— И что же мы теперь будем делать, Фидес… А? — Роман оттягивал правую руку графа дальше за спину. Он был готов в любой момент не только вывихнуть плечо, но и резким, режущим ударом лишить его жизни. Атмосфера начала накаливаться. Воздух вокруг потеплел, а после и вовсе, разгорячился, как в бане. Фидес пытался вырваться, но резкая боль в плече и ещё большее давление в шее, заставило его замереть.

— Заметь, ты сам напал.

— После твоих слов… — Роман едва ослабил левую руку.

— Я тебя убийцей не называл… Ну так что, плечо вывихнуть тебе, чтобы пришёл в себя, или сам успокоишься? — Молчание продолжалось минуту. Маркграф вдохнул полной грудью, из его рта вышел клуб горячего пара, вместе с ним исчез и накал воздуха.

— Можете отпустить… — Голос молодого аристократа вновь наполнился спокойствием, учтивостью и формальностью. Роман освободил руку и шею. После чего они вновь были вовлечены в диалог.

— Уж прости, что дошло до такого… Но так я увидел твои истинные чувства. — Слова Романа были направлены не к мальчишке, как он думал изначально, а к будущему мужу, что готов защищать не только свою честь.

— Извинения принимаются. В таком случае, отвлекаясь от более насущной темы нашей беседы, позвольте узнать, зачем вы провоцировали меня? — Хоть манера речи и поменялась, но в глазах всё ещё теплились алые угли злости. К радости собеседника, направленные не на него, но вглубь сознания, чтобы в нужный момент разгореться вновь.

— Не буду лукавить пред тобой, да и не люблю ходить вокруг да около. — Роман положил правую руку на сердце, склонив кисть горизонтально, как делал его собеседник до этого. — Но лично я пришёл к выводу, что обвинения в твою сторону, которые наверняка, хоть и не гласно, но витают в светском обществе, не истинны. Смерть твоего отца и брата не случайны.

— И кто же это мог быть? — Роман наблюдал попытку маркграфа казаться спокойным. Но поглаживание костяшек рук, как назло, выдавали его.

— Этого я не знаю, лишь выдвигаю теорию. Будет над чем подумать. Впрочем, есть пока более насущная тема. Ты считаешь, что всё так безнадёжно? — Роман сам пытался казаться невозмутимым, но его также одолевало некоторое таинственное чувство. Не волнение или страх… что-то древнее, находящиеся в глубинах разума… Трепет?

— Ха-а-а… — Протяжённо вздохнул Фидес, потирая у висков. — Ну, если вы вдруг окажетесь воином из легенд, то может шанс и есть. К тому же, у вас ещё есть время.

— В каком смысле? —Роман посмотрел на собеседника озадаченно.

— Время подготовиться. Письмо князю доставят приблизительно послезавтра, в крайнем случае, если загнать лошадь, то уже завтра. Я не знаю содержания письма, но знаю характер князя Бурима, он тотчас помчится в столицу. У него сильная и выносливая лошадь, так что будет в течении суток. С этого момента у вас дня три… от силы четыре. Боюсь, что в этой ситуации, я никак не смогу вам помочь. — Фидес говорил последние слова с сожалением.

— Бурим… какой он? — Подумав, спросил Роман.

Фидес ожидал увидеть в глазах чужеземца собеседника хоть толику страха, но увидел лишь… безрассудную решимость? Странное чувство одолевало того, кто смотрит в эти зелёные глаза. Граф не мог предсказать ход мыслей планируемого товарища, во взгляде которого читалось не глупое высокомерие и гордыня, или же самонадеянность, а холодный, расчётливый и пронзающий взор, устремлённый в его голубые глаза.

— В каком плане? — Удивлённые и озадаченные глаза цвета небесного смотрели в глаза цвета свежей листвы.

