Вирмсол чувствовал тревогу по поводу жестокости битвы. Внезапно звуки боя смолкли. Кримсон не появился даже в такой жестокий момент для армии Пустошей и Вирмсол почувствовал зловещую боль в груди.

Рассвет Поларис, Инк и Шип сдерживали мутантов и солдат Армии Ада, не давая им приблизиться и пройти дальше. Клэй Клауд в одиночку сопротивлялся десяти священникам Конклава.

Беспокойство занимало внимание Вирмсола, и вдруг холодное копьё едва не вонзилось ему в голову. Мороз Зимы бросился на него с явной, почти осязаемой, жаждой убийства.

Мужчина орудовал копьём с такой грацией, как будто лепестки танцевали на ветру или снежинки в бурю. Вирмсолу некогда было даже подумать о побеге.

Острота ума и боевое мастерство Мороза Зимы ‒ лучшие в его поколении. Даже Вирмсол должен соблюдать осторожность иначе появится риск погибнуть. Чего он не понимал, так это почему этот молодой человек в белых доспехах, вооружённый копьём, так упрям в своём желании убить его!

Парень подозревал, что Мороз Зимы не видел в нём простого врага, с которым нужно сражаться. Для ученика Арктура Вирмсол был смертельным врагом. Что он сделал, чтобы заслужить неприязнь этого молодого человека?

Это мрачное предчувствие росло в сердце Вирмсола. Это пройдёт только после того, как он узнает правду и увидит всё сам.

Мужчина полностью открыл свой разум, вложив свою ментальную энергию в Знамя Небесного Огня и поднял его вверх. Полосы огня вырвались в пылающем аду, как бесчисленные огненные кометы, падающие с небес. Кольца пламени обвились вокруг его тела, превратившись в бушующий торнадо.

Пылающий шторм простирался во все стороны. Солдаты были вынуждены отступить или сгореть дотла.

В своих красных одеждах, развевающихся на яростном ветру, Вирмсол высвободил всю силу своих способностей посреди поля боя. Он нагло бросился на ученика Арктура, пытаясь убить его ценного ученика.

Голос Клэя перекричал шум:

‒ Отступаем! Я с ним разберусь!

Таково было мастерство Вирмсола. Мало кто из элизийских земель мог противостоять его гневу в полной мере. Если бы Мороз Зимы попал в огненный поток, он был бы мгновенно убит или, по крайней мере, сильно искалечен.

И всё же он остался глух к мольбам своего хранителя. Холодная ярость закипела в его глазах, и прямой, как стрела, он бросился в пылающий торнадо.

Ария Льда задрожала, почувствовав эмоции своего хозяина. На поверхности оружия начали появляться руны, выгравированные инеем, заставляя воздух кристаллизоваться. Земля внизу побледнела и покрылась инеем, в то время как влага сразу же превратилась в снежинки и была подхвачена ветром.

Тело Мороза Зимы служило центром его собственных «замороженных владений». Когда он прыгнул к своему врагу, его копьё ярко сияло. Остриё копья летело прямо в сердце огненного торнадо со смертельной точностью.

Огненный шторм? Копьё разорвёт его на части!

В результате встречи силы и ревностной веры произошёл оглушительный взрыв энергии!

Ледяное копьё Мороза Зимы столкнулось со своей противоположностью в огненной буре. Две могучие, противоположные энергии столкнулись, и хотя теоретически они должны были нейтрализовать друг друга, огненный шторм был сильнее. Непреодолимое давление, подобное весу горы, обрушилось на поле боя.

Пару мгновений серебряное копьё выдерживало натиск. Затем древко начало прогибаться.

В великолепной броне Мороза Зимы появились трещины, а его волосы завились от жара. Кожа на руках и лице начала гореть, потому что он оказался слишком слаб, чтобы противостоять атаке своего противника.

Пламя, пар и снег летели во все стороны. Мороз Зимы видел, как приближается его поражение.

