Она умирала.

Вот так вот просто. Раз, и она лежала на твёрдом холодном полу, а грудь разрывало от боли. Невыносимой, но такой желанной.

Теперь-то она могла обрести покой?

Вдруг чьи-то трясущиеся руки сжали плечи. Кто-то встряхнул её, громко позвал по имени. Раз, второй, третий… Так, словно надеялся таким образом вырвать её из объятий смерти.

Ей это не нравилось. Хотелось, чтобы этот кто-то наконец отпустил. Дал ей то, о чём она так мечтала последнюю неделю? Две? Или всего пару дней?

Какая разница? В любом случае скоро финал. Пара мгновений, и замаячат финальные титры, и кто-то криво напишет «The End» её жизни.

Она не собиралась этого делать, но дрожащие веки поднялись сами, и она смогла увидеть этого раздражающего кого-то. Его лицо расплывалось, словно кто-то переборщил с размытием при его изображении, и только глаза оставались всё такими же чёткими. Красный и зелёный, как сигналы светофора. Они оглушали заоблачным количеством боли и неверия.

— Всё… в… порядке… — против воли зашептала она обескровленными губами. Последнее, зависшее на языке слово так и не прозвучало.

Она умерла раньше.

***

Аня находилась в безграничном белом пространстве. В какой-то мере пугающем, но она бывала здесь так часто, что страх давно уже не зарождался в душе.

— Значит, сон, — разочарованно вздохнула она. Впервые за многие годы нахождение в мире сна, как она его называла, не вызывало радости.

— А ты хотела, чтобы это было реальностью? — произнёс знакомый, немного язвительный голос, и перед ней появился мужчина. Обитатель мира снов, тот, кто всегда встречал её в нём, и тот, кто провожал. Тот, кому она изливала душу едва ли не всю жизнь.

Тот, кто не появился, когда она нуждалась в нём больше всего.

— Зачем вы пришли? Зачем пришли сейчас?! Не смейте приходить, когда вздумается! — голос полнился болью и обидой. Он бросил её. Бросил, как и все. И теперь он смел появляться снова? — Просто исчезните! Я не желаю вас видеть!

— Анна… — с надрывом зашептал он. — Пожалуйста, прости, милая. Прости. — Его красивое лицо исказилось от боли. Лицо, которое она снова забудет, проснувшись.

Сколько раз она пыталась воссоздать его в памяти, чтобы перенести на бумагу?

— Мне не нужны ваши извинения. Мне ничего не нужно от вас!

Больше не нужно.

— Я знаю. И я виноват, Анна, но… — он поджал губы, словно сомневался, стоило ли продолжать фразу. — Создание этого места не такой уж простой процесс. Особенно, если нужно соединить миры. Но если бы — Анна, поверь — если бы я знал, что я тебе нужен, я бы пришёл.

Его слова звучали искренне, и Аня солгала бы, если бы сказала, что не хотела в них верить, но… Она не могла. Не хотела обжигаться снова, о все эти улыбки, о лживое участие, о всё, что так легко исчезает, стоит на самом деле попасть в беду.

— Я бы очень хотела, но я не верю вам. — Она печально опустила голову, не желая смотреть на того, кто когда-то казался едва ли не божеством. Но взгляд против воли возвращался к нему.

— Понимаю, — мягкая улыбка расцвела на его губах. — Но я должен сказать ещё кое-что. Анна, это наша последняя встреча здесь, — он обвёл рукой бесконечное пространство вокруг. — Но не последняя в общем. По крайней мере, я хочу в это верить. Я надеюсь встретить тебя в реальности и объяснить всё-всё. Анна, то что ты сделала, — он взял её за предплечье и осторожно провёл большим пальцем по белесому шраму.

И как рана так быстро зажила?

— Вы не можете меня осуждать.

— Да, не могу. — Он опечалено прикрыл глаза. — Но, Анна, я прошу тебя больше не повторять этого. И не возражай! Хотя бы попытайся. Клянусь, в этом мире ты сможешь всё забыть и найти новый смысл. Ты только постарайся.

Раздражение и гнев вспыхнули в груди, словно спичка. Почему все вокруг говорили так, словно знали лучше неё, как ей распоряжаться своей жизнью.