— Во всех… — Коротко сообщил Роман, и, помолчав с минуту, вновь вымолвил. — Насколько силён, хорош ли физически, сильные и слабые стороны, каким могуществом располагает, на что способен, а чего наоборот не сделает, в общем, всё то, что ты можешь знать. Это, будет твоей помощью. — Теперь маркграф понял. Роман не тот бездушный механизм, создающийся розмыслами для строительства. Ему также страшно, но страх этот в узде, как у опытного воина. Благодаря этому, воины просчитывают противника и ожидают от него многого. Все люди подвержены панике и страху, это естественно. Но он… нет, он не не боится, но использует страх. В том то и дело. Понимая свои слабости, можно использовать их в нужный момент и превратить в ловушку для врага, тем самым обретя преимущество.

«Кем бы вы не были Роман, но подобное далеко не каждому даётся… Не знаю, как бы я себя чувствовал будь на вашем месте… Струсил ли я, или же наоборот, решил безрассудно драться, чтобы погибнуть с оружием в руках».

— Для начала, вам стоит знать, что князь Бурим крайне вспыльчивый человек. Он гневлив и потому в пылу боя безрассуден. Но, я читал об этом лишь в хрониках, лично увидеть, не довелось. Князь превосходный мечник и маг, прекрасно чувствует себя, как в дуэли, так и командуя войсками ведя их за собой. Он огромен, силён, но даже, несмотря на свой рост, очень ловок и быстр.

— Разве вспыльчивому человеку, доверили бы командование войсками? — Роман тщательно слушал, анализировал диалог и последующий бой с Буримом. Нет, его не избежать. Шестое чувство, которое не раз спасало ему и членам команды жизнь, так и говорило об этом. А военный ему доверяет. Люди, побывавшие на войне, приобретают усиление реакции. Взять, ту же интуицию. Учёные выяснили, что вещи, которые мы заметили, но не обратили на них должного внимания, откладываются в памяти, и при связанных обстоятельствах, эта самая память проявляется в виде сигнала S.O.S. Роман тоже думал так, до одного момента. Да, можно почувствовать вражеский обстрел, или за секунду до пробития шлема пулей, вдруг наклониться, просто так, чтобы поправить шнурки на ботинке, а пуля то, уже вошла в кирпич. И сидишь после такого, и думаешь, что в рубашке родился, Бог уберёг, и обо всём на свете думаешь, после того, как в казарму возвращаешься… Если возвращаешься.

«Когда Роман с командой направлялись в присмотренное для него место, они осматривали брошенное здание, квартира за квартирой, этаж за этажом. Первые восемь пролётов с жилыми помещениями были чисты,даже неволей расслабишься, но все были серьёзны и напряжены. До начала операции оставалось время, и отряд решил сопроводить снайпера на его лежбище. Одному мне было бы сподручнее конечно, но приказ есть приказ. И вот он, девятый этаж. Я шёл третьим, а впереди шли знакомые мне Саша Торнин, которого мы называли Торной, что с татарского журавль. Крепкий, гладковыбритый, рослый мужик, который и десятерых повалит, если захочет. А второй Баян. Как играл на этом инструменте наш Игорь Трофимович, какие пируэты с ним исполнял, пускаясь в пляс под собственную музыку, любо дорого посмотреть. Учился играть на нём, да так вот и прижилось. Он был меньше, чем Торна, но такой же крепкий, и, что немаловажно, задорный и инициативный не по своим годам. Ему на тот момент стукнуло сорок пять, но фору мог любому молодому удальцу дать. Спрашивал я у него как-то в лагере:

— Игорь Трофимыч, вот вы вроде скоро пятый десяток разменивать пойдёте, а всё с нами. Не навоевались ещё? — Я тогда не спрашивал со злобой или едкостью, а просто было интересно. Человек уже всё-таки немолодой, награды имеет, уважение, честь, денежку наверняка скопил, да и пенсия плохой не будет. Чего ж он не спешит-то? А он посмотрел на меня, таким взглядом… увидел я там и огонь с задором, и усталость душевную… Правду всё-таки говорят, глаза — зеркало души.

— Есть такая профессия, Ромка, Родину защищать… — Тогда я ещё не знал этой фразы, потом только, посмотрел фильм по рекомендации, откуда он её процитировал.