Клэй порылся в своей одежде и вытащил маленький голубой шар. Эту реликвию доверила ему семья Клауд, и предназначалась она для использования против Кримсона или такого же ужасного врага.

Жизнь Мороза Зимы была в опасности. Арктур очень верил в своего единственного ученика, и он не мог погибнуть! Затем он присел на корточки, выжидая момент для удара.

Ученик Арктура быстро слабел. В этой отчаянной борьбе внутри него расцвело ещё больше силы, вызывая из эфира ещё больше льда и снега. Солдаты, ещё не отошедшие от ужасного жара, были застигнуты врасплох внезапной метелью.

Лёд и пламя бушевали, соперничая друг с другом за превосходство. Морозу Зимы удалось выжить, хотя он оказался на самом краю. Неужели это ‒ истинная сила, которую он скрывал всё это время?

Клэй отступил и решил придержать предмет, который дал ему Арктур. Хотя Вирмсол был в списке целей, кого ему приказали устранить, он не был их главной целью. Лучше сохранить его в качестве подстановочной карты на тот случай, когда это будет наиболее эффективно.

Вирмсол почувствовал внезапный прилив сил у своего молодого соперника. Вместе с этим пришла волна ненависти и жажды крови.

Мороз Зимы в гневе зарычал на старшего охотника на демонов. Огромные ледяные копья прорезали снежную бурю, как птицы, пролетая сквозь огненный шторм в поисках цели. По мере того, как их противоречивая сила продолжала бороться за господство, ледяное копьё всё ближе и ближе подбиралось к Вирмсолу. Тем временем ближайший союзник Кримсона пребывал в растерянности. Этот мальчик был ему совершенно незнаком, но всё же его атаки были истеричными и злыми, как будто с ним лично поступили несправедливо, и всему виной послужил именно Вирмсол.

Почему? Чем он заслужил такое?

Расстояние между ними продолжало сокращаться. Фэллоумур разделился на мир огня и льда, и в то время как могучие воины оказались в тупике, всё остальное поле битвы погрузилось в хаос.

‒ Какую ненависть ты несёшь в себе, что даже сейчас ты отказываешься озвучить?

‒ После всего, что произошло в деревне Уайт Пайн, ты ничего не помнишь? ‒ слова Мороза Зимы прозвучали сквозь стиснутые зубы. ‒ Может быть, ты и забыл, но я никогда не забуду!

Вирмсол удивился. Деревня Уайт Пайн – небольшое поселение в Небесном Облаке.

Это было маленькое местечко, о котором мало кто даже слышал, особенно с тех пор, как его стёрли с карты более десяти лет назад. Вирмсол и был тем человеком, кто ответственен за её уничтожение.

Мороз Зимы уставился на него сквозь лёд и пламя, в его глазах горела жажда убийства:

‒ Я здесь, чтобы заставить тебя заплатить за всё!

Он ждал этого восемнадцать лет! И вот этот день, наконец, настал!

Годы сгладили всю его ненависть, гнев и боль и превратили их в жёсткую месть. Он вложил всё это в свою атаку, собирая в себе каждую унцию силы и делая себя сильнее. Вследствие такого прилива сил и эмоций ученик Арктура смог прорваться.

Безвыходное положение прошло. Ледяная Ария набрала сил, которые были так нужны, чтобы броситься в самое сердце огненного шторма.

Вирмсол попытался защититься, но не успел на долю секунды. Ледяная Ария попала ему в грудь, пробив насквозь и выйдя из спины. Вирмсол потянулся, чтобы схватить древко копья, но Мороз Зимы оттолкнул его руки и вырвал оружие из тела противника.

Ветеран в красной мантии рухнул на землю, как падающая звезда. За ним последовал ревущий зимний шторм, покрывший землю инеем.

Вирмсол почувствовал, как его тело напряглось. Даже его кровь, сочившаяся из раны, мгновенно замерзала. Удивление охватило молодого человека, когда тот потерпел поражение. Когда его зрение затуманилось, а мысли стали неясными, Мороз Зимы собрался с силами, чтобы закончить бой.