— Постарайся? Да как вы смеете? Вы хоть знаете, что я испытала? У меня, блять, никого нет! — закричала она, отступая от мужчины.

Он в один шаг разрушил расстояние между ними, и прежде, чем Аня успела что-то понять, сжал её в объятьях. Тёплых и нежных, поддерживающих. И невероятно живых, как для иллюзорного мира.

Чужое дыхание опалило ухо:

— Я точно не знаю, что произошло, но, если ты пошла на этот шаг — произошло нечто ужасное. — Его руки сжались в кулаки на её спине. — Прости, Анна, я не мог защитить тебя в том мире, но могу защитить в этом, поэтому, пожалуйста, живи. Ради себя, а не ради других.

— Если я пытаюсь умереть ради себя?

— Тогда живи ради других.

— Значит, выбора у меня нет?

— Есть. Но ты испытала лишь один путь. Так почему бы не попробовать пойти другой дорогой? Раз уж на первой уже дважды потерпела неудачу? — он переместил руку ей на голову и потрепал по волосам. — Просто попробуй, Анна. Прекрасный принц обязательно тебе в этом поможет.

В его словах была доля правды, как и в словах того парня — Сиона, кажется, — но что-то всё равно не давало им поселиться в её сердце, укорениться в теле. Словно Аня стояла за бронированным стеклом, а все правильные мысли и желание жить остались по ту сторону.

Она знала — суицид не выход. Сама не раз говорила это бесчисленным — бывшим — подругам, когда те грозили закончить жизнь после расставания. Всё она знала, но…

Но жить всё равно не хотелось.

Мужчина, имя которого она так и не узнала за всё время их знакомства, выпустил Аню из объятий и, грустно улыбнувшись, сказал:

— Что ж, мне пора уходить. Я не прощаюсь, только говорю: «До встречи». — Он отступил от неё на пару шагов. Не закрытый волосами глаз вспыхнул алым. — Удачи, Анна.

Он исчез, как стёртый ластиком карандашный рисунок.

Вскоре Аня проснулась.

***

— Вы наконец очнулись, святая! — чей-то звонкий голос ударил по ушам, как трель будильника утром понедельника.

Аня досадливо застонала и перевернулась набок, с головой укутавшись в одеяло. Она всё ещё жива, и всё ещё в другом мире. Будь она немного — на какую-то пару недель — младше, восхищению и любопытству не было бы предела. Наверное, надоела бы всем вокруг своими расспросами. Так могло бы быть, но не будет.

— Святая, вам плохо? — кто-то сжал её плечо через одеяло, и Аня сорвалась. Вскинулась, сбросив на пол одеяло, и гневно прокричала:

— Вы можете съебаться, наконец! Мне нихрена от вас не надо, ясно?! Поэтому, оставьте меня в покое! Пожалуйста!

Девушка — жрица, насколько поняла Аня — испуганно икнула и пулей скрылась за дверью.

Наконец, она осталась одна.

Аня завалилась на подушку и уставилась пустым взглядом в потолок. Хотелось закрыть глаза и больше не просыпаться, но она знала — сделает это и погрузится в пучины кошмаров. Она с детства была слишком труслива, чтобы добровольно столкнуться с собственными страхами. И даже обилие горчащих на языке матерных слов не могло этого изменить.

Видела бы её бабушка.

Нет. Не стоило ей её видеть. Бабушка бы разочаровалась.

Аня тряхнула головой, пытаясь вытравить из-под век нарисованный воображением разочарованный взгляд бабушки. Блеклые, спутанные пряди упали на лицо. Аня убрала их, задержав внимание на последней. Сухая и безжизненная, как прошлогодняя солома, совершенно непривлекательная. А ведь когда-то она гордилась своими волосами. Натуральный блонд, здоровый блеск и такие притягательные крупные волны — так говорили «подружки». Хоть иди пробоваться на роль Золушки.

«У тебя прекрасные волосы, моя милая принцесса», — шептал Он ей на ухо, стягивая с неё ночнушку.

Аня закрыла уши руками, стараясь заглушить голос человека, которого когда-то любила. Любит?.. Но Он всё говорил. Шептал признания в любви, очаровывал сладкими речами, туманил разум комплиментами. А она верила, впитывала, как губка. Наивная.