— Времена сейчас, сам видишь. Я наблюдал за развалом своей страны. Великой страны. Беспомощный и обозлённый. Видел, как назначают этих олиграхов. Кричи громче, что ненавидишь Россию и русских, рвись их уничтожать и тебе отрежут большой кусок пирога. Не поняли мы тогда, не поняли… да и понять нам не дали, постфактум, как говорится. Но сейчас, когда всё разрушено и на этом месте государь пытается строить… Не могу я…работы невпроворот, дел много. Силы ещё есть. Поживём ещё. Верю я, что возродимся мы, как феникс из пепла, ещё сильнее… Хотели добить, да силёнок не хватило… — Последнюю фразу он сказал тихо, но так, чтобы я услышал. Я не понял, почему он сказал её и к чему, кто не добил… и лишь спустя время осознал, кто не добил, а самое главное, почему не смогли добить.

На этаже было пять дверных проёмов, три слева от лестницы и одна общая арка с двумя расходящимися путями. Мы проверили четыре из них. Всё было чисто. Торна собирался войти в арку, и тут я резко подвинул правым плечом Баяна и левой рукой схватил Сашку за правое плечо. Все на секунду переполошились, но также смотрели на уходящую вниз и вверх лестницу, и квартиры.

— Что такое? — Торна вместо пары шагов за арку остановился в боевую стойку, держа калашников с гранатомётом перед собой, посмотрел на меня.

— Я пойду… — Это всё, что я сказал тогда. Резкое такое чувство у меня возникло, когда он собрался в арку с порожком заходить. Что-то вот щёлкнуло в мозгу. Знакомый холодок пробежал по спине, да не простой, вместе с ним под бронежилетом и плотно прилегающей одеждой тёмно-синего, серого и чёрного цвета городского камуфляжа волосы стали дыбом. Я присел на корточки и с полминуты смотрел на проём. Не нравился он мне. Восемь этажей прошли нормально, хоть и не без осторожности. Но здесь…

И увидел тонкую ниточку, которая блеснула серебром, когда осматривал проём. Вот она, подлянка. Слишком уж всё хорошо было. Роман вытащил фонарик и увидел тонкую нить, которая наверняка соединялась с чекой гранаты. Я выставил на уровне плеча руку и, не оборачиваясь, сжал её два раза в кулак. Сзади подошёл сапёр, Славка. Роман ретировался на своё место, уступив его профессионалам. Конечно, он и сам мог бы её обезвредить, сложного ничего нет. Но то не его стезя. Обезвредил бы, не будь Славки с нами. Как говорится “не ты ставил, не тебе снимать”. Сапёр осмотрел внешнюю сторону, аккуратно перешагнул её и осматривал уже внутри арки, предварительно присев на колено, выставляя перед собой дробовик. Из дверей не было слышно ни звука, ни копошения. Видимо, кто-то из террористов поставил когда-то, да так и ушёл.

Растяжка была простой, не с взрывпакетом или миной, а с обычной “лимонкой”. Менее опасной, это её, конечно, не делает. Без защиты спокойно может руку оторвать, или ногу, плюс осколки. Добротно сделана, против людей, чтобы, как можно больше положить живой силы. Слава обнаружил, что “лимонка” не имела замысловатого механизма. Это не учебка, где рассказывали о креплении на саморезах или зубочистке. Топорно и просто, старый метод. Проволоку натянул, вот тебе и растяжка. Роман приметил, что у сапёра не трясутся руки, ну, это было естественно, у нас тут срочников нет. Но, тем не менее, разное случается, такой груз ответственности, не только за себя, но и за впереди стоящих. Может поэтому, мы и не отходим, чтобы молча показать, что доверяем и уверены в нём. Всё-таки, сапёр ошибается только один раз. Слава медленно взял корпус гранаты рукой, просунув палец в кольцо. Застыв на секунду, он ещё медленнее чуть наклонил её в сторону натяжения. При взгляде на Славу, видно было едва поблескивающую капельку пота, стекающую по щеке. Ослабив натяжение, он развёл в сторону усики гранаты, взял из-за пазухи кусачки и перекусил проволоку. Выдохнул, встал и направился на свою позицию. Проходя мимо, каждый хлопнул его по плечу…