Длинный, похожий на нефрит меч зловеще зазвенел, когда его извлекли из ножен. Его лезвие мерцало, как чистый лёд. Меч служил воплощением холода, но не такого ледяного, как жажда убийства в глазах ученика Арктура.

Пару мгновений эти холодные глаза ‒ единственное, что мог видеть Вирмсол. Они пронзили его, как стрела, прожигая разум ударом молнии. Воспоминания, которые долго дремали в глубине его сознания, всплыли на поверхность.

Восемнадцать лет назад…

Вирмсол тогда ещё не получил это имя. Тогда он служил лидером Корпуса Охотников на Демонов и личным помощником губернатора.

Тогда он был одним из ближайших доверенных лиц Арктура. Он знал все секреты губернатора и совершал много безобразных поступков для него и по его приказу.

До них дошли слухи о повстанческой организации, пустившей корни в деревне Уайт Пайн.

Так и не было ясно до конца, были ли эти горожане околдованы или им просто солгали, но они начали сомневаться в существовании Богов. По их утверждениями, Богов не было и все якобы оскорбительные вещи, которые им запрещала делать религия, на самом деле ничего не значили. Еретики начали поступать так, как им заблагорассудится, не боясь, что их назовут богохульниками, и их мятеж начал распространяться по всему региону. Поскольку это был открытый акт неповиновения, в то время не было необходимости привлекать Армию Ада.

По приказу губернатора Вирмсол привёл отряд охотников на демонов в город и сравнял его с землёй. Действительно, «сравнять с землёй» ‒ действительно правильный термин, поскольку вызванный им огненный шторм просто разрушил большинство зданий и обратил их обитателей в пепел. После того, как деревня сгорела дотла, остальные солдаты, которые пришли с ним, чтобы убить любого, кто бросил вызов правлению Небесного Облака.

Вирмсол не останавливался до тех пор, пока от деревни Уайт Пайн ничего не осталось. Тысячи женщин и детей были оставлены в живых в качестве заключённых.

В то время Вирмсол сомневался, что вся деревня участвовала в этом восстании. Мужчина собирался доложить своему начальству и отпустить заключённых, только у руководства имелись другие идеи. Его просьба освободить то, что осталось от жителей деревни, была отклонена. Ему сказали только одно:

«Убить их всех».

В тот день все до единого жители деревни были убиты. Их заклеймили еретиками и перебежчиками и сожгли заживо согласно «закону».

У Вирмсола не было другого выбора, кроме как самому совершить эту экзекуцию. Он помнил крики стариков, женщин, детей, когда их тела горели... Это первый раз, когда он усомнился в своей вере. Зачем было приносить в жертву так много невинных жизней? Только для того, чтобы защитить силу и могущество Богов?

Каждая секунда стала пыткой. Он должен был уйти, должен был освободиться! Войскам приказали отступить, и когда Вирмсол готовился к уходу, он кое-что обнаружил.

Солдаты не заметили двух детей, прятавшихся в развалинах. Старшему из них было примерно шесть лет, а другой оказался слишком мал, чтобы даже говорить. Судя по виду, это были братья, и старший мальчик храбро пытался закрыть своего младшего брата от посторонних глаз. Он вспомнил холодные, злые глаза, которые смотрели на него, когда тот проходил мимо.

Он должен был убить этих детей, такой приказ ему спустили сверху. Но мужчина предпочёл этого не делать.

Вирмсол отчётливо помнил старшего мальчика, даже спустя столько лет. Эти глаза отличались от любых других глаз, которые он видел, и были холоднее, чем могли быть глаза любого ребёнка.

Совсем как эти глаза.

Так вот в чем дело! Теперь он понял.

Мужчина никогда бы не подумал, что один момент его слабости будет означать его падение, пусть и спустя столько лет.