«Ты такая красивая, моя милая принцесса».

«Не беспокойся, моя милая принцесса, я просто хочу запечатлеть этот момент, чтобы ни за что его не забыть».

«Я люблю тебя, моя милая принцесса. Моё спасение».

Слёзы заструились по щекам. Аня зло стёрла их. Раз. Второй. Почему она такая плакса?!

Кожу вокруг глаз жгло из-за постоянного трения, но слёзы так и не прекратились. Аня подняла одеяло, накрылась с головой и свернулась в клубок. К Его сладким речам примешались чужие слова, горькие, как правда, которую она предпочла бы не знать.

«Шлюха!» — кричали вслед одноклассницы, которых она считала подругами, и неприязненно морщили нос.

«За сколько дашь, Орлова?» — гоготали парни, изображая пальцами секс.

«Я надеюсь вы нас понимаете, дорогая», — изображала сочувствие директриса, протягивая документы об отчислении. Всё ради репутации!

«Вас принуждали? Нет. Тогда это не наша юрисдикция», — механично отвечал следователь, не отрывая взгляд от телефона.

Ей говорили: «Только скажи, и мы поможем».

Ей обещали: «Мы всегда будем на твоей стороне».

Ей лгали, лгали, лгали… Потому что, когда помощь понадобилась, рядом никого не оказалось. Никто не помог, как она не умоляла.

Хотя, какая людям разница до чужих проблем?

Аня плакала беззвучно, лишь изредка всхлипывала, не удержавшись. Она так хотела, чтобы всё закончилось. Чтобы больше не было этой бетонной плиты на груди. Этого пожирающего одиночества. Хотелось снова увидеть бабушку, очутиться в объятиях мамы и папы. И снова стать свободной.И для этого стоило всего-то умереть.Вот только умереть ей не давали.

Аня вздрогнула, когда чья-то широкая ладонь поддерживающе сжала её плечо. Она попыталась отодвинуться, но как-то слабо, словно нехотя. Быть может, ей всё ещё нужна поддержка. Но какой в ней теперь толк?

Кто-то потянул одеяло, и Аня сжалась, пытаясь спрятаться. Сбежать как можно дальше от этого человека, от этой комнаты, от этого мира. Куда угодно, лишь бы одной.

— Леди, — неуверенно позвал её человек, который приходил вчера. А вчера ли?

Она должна ответить, послать его к чёрту или куда подальше, сделать хоть что-то, чтобы избавиться от чужого лживого сочувствия. Но слёзы только сильнее потекли с глаз, а всхлипы стали чаще и громче. Отвратительно.

Аня хотела остановиться, взять себя в руки и, наконец, оттолкнуть его, но у неё снова ничего не выходило.

Чёртова плакса!

— Тш… Ну, не плачь, — шептал он, поглаживая по спине. — Всё будет в порядке. Не сейчас, но когда-нибудь точно.

Аня бы возмутилась, сказала бы, что ей не нужно когда-нибудь, сказала бы ещё много чего, но…

Какой вообще смысл?

Аня устала. Устала от боли, от одиночества, от нескончаемой тревоги, от недоверия ко всем и вся. Аня никогда не была такой. Она боялась боли и ненавидела одиночество, она жила ни о чём не тревожась и слепо доверяя каждому, кто проявит хоть каплю тепла. Наивная и глупая, беспричинно верящая в людей.

И теперь она плакала в руках у первого встреченного в новом мире человека, снова наступая на те же грабли. Словно ей нравилось делать себе больно.

— З-зачем в-вам эт-то? — прерываясь из-за всхлипов, спросила она.

— Это?

— Не делайте вид, что не понимаете! — вскрикнула и с силой оттолкнулась от него, едва не завалившись с узкой кровати.

— Леди, я не собираюсь причинять вам боль. Я здесь, потому что волнуюсь. — Он пододвинулся к ней и тепло улыбнулся. — Кажется я уже говорил, что беспокоюсь о каждом жителе империи.

Аня зажмурилась и отрицательно качнула головой. Она не собиралась вестись на этот верь-мне-пожалуйста взгляд. На эту очевидную ложь. Только не снова. Сион — его ведь так зовут? — не обманет её.