Торна, после успешного выполнения задания, благодарен мне был, сказал, что могу просить чего хочу, и ведь действительно бы сделал. В лепёшку расшибся, а долг был бы выплачен. У него ведь, насколько я знал, жена есть и две прелестные дочки. Но не стал я драть с него три шкуры, не по-людски это. Сказал мол, живыми вернёмся, вот и сочтёмся. После этого случая, Роман по-другому посмотрел на своё чутьё. Оно, конечно, и раньше так работало, но в более, обыденных ситуациях…»

Фидес было хотел провести рукой перед глазами, но Роман вышел из воспоминаний и сам попросил повторить сказанное.

— Как раз его вспыльчивость и делает его популярным среди армии, не у всех конечно, но войска под его командованием, на моей памяти, только два раза понесли поражения. Но после перегруппировки он брал реванш. Порой он безрассуден, да, порой вспыльчив и гневлив, но справедлив. Его правая рука, граф Азарий Белозерский, был обычным крестьянином, например, как мой дед. Но за заслуги перед отечеством, он возвысил его. Конечно, не без бурчания засидевшихся стариков… — Фидес запнулся и слегка улыбнулся, после чего продолжил.

— Насчёт его слабостей ничего сказать не могу. Если они и есть, то он их хорошо скрывает. Сила его, в стихии воздуха. Вы наверняка ощутили жар, когда заламывали мне руку. — Маркграф подвигал плечевым суставом. — Так вот, если схлестнётесь с ним, то даже вздохнуть не сможете. Когда он бьётся, воздух рядом становится тяжёлым. Вплоть до того, что люди падали без сознания, а он продолжал идти вперёд.

— Но ведь он делает хуже не только врагам, но и своим солдатам. — Прервал рассказ Фидеса Роман. — И его главная слабость, как раз таки в его нестабильности и неконтролируемом гневе, запомним. А что до сил… Хм, как ты думаешь, кто бы победил, в вашем сражении? — Роман взял воронье перо для письма и начал медленно прокручивать в руке.

— Проиграл, или умер, в зависимости от ситуации. — Спокойно развёл руками собеседник. — Сейчас я и в подмётки ему не гожусь, плюс к этому, опыт и знания.

— Сейчас? — Роман призадумался. — А если бы ты был на пике своих сил? Предположим.

— Есть такая поговорка в народе, «если бы да кабы, да во рту росли грибы — был бы не рот, а целый огород».

— Интересные поговорки…

«Вопрос о том, что это мозг просто интерпретирует их язык под мой, или нет, остаётся открытым».

— Я ещё не добрался даже до половины могущества своего деда, так что, рассуждение об этом, лишь пустословие. Давайте лучше поговорим о вашем противодействии. Вы спрашивали, что от него ожидать? Точно не подлости. Он гневлив, жесток, в какой-то мере, но быстроотходчив. Не любит, когда вмешиваются в его поединки. Однако, это не значит, что он будет честен с вами. Вы всё-таки, враг. Хотя, как знать… Даже с врагами мы поступаем не так, как они с нами…

— Честен говоришь? Посмотрим… — Роман вновь призадумался. Увидя это Фидес, решил приостановить диалог.

«Гневлив, но быстроотходчив и справедлив. Его глаза при этом… Ты, конечно, его боишься, как и любой подданный своего государя, но в тоже время восхищаешься им. И ты так просто говоришь о противодействии ему? Или же просто не осознал, что это будет битва насмерть?»

— А что собственно тебе, до моего противодействия? Ведь сейчас, ты фактически, предлагаешь убийство брата княгини.

