ежедневно старался хорошенько набить морду и втоптать лицом в грязь. Он не бил ниже груди на всякий случай, а если и использовал инструменты, то только кнут, и бил по спине и ногам. Этот опытный тюремщик не был дураком, он хоть и подчинялся королю, но не хотел испытывать свою судьбу. Что-то в этой женщине до сих пор его пугало и, быть может, отчасти потому он не мог сдержать свою злость... Впрочем, не будь это приказ, он бы даже не заходил к этой бабе и просто позволил бы ей умереть в одиночестве.

*

Пытки продолжалось ещё неделю, а затем наступил очередной день для обитателей холодной темницы Королевства Драгонов. В этот раз Гонсалес, как обычно, начал с ледяного приветствия — ведром холодной воды! За всё это время, от таких «водных процедур», Эйдан уже почти отмылся от крови, только его лицо всё ещё сохранило засохшие следы, но, вот только они принадлежали ему из-за ежедневных порезов. Гонсалеса очень поразила его регенерация, от того он с удовольствием резал и резал! На самом деле, увлеченный новой жертвой, он даже начинал часто игнорировать Ирен.

Так и в этот день, окатив Эйдана водой, он схватил его за волосы, поглядел на чистое лицо без единого шрама и присвистнул:

— Ну ты и чудик... Чёрт возьми, мне бы твою рожу сопляк! Я б ебал баб ежедневно, да ещё и за бесплатно! Га-ха-ха! — облизнувшись, тюремщик достал маленькое лезвие и прищурился:

— Сегодня я попробую вырезать тебе глаза, посмотрим, сможешь ли ты восстановить их. Один колдунишка из таверны был готов заплатить за такой образец немало деньжат. Поглядим...

За стеной, Ирен снова горько вздохнула, осознавая, что вместо неё, снова доставалось неизвестному человеку. Трудно было понять, почему Гонсалесу нравилось пытать того, кто даже ответить не мог. Он стал с ней менее жестоким и часто просто игнорировал, но, её это совсем не успокаивало, а скорее заставляло ещё больше волноваться. Впрочем, в какой-то степени она могла порадоваться за этого «удачливого» человека, который ежедневно подвергался насилию и даже не знал об этом.

«Но, если ты не проснешься, скорее всего они просто убьют тебя...» — Ирен хорошо знала, что её смерть тоже вопрос времени, но почему-то, она уже оттягивается почти два года. Сотни дней пыток сломят кого угодно, но, она не могла сдаться... В конце концов она уже привыкла. На самом деле её пытки совсем не сравняться с теми, о чем сейчас говорил Гонсалес этому неизвестному человеку за стеной. Её никогда не резали, максимум били кнутом до глубоких ран по спине, но и те вовремя пришел подлечить лекарь. Словно в насмешку... Такое унижение! Затем снова пытки, хоть и не такие жестокие. Пожалуй, те недели восстановления можно назвать единственными спокойными деньками в этой холодной камере. Как же давно она не чувствовала солнечного тепла...

— Ого! Ты только глянь! — вдруг неожиданно воскликнул Гонсалес. Даже Ирен удивилась и прислушался, продолжая подрагивать на своей кучке соломы.

Тюремщик резко отдернул нож от окровавленного лба Эйдана, на которым уже успел вырезать пару тройку крестов. Именно тогда, окровавленные веки мага неожиданно распахнулись! Его тусклые глаза медленно приобретали алое сияние.

— Проснулся... Ха! А ты... — Гонсалес резко вздрогнул! Когда эти глаза наконец засияли и сфокусировались на нём, он невольно отпустил руки с головы Эйдана и поспешно отступил! Даже нож чуть не выскользнул из рук.

Этот взгляд...

«Что за хрень...» — он не впервые испытывал похожий животный страх, однажды ему не повезло столкнуться с драконом — подобный ужас он запомнил на всю жизнь! Только эти могущественные существа могли напугать его лишь одним своим видом, и глаза Эйдана довели его до похожей дрожи в затылке!

— Кха... Кха... — как только парень упал лицом в каменный пол, он тут же закашлялся. Всё тело ломило, а лоб почему-то жгло...

Глаза заволокла кровавая пелена. Стало ясно откуда этот жар...

— Ха-а... — Эйдан не говорил, он невольно ощутил опасное намерение со стороны и потоки жизни незнакомых людей. Более того, сейчас он чувствовал концентрированные потоки негативных эмоций. Он явно находился не в курортном местечке у пляжей Акане. Всё ещё в прошлом. После резни... Воспоминания медленно начали проясняться.

«Я жив... Хах, какая удача...»

Именно в этот момент, когда он собрал всё по кусочкам, послышался довольный хохот. Уши болели, но Эйдан четко расслышал:

— ... сопляк, ты наконец очнулся! Замечательно, сейчас ты мне всё расскажешь!