— Вы лжёте, — уверенно возразила она, упрямо посмотрев ему в глаза. В два ослепительных солнца. — Я слышала, как меня называли святой. Не знаю, что это значит, но вы же поэтому вы так добры со мной? За кого бы вы меня не приняли, я не святая, так что можете обо мне не волноваться. Дайте верёвку и мыло и уйдите, словно ничего и не было.

Сион в ответ устало вздохнул и закрыл лицо руками. Наверное, придумывал оправдания.

— Вы правы, — вдруг сказал он, совершенно ошарашив Аню. Признался так просто? В чём подвох? — Вы святая. И нет, это не ошибка, леди. И звезда под вашим правым глазом это доказывает.

Что?

Аня инстинктивно прикоснулась к коже под глазом, погладила, выискивая хоть какой-то намёк на загадочную звезду. Он смеялся над ней?

Тихо скрипнула кровать. Сион встал и куда-то отошёл, чтобы несколько мгновений спустя вернуться и сунуть зеркало Ане в руки.

— Убедитесь сами, если не верите.

Аня недоверчиво посмотрела в зеркало и, шокировано охнув, едва не выронила его. Под правым глазом, как и говорил Сион, красовалась небольшая пятиконечная звезда, нежно-розового цвета. Аня, хмурясь, попыталась её стереть.

— Не пытайся, не выйдет, — остановил её Сион и снова сел на край кровати. — Жрецы проверили её на подлинность. Уверяю вас, они не могли ошибиться. Никто не смог бы. Всех новорожденных в империи проверяют на наличие этого символа, — объяснял он, пока Аня неверяще разглядывала отражение. — Это обязательная процедура, так как у каждого святого символ находится на новом месте. Но вам это не интересно, да?

Да, не интересно. Ей плевать, что он говорил, плевать, кем она являлась в этом мире. Этот мир не её, да и жизнь в общем-то тоже. Будь она самим богом, это ничего бы не изменило. Она бы всё так же хотела умереть.

— Вы в каком-то смысле избраны, леди. Избраны богом быть той, кто приносит в мир частичку его силы. Вы та, кто может излечить любую болезнь и разогнать самую тёмную тьму. Именно поэтому я здесь, — признался Сион, чем мгновенно привлёк внимание Ани.

Всё же он, как и все, преследовал выгоду. Хотя, разве она могла его винить? Кто вообще будет беспокоиться о незнакомом человеке? Ей стоило быть благодарной, что он не солгал.

— Не будь вы святой, я бы не смог наведываться к вам — статус не позволяет. Негоже принцу приходить к кому попало, — он добродушно засмеялся. — Пришлось бы присылать к вам кого-то из своих людей, чтобы справляться о вашем самочувствии. Это было бы куда сложнее, — он вдруг уверенно посмотрел ей в глаза и чётко произнёс: — С момента нашей встречи я ни разу не солгал. Я правда беспокоюсь о вас, как и каждом жителе империи. Такова моя работа. И не будь вы святой, моё отношение к вам не изменилось бы, просто знайте.

Аня смотрела на него, широко распахнув глаза от шока. Его слова снова и снова повторялись в голове, словно поставленные на повтор. Он был искренен. Каждый жест, каждый взгляд, интонация его голоса, всё говорило об этом. Аня не могла понять, невероятный лжец ли он или просто безумец с душой нараспашку. Не хотела понимать, если уж на то пошло. Потому что понять — значило приблизиться, позволить другому человеку снова оказаться непозволительно близко. Она не собиралась делать это снова.

Узнать — значило забыть о смерти.

«…почему бы не попробовать пойти другой дорогой? Раз уж на первой уже дважды потерпела удачу?»

Совершенно некстати вспомнились слова человека из снов. Сердце болезненно защемило. Если бы она могла выбрать другой путь. Если бы только могла…

«…может, ваше нахождение здесь что-то да значит?» — слова Сиона, которые она старательно игнорировала. Они набатом стучали в мозге, пока она вскрывала вены.

Что-то значит? Что за глупость?