— Я не говорил об убийстве, лишь о противодействии и компромиссе. Да и вы не способны на это, так что, вам же лучше. — Фидес удивился словам Романа, но видимо не предал им значения, а зря…

«Нет, ну точно желторотик, срочник, полный наивняк. Если за тебя сейчас не взяться всерьёз, то ты попросту не доживёшь до старости».

— Фидес…Мне тут нужно многое обдумать. Я услышал всё сказанное тобой и приму это к сведению. Зайди ко мне вечером, думаю, у нас будет, что обсудить. И подготовь карту территорий Ориенты и Эйллиского государства, если не затруднит.

Маркграф, будучи мрачным, мгновенно воодушевился неизвестно чему, глаза заблестели, засуетился и, сделав эйлисский жест рукой, направился к выходу. Роман лишь кинул фразу вдогонку:

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать…

Закрытое окно, дабы не впускать осенние ветра открылось. Взору молодого человека предстал город. Не тёплый, но свежий гул наполнил его лёгкие и библиотеку. Будучи в одной футболке, он не чувствовал дискомфорта от холода. Лишь то немногое, природное чувство дома. По спине пробежал невольный холодок. Роман, как бы невзначай разговорился сам с собой. Он енто дело любил. Помогает осмыслять некоторые вещи и свои действия.

— Ну здравствуй, красавица… Снова слышу тихие, никому другому не слышимые, лёгкие шаги. Вновь чувствую твои холодные руки на плечах. Сколько уж приходила за мной, а всё отпускала… М-да… Видимо в этот раз, всё неоднозначно, а? — Холодок, незаметно появившийся и пощекотавший нервные окончания плеч и спины, тотчас испарился восвояси. Видимо не настал ещё его час. Но он близиться…

— В сухом остатке, что я могу тебе противопоставить, князь? Магия? Ты опытнее. Сила? Ещё неизвестна. Да и подобные вопросы лишь риторические. В конечном итоге, победит тот, кто готов умереть. Кто готов рвать не врага своего, а себя. Уж мне это известно не понаслышке… — Роман помассировал локтевой сустав и посмотрел на горсть бумаг.

— Чертежи, конечно, сложно будет сделать. Но вот формулу пороха вполне. Ограничиться ли чёрным, али сразу ва-банк пойти? Нужно будет оставить для Фидеса некоторые инструкции и полезные рецепты с чертежами, в случае моей смерти. Кстати, так и не спросил точную дату. Ну да ладно… Мертвецу оно и не к чему, а?..

С такими мыслями, Роман уселся за написание полезных советов. В них входили армейская выучка солдат, формула чёрного пороха, возможные политические союзы и войны. А также совет изменить флаг страны. Чтобы это был не белый флаг с красной каймой рода Володмиров, а настоящий, суверенный флаг государства. Ведь государственный флаг и флаг династии, разные вещи. Роман писал примерно час, постоянно что-то подчёркивая, для важности или вычёркивая за ненадобностью. Он и не заметил, как в двери библиотеки уже несколько раз постучались. Вернулся к реальности он лишь тогда, когда соизмерено звуку, почувствовал с помощью Айстш чужое присутствие, наравне с холодком между лопаток. Сказать, что удивлению не было предела, ничего не сказать. Но кто? Фидеса до вечера точно не будет. Агиде́ль?

Додумать он не успел. Двери распахнул приставленный витязь Платон, а за ним шёл невзрачный пожилой мужчина лет пятидесяти, одетый в чёрный камзол, поверх белой рубахи и ростом, около метра семидесяти пяти. На камзоле были отчётливо видны тускло-золотистые узорчатые цветы, по всей его площади. Чёрный цвет, казался не таким насыщенным, и вид его был, явно не с прилавка. Это уже ношенная одежда, бережно хранимая хозяином, никакой вычурности или изысков. Также желтоватые шаровары, уходящие в добротные, кожаные, коричневые сапоги. Гость остановился, сделав пару шагов от порога, и заявил:

— Добрый день, сударь. Я здесь по разрешению уважаемого господина Фидеса…

«Господина?»