Мороз Зимы пережил разрушение Уайт Пайн. Неужели он пришёл сюда, чтобы отомстить за то, что случилось много лет назад? Теперь Вирмсол понимал, откуда проистекала ненависть молодого человека. Должно быть, мальчик, спрятавшись, наблюдал, как были убиты его родители, и, разумеется, питал ненависть к тому, кто, по его мнению, был всему виной ‒ Вирмсолу.

Но он понял это слишком поздно!

Вирмсол понял, что его время пришло, но на его лице не было ни следа страха. На смену ему пришли глубокое желание покаяния и тень облегчения:

‒ Это ты, дитя. Это действительно ты. Кто бы мог подумать, что ты вырастешь таким невероятным. Знаешь… Я прожил последние годы в боли и отвращении к себе. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу огонь. Я слышу крики, когда пытаюсь заснуть. Умереть от твоей руки ‒ это правильно.

Мороз Зимы продолжал надвигаться. Он так и не сказал ни слова.

‒ Это возмездие за мои грехи. Я совершил много ошибок, и одной смерти недостаточно, чтобы искупить их. Но, по крайней мере, падение от твоей руки очистит меня от какой-то малой доли этого ужасного долга… ‒ грубые черты лица Вирмсола сгладились и он выглядел спокойным. Мужчина посмотрел на человека, который собирался убить его, с жалостью. ‒ Убить меня легко. Но как ты – тот, кто ходит в мире льда и снега, – встретишь судьбу, более мрачную и холодную, чем ты когда-либо знал?

‒ Моим мечом! ‒ зарычал в ответ Мороз Зимы.

Голова Вирмсола покатилась по земле с расширенными глазами, как будто его убили слова Мороза Зимы, а не удар его оружия.

Ученик Арктура стоял над телом, держа в одной руке окровавленный меч, а в другой ‒ копьё, глубоко пронзившее тело священника. Парень с отвращением вырвал оружие из тела.

Звук, похожий на треск разбившейся люстры, наполнил воздух, когда замёрзший труп Вирмсола ударился о землю и развалился на части. Пока ледяные глыбы катились по полю боя, Мороз Зимы даже не удостоил их второго взгляда. Хотя на его стоическом лице ничего не отразилось, в его сердце бушевал огромный поток эмоций.

Наконец-то! Он наконец-то убил этого дьявольского Змееносца! Но даже этого было недостаточно…

Этот человек, хоть и был виновен, хоть и был еретиком, но в первую очередь он ‒ солдат, выполняющий чужие приказы. Если бы Мороз Зимы действительно хотел отомстить за смерть своих родителей и всех тех жителей деревни, его оружию пришлось бы пролить больше крови. Фигура, которая вырисовывалась в сознании каждого.

Это тот самый человек, даровавший ему новую жизнь и ответственный за изменение его судьбы. Человек, который одарил его силой и мудростью.

Когда объектом твоей ненависти служил весь твой мир, когда это был человек, которым ты восхищался и на которого равнялся, что ты должен сделать? Слова Вирмсола были пророческими; впереди его ждала тёмная и унылая дорога, где холод грозил его задушить. Какое бы решение он в конечном счёте ни принял, оно ввергнет его в пропасть, из которой ему никогда не выбраться.

Вирмсол был мёртв.

Убит от рук более молодого и незрелого человека.

То, что осталось от Альянса Пустошей, смотрело на это в шоке, не веря своим глазам.

Клэй не мог понять, что произошло. Битва была очень жестокой, и из-за ужасающего шторма льда и пламени очень трудно было что-либо разглядеть. Мужчина мог видеть только конечный результат.

‒ Хорошо! Хорошо, правда отлично! Люди продолжают недооценивать тебя. Ты ни на йоту не уступаешь Селене Клауд! ‒ Клэй подошёл к Морозу Зимы, раздавливая куски Вирмсола под ногами. ‒ Вера и усилия губернатора в твоё воспитание не пропали даром!

Убив Вирмсола, Мороз Зимы быстро взял свои эмоции под контроль. Он вновь обрёл типичный бесстрастный вид, которым был знаменит:

‒ Их слишком много. Мы должны отступить!