Не было в жизни ни вторых шансов, ни доброты, ни места для неё, Ани. Слишком доброй, слишком ранимой. Слащавой, как главные героини в ранобэ. Наверное, она слишком поздно это осознала — её жизнь всегда была реальным воплощением низкосортной любовной истории. Той, где в героиню влюблялись просто за то, что она главная героиня, где она по мановению руки получала всё, что желала. Смотря на прошлое, она понимала — вся её жизнь сплошная бутафория, спектакль, в котором герои забыли свои роли и играли не то и не так. Или роль забыла она?

И где теперь её место на этой развалившейся сцене?

Аня думала, что его нет. Что исчезни она, никто бы и не заметил. Она была уверена в этом, но…

Ей не хотелось это признавать, но человек из снов и Сион смогли проделать брешь в бронированном стекле, за которым она пряталась. Не достаточно большую, чтобы она могла выйти за его предел, но достаточную, чтобы их голоса стали слышны.

— Впрочем, я забыл упомянуть, зачем пришёл, — ворвались в её мысли слова Сион. — Кроме того, что хотел проверить ваше самочувствие. Завтра утром к вам придёт учитель.

— Учитель? — переспросила Аня. В глубине глаз вспыхнули тусклые искорки интереса.

— Да, учитель, — кивнул Сион, широко улыбаясь. — Замечательная девушка, должен вам сказать! Умная, начитанная и элегантная. Лучше учителя вам не найти, в этом я уверен.

Кем бы ни была её учительница, Ане не терпелось познакомиться с ней. Странное желание, как для того, кто собирался умереть, но Сион говорил с таким восхищением, что Аня просто не могла не захотеть узнать человека, пробуждающего в нём такие эмоции.

— Но есть один нюанс, леди. — Поднял палец в верх Сион, привлекая внимание. — Твоя учительница не потерпит неуважительного отношения к себе, поэтому, если хочешь, чтобы уроки протекали хорошо, не говори с ней так, как говоришь со мной. Поняла?

Аня уже открыла рот, чтобы сказать что-то наподобие: «Меня не заботят какие-то уроки», — но Сион перебил её:

— Я знаю, что тебе сейчас всё равно, но поверь, я правда не рекомендую её злить. Когда ты откажешься от идеи умереть и решишь жить нормальной жизнью, такие союзники, как она тебе понадобятся. К тому же, уверяю, она сможет рассказать то, о чём не расскажет ни один преподаватель.

«Когда ты откажешься…»

Не если — когда. Словно был уверен, что Аня передумает. Что этот мир сможет стать для неё новым домом.

Как наивно. Хотелось бы так сказать, но червячок сомнения поселился в мозгу, словно бы намекая: «Он не так уж далёк от истины».

— Хорошо, я буду вежливой, — сдалась она.

— Вот и хорошо. — Сион встал и вежливо склонил голову. — Благодарю, что позволили составить вам компанию, леди… К слову, может всё же назовёте своё имя?

Она не знала, чем обернётся это знакомство в будущем. Быть может, она всё же умрёт, вычеркнув себя из жизней других людей; может, Сион всё-таки предаст, как предавали многие до него, а может — если представить всего на секунду — это станет началом новой жизни. Счастливой жизни.

«Люди не переносятся между мирами просто так».

Возможно, в чём-то он прав.

— Анна, — едва заметно приподняв уголки губ, представилась она.       — Благодарю, леди Анна. И до встречи, — попрощался Сион и ушёл.

В комнате словно стало темнее и холоднее, стоило двери закрыться за ним.

— Что за глупости? — возмутилась Аня и снова взяла в руки зеркало.

Символ святости — маленькая, словно нарисованная, звёздочка — всё так же красовался на лице. Такой же реальный, как и всё вокруг неё.

Символ невероятной силы. Той самой, с которой приходит большая ответственность.

Отметина, как шрам Гарри Поттера, кричащая: «Смотрите, я избранная! Любуйтесь! Восхищайтесь!»

И надо ей такое счастье?

Зеркало перекочевало на прикроватную тумбочку. Аня закрыла лицо руками и зажмурилась, почти болезненно.

И за что ей всё это?

Она хотела умереть. Скрыться ото всех, на крайний случай. Она хотела стать самым незаметным человеком, чтобы никто не заметил её исчезновение. Чтобы не сделать кому-либо больно своей смертью. И почему она до сих пор заботилась о чужом благополучии?