Пожилой мужчина подошёл ближе и протянул руку. Роман несколько опешил, так как видел незнакомца впервые. Фидес ни о чём не предупреждал. И тут он заметил недоумевающее лицо Платона, а также, его тянущуюся кисть к кольцу с мечом. Роман быстро понял ситуацию и протянул руку в ответ.

— Да, конечно. Он сообщил об этом. Прошу, проходите. — В момент касания, знания человека уже перекочевали в сознание Романа. Он проводил гостя, положив левую руку на правое плечо, и развернулся вместе с ним. На секунду обернулся, чтобы отрицательно покачать головой сторожившему ему витязю. Тот понимающе кивнул и закрыл двери.

Пожилой мужчина присел на то же место, что маркграф, ожидая своего собеседника. Но первое, что он почувствовал, были предплечья вокруг его шеи.

— Что вы?!.. — Не закончив предложение, руки только туже затянули пространство между головой и телом.

— Послушайте, глава тайной канцелярии… Да-да, не нужно пытаться повернуть голову и показать мне ваши удивлённые глаза. Сидите и слушайте. Мне ничего сейчас не стоит, свернуть вам шею, чего я не желаю. Или же, я отпускаю её, а вы спокойно остаётесь на месте, и мы мирно беседуем. Выбирайте.

Роман ещё сам не понимал, как это работает. При соприкосновении в первый раз, ему передались знание языка, тогда его мысли были об этом. Сейчас же, он считал информацию с мужчины из-за вопроса его неизвестности. Его имя Гай’ле Сэкланов. Уроженец восточных земель. Он был главой тайной канцелярии. Подчинялся напрямую Святозару Володмиру и им же поставленный. Но ввиду собственных амбиций, пошёл на сотрудничество с главой группировки аристократии. Больше пока считать не удалось, да и не нужно. Видимо, это работает, когда задаёшь правильный вопрос, а может и нет. У человека поднялось давление от волнения, но он не двигался, казалось, даже не дышал. В голове мужчины, быстро, хаотично и резко возникали образы. Они выстраивались в слова… Семья, дом, титул… Ввиду телесного контакта, эти мысли передавались и Роману. На секунду, он задумался, но решимость не убавил.

— Отпускайте… — Тихим и низким голосом ответил Гай’ле.

Роман убрал руки с шеи и присел напротив. Русые волосы, где временами блестела седина, небольшая ухоженная борода, с усами направленными вниз, сильные руки и ноги, жилистое телосложение. Карие глаза, с глубоко посаженным мудрым взглядом человека, прожившего жизнь. И простое лицо с курносым носом. Такого если захотеть, не вспомнишь.

«Интересно. Святозар разбирается в людях. Внешность хорошего шпиона».

Он долго смотрел на Гай’ле и, помилует Бог, он не видел в его глазах враждебности, а в голове лишь всплывали последние мысленные слова… Семья… Дом… Титул.

Молчание затянулось. Карие глаза поначалу осматривали окружение, но после, не найдя ничего стоящего, взгляд упёрся в точку между глаз Романа. Он одновременно и смотрел на собеседника, и сквозь него, думая, о чём-то своём. На секунду, веки зелёных глаз опустились, и Роман выдохнул, ознаменовав сигнал к разговору. Он начал первый.

— Приветствую вас, глава тайной канцелярии Гай’ле Сэкланов. Моё имя Роман Мельнов. Прошу прощения, за то, что было несколько минут назад, но и вы должны войти в положение. — Правая рука коснулась груди и горизонтально изогнулась. В карих глазах блеснул малый огонёк заинтересованности.

— Может, пропустим словесную наигранность? Вам известно кто я, потому, желание играть резко отпало. И да, если не можете выговорить имя, то можно просто Гай. — Он положил руки на колени и расслабился.

— И вновь, прошу прощения, видимо это специфика языка. Не скажите ли тогда, как оно произносится правильно? — Хоть Гай и был согласен на пропуск игры, Роман всё же, пока что этого не желал. Отчасти, потому что так нужно. Отчасти, потому что сам того хотел.