Она хотела быть никем.

Но конечно же жизнь не так проста. Другой мир? Ладно, пусть будет. Какая разница, где умирать? Всё равно в «своём» никого не осталось. Внимание принца? Он забудет о ней через пару часов. Сила, способная спасти умирающего? Сила, за обладателями которой наверняка неустанно наблюдали? Ей это не нужно!

Но разве её кто-то слышал?

«Вы в каком-то смысле избраны, леди».

— Не нужна мне эта избранность, — обречённо прошептала Аня в тишину.

Как она вообще могла спасать чьи-то жизни, когда её собственная катилась в Тартарары. Впрочем, возможно, она уже была там. На самом дне Тартара.

Вероятно, их бог безумец, раз доверил такую силу человеку, что несёт только несчастья.

Аня не могла этого отрицать — во всех бедах виновата только она одна. Она и её доверчивость, глупость.

Она перевернулась на бок и попыталась уснуть. Желудок сводило от голода, но она старалась не обращать на это внимание.

Какая ей разница, что хотело это никчёмное тело?

***

Аня неотрывно смотрела на дверь, ожидая прихода учительницы. Кем бы на ни была, её определённо уважали. Или боялись, кто разберёт?

После ухода Сиона, Аня так и не смогла поспать — жрицы всерьёз взялись за её внешний вид и физическое состояние. Накормили куриным супом с какой-то незнакомой крупой и пряными булками. Приготовили ванну и помогли привести в порядок волосы. Ане было неловко от их заботы, но сил противиться у неё не было. Она и поесть едва себя заставила.

И вот теперь, сонно моргая и периодически зевая — ранние подъёмы никогда не были её фишкой — Аня дожидалась начала первого занятия. Вот только зачем оно ей, если задерживаться в этом мире она не собиралась?

Не собиралась же?

Наконец, дверь открылась и в комнату, цокая каблуками, вошла девушка.

Аня удивлённо уставилась на неё. Это и есть учитель? Она озадаченно нахмурилась: девушка была немногим старше неё. Да и не казалась она такой пугающей, как о ней говорил Сион. Среднего роста — наверняка ниже Ани — с красивой фигурой, которая наверняка привлекала взгляды мужчин, и иссиня-чёрными волосами, затянутыми в тугую длинную косу.

Учительница красива, с этим Аня не могла спорить, но устрашающая? Что за глу… пость.

Все вопросы мигом пропали, стоило девушке подойти ближе. Сила и уверенность — вот что выражал её облик. Такая как она, ни на кого не смотрела снизу в верх — Аня в этом уверенна.

И глаза… Такой насыщенный и холодный голубой цвет Аня не встречала никогда. И взгляд — сделаешь неверный шаг и мигом обратишься в льдину, погибнешь, смертельно раненый в сердце.

— Приветствую, святая. — Девушка склонилась в реверансе. — Меня зовут Андромеда Стернбилд, и с этого дня я ваш личный учитель.

— З-здравствуйте, — растерявшись, пискнула Анна.

— Ваше имя? — подсказала Андромеда, изогнув бровь.

— Анна. Анна Николаевна Орлова, — представилась Аня и, набрав полные лёгкие воздуха, произнесла: — Простите, Андромеда, но я не нуждаюсь в учителе. Эти знания мне всё равно не понадобятся.

— О, так вы всё ещё хотите умереть? В таком случае, прошу вас самостоятельно объяснить первосвященнику почему я не обучаю вас.

Аня поморщилась от столь очевидной насмешки, которую не мог скрыть даже безразличный тон. Что же, в отличии от Сиона, Андромеда презирала её за желание умереть.Словно она хоть что-то понимала.

Выхоленная самовлюблённая принцесска. Андромеда наверняка была именно такой. И та невероятная аура — это не сила, нет — непомерная гордыня. Аня бы не удивилась, узнай, что она презирала людей более низкого статуса. Стервозная и «всемогущая» пока у неё был папочка за спиной, но стоит ему исчезнуть и что останется?

— Да что вы вообще понимаете? — возмутилась Аня, сама не понимая, откуда взялась эта дерзость. Как тогда, во время первого разговора с Сионом, или вчера, когда она накричала на жрицу. Слова сами лились из неё. Невежественные, грубые. Она и не подозревала, что знала их, что могла составлять их в предложения. И откуда в ней это?