— Не Гай’ле́, а Гаииле́. Хоть мы используем краткую И, но в именах моего народа её нет, плохая примета. — Спокойный, ровный голос баритона. Чуть ранее, голос его был ниже, видимо из-за опасности, теперь же в норме.

— Так зачем вы здесь, Гаииле? — Роман сам расслабился, но внимательно наблюдал за своим собеседником.

— Знаете имя, должность, но не знаете намерений?.. — Бровь вопросительно изогнулась.

— Диалог проходит куда лучше, если участники честны друг с другом. Не нужно быть гением, или главой разведки, чтобы догадаться.

— Я здесь для выяснения причин, недавнего происшествия. — Гай решил принять правила.

— Ооо, вы о том самом происшествии? — Роман выпучил глаза в изумлении и улыбнулся. — Интересно, откуда вы про него узнали? Подобное общественности не дают.

— Ну и я, не простой человек… — Гаииле хотел продолжить, но Роман его перебил.

— А, может вы здесь по поручению Святозара Андреевича? Хотя постойте, его там не было, значит, по поручению кого-либо ещё? — «Это, конечно, был блеф чистой воды. Прошло уже несколько дней, и было естественно, что они пришлют своего человека. Но это явно не должен быть глава разведки. Значит, два вывода, либо это личная просьба Агидель, что в теории возможно, но скорее просьба Святозара, либо оная от кого-то ещё».

Секундное, мимолётное подёргивание левого глаза, и удивлённая физиономия, внутри которой всё перевернулось, говорило о многом. Всё-таки, выдержка у него есть, и он взял себя в руки, но…

«Попался». Роман, конечно, знал об этой связи, но Гаииле нет. Именно до него и в таком контексте нужно было донести эту информацию, фактически, ловя его на крючок. Вот поэтому, словесные игры и нужны. Не для красивых слов и слогов, а чтобы поймать на лице то, что выдаст человека с потрохами. И вы оба это знаете, и ты, и он.

— Не понимаю, о чём вы. Я служу только великой княгине Агидель и господину Святозару. — Слова стали выговариваться чуть медленнее, явно выбирая, что сказать. Тем не менее, он всё ещё оставался расслабленным.

«Да, теперь тебя больше не поймать, пока… Да и необходимости в этом нет. Всё, что мне было нужно, я узнал».

— Конечно-конечно. Я разве говорил иное? — Рот широко улыбался в ответ серьёзному и собранному лицу собеседника.

С удивлением Роман прощупывал Гаииле, но не чувствовал от него никакой энергии. Она, конечно, есть, но глубоко внутри, не раскрывшаяся. Он обычный человек. Ни магии, ни чего-либо другого, своими силами добившийся нынешнего положения.

— Я знаю, зачем вы здесь. Прощупать почву, на предмет использования новой фигуры на доске, не так ли? — Гай внимательно слушал, но отвечать пока не собирался.

— Сочту молчание за согласие. Итак, что же мы имеем: человек из-за собственных амбиций, решает предать своего благодетеля в угоду личных интересов… — Речь прервал громкий стук кулаком о стол. Зло в глазах пожилого человека пожирало Романа.

— Вы ничего не знаете, но говорите… Разговор окончен. Я ухожу. Всего доброго. — Гай молча встал, но левая рука легла ему на плечо и с силой усадила обратно.

— Он будет окончен, когда я скажу, Гаииле. К тому же, как вы придёте с невыполненной задачей, м? — Злые глаза начали осознавать и понемногу успокаивались.

— В общем, я готов к сделке с вами.

«С ним всё ясно. Не из-за жадности, но ради семьи. Чего мы только ради неё не делаем, а? Прощаем, предаём, убиваем, любим, ненавидим, принимаем. Гаииле как раз из таких. Он готов на что угодно, даже на плаху встать, если семья будет цела, это и вынудило его пойти на сделку. Титул — то чего просто так не получишь. Плевать ему на аристократов, он скорее будет на стороне княгини, но использует