— Да, я определённо не понимаю, — почти шептала Андромеда, приближаясь к Ане. — Насколько же никчёмной должна быть жизнь, чтобы так легко от неё отрекаться? — она язвительно усмехнулась. — И зачем они только с тобой сюсюкаются? Дать тебе сделать то, что так желаешь, и дело с концом.

Она права. Аня это понимала. Слова, такие же правдивые, как слова мужчины из снов или Сиона. Им и вправду стоило отказаться от неё. Не останавливать кровотечение из вскрытых вен, не утешать в объятьях, не говорить правду.

Андромеда права, и Ане стоило бы безмолвно согласиться. Разве не о смерти она мечтала всё это время? Но то с каким пренебрежением эта правда сказана, то как она обесценивала чужие проблемы, чужую боль, разжигало пламя гнева в груди. Ещё одна эмоция, которая, как ей казалось, была забыта.

Каждый новый день в этом мире заставлял её чувствовать всё больше и больше. По капельке наполнял её заново, и как бы она не противилась, остановить этот процесс не было и шанса.

Аня приподнялась с кровати, желая оказаться с Андромедой на одном уровне, прокричать ей в лицо о том, как она не права, как ничтожна в своей близорукости. Приоткрыла рот, да так и замерла, не в силах сказать хоть слово.

Ближе Андромеда смотрелась иначе. Всё такая же гордая. Смотрела на Аню, не отводя взгляда. Ох, лучше бы отвела.

Не стоило ей реагировать на те слова.

Теперь Аня видела тщательно скрытые косметикой следы недосыпа. Видела тоску, боль и вину, спрятанные за напускным равнодушием, за показушным презрением. Перед ней стояла отнюдь не избалованная принцесса, как казалось по началу, а человек потерявший слишком многое. Человек, едва сохранивший себя.

Аня не была великим знатоком человеческих душ, но эти эмоции она проживала так часто, что теперь могла бы найти их отголосок в любом человеке. Она слишком часто видела их в зеркале.

Ей казалось, что она видела своё отражение.

Словно будущее, которое могло бы наступить, будь она твёрже, стояло перед ней.

Сион был идеальной версией её прошлой. Тем, что она так глупо потеряла, так и не превратив в нечто цельное. Не завершённая картина.

Андромеда — идеальное будущее. Недостижимая цель. Шедевр, в который она мечтала превратить свою жизнь.

Андромеда изогнула бровь. Насмехалась. Хотя, было за что.

«…такие союзники, как она тебе понадобятся».

Союзники. Как странно звучало. Чужеродно.        Стал бы Сион одним из них? Или уже был?

— Прошу прощения за неуважение, леди Андромеда. Я буду рада, если вы станете моим учителем. — Аня покорно склонила голову, чувствуя взгляд, прожигающий затылок.

— Вероятно, мне тоже стоит извиниться — леди не имеет права принижать чужие проблемы, — всё такой же безразличный тон. — А теперь, поднимите голову, леди Анна. Пора начинать занятие.

Аня тут же подняла голову, с любопытством уставившись на Андромеду. Та вдруг трижды хлопнула в ладоши, и не успела Аня спросить, что это значило, как дверь открылась.

На пороге появился юноша с внушительной стопкой книг, которую он придерживал подбородком. Стоило Ане пересечься с ним взглядом, как плутоватая улыбка заиграла на его губах. Присмотревшись, Аня с удивлением осознала, что они с Андромедой похожи: чертами лица, цветом волос и глаз, даже мимикой — он выгибал бровь в точности, как Андромеда. Брат и сестра? А может вообще близнецы?

Юноша с грохотом опустил книги на прикроватную тумбочку, чудом не опрокинув зеркало на пол.

— Аккуратнее, — попросила Андромеда. Впрочем, сказано это было так, словно она уверена — слова не дойдут до получателя.

— Я сама аккуратность, сестрица, — усмехнулся юноша и поднял руки вверх. Значит, всё-таки брат. — А это многоуважаемая святая, — добавил он, склонившись к Ане. Слишком низко, так, что ещё немного, и они столкнулись бы носами. — А ты красотка. Зачем умирать собралась, а?

Что за восхитительная бестактность?

Разнообразие характеров новых знакомых всё больше и больше сбивало с толку. Она едва успевала переключаться от стиля разговора одного собеседника, на другого.

— Я пока не собираюсь умирать, — запоздало нашлась ответом Аня, удивившись собственным словам. Она и подумать не могла, что что когда-то скажет их. Но вот, час настал. И пусть всё ещё существовала приставка «пока», это уже значило очень многое.

— Вот и правильно! Прекрасные леди обязаны мстить мудакам, а не умирать за них! — возбужденно воскликнул юноша и ободряюще похлопал Аню по плечам.

— Асмодей, — коснулся слуха, предупреждающий шёпот Андромеды. Аня невольно покрылась мурашками и зябко поёжилась.

И как она так говорила?

— Уже ухожу, сестрица, — засмеялся Асмодей и, подмигнув, скрылся за дверью.

На комнату опустилась неловкая тишина. По крайней мере, Ане так казалось.

— Это… — попыталась она завязать разговор.

— Урок, леди Анна, — одёрнула её Андромеда и взяла тоненькую книжку, лежавшую на самом верху стопки. — Вы понимаете наш язык, но можете ли читать и писать? — она протянула её книгу. — Прочтите.

Аня кивнула, посмотрела на обложку и так и застыла, не в силах разобрать хоть что-то. Непонятные символы — буквы, скорее всего — плыли перед глазами, всё никак не желая складываться в что-то путное. Словно пыталась прочесть инструкцию на китайском.

— Ничего не понятно, — неуверенно протянула она и пристыженно опустила голову.

— Как я и думала. Это Азбука, — объяснила Андромеда, скрестив руки на груди. — Урок первый: чтение.

Никогда бы Аня не подумала, что ей снова доведётся разучивать буквы. Она не любила изучать языки, а потому русского и английского ей вполне хватало. До этого момента. Чем бы ни была сила, перенёсшая Аню сюда, она конкретно лоханулась, наделив её возможностью понимать речь, но не читать.

Неужели нельзя сразу дать полный комплект?

Спустя несколько часов Андромеда объявила перерыв и пошла искать жрицу.

Аня скучающе переворачивала страницы азбуки, отыскивая знакомые символы. Обучение давалось не так легко, как хотелось бы. Так что даже в перерыв она хотела закрепить изученный материал. К тому же, разглядывание чёрных закорючек-букв отвлекало от мыслей. Она не хотела думать, о правильности своего выбора, не хотела терзаться мыслями о прошлом. Для этого вполне хватало ночи, хотя в эту её кошмары не снились, но не стоило расслабляться.

Вдруг взгляд зацепился за знакомое слово. Аня даже вернулась на страницу назад, чтобы проверить. Буквы, которые она ещё не изучила, сложились в звучное «мама». Легко и просто, словно она всегда читала это слово в этой азбуке.

Ну что за глупость?

Висок прострелило болью. Ойкнув, Аня выронила книгу и схватилась за голову. Взгляд застилала тьма. Аня хотела закричать от страха, но голос пропал.

Мгновенье спустя тьма рассеялась, но перед ней уже была не привычная комната.

Аня сидела у кого-то на руках и, кажется, была намного меньше. Она заглядывала в книгу — азбука, как та, которую она читала, — с интересом рассматривая написанное.

— Смотри, — произнёс едва различимый, словно с помехами, голос, и на страницу опустился палец, указывая на знакомое «мама». — Здесь написано «мама», ясно? Ма-ма.

На глаза снова опустилась пелена, а стоило ей спасть, как Аня увидела перед собой встревоженную Андромеду.

Оказывается, она и такие эмоции испытывала.

— Я в порядке, леди Андромеда, — заверила она, поднимаясь с пола. И как только очутилась?

— Похоже, пора прекратить занятие. Я вызову жрицу, — кивнула Андромеда. — До завтра, леди Анна.

— До завтра, учитель.

Аня видела, как едва заметно дёрнулась Андромеда, и беззлобно улыбнулась — всё же было в мире что-то, что могло выбить железную леди из колеи.

Стоило голове коснуться подушки, как Аня погрузилась в лишённый кошмаров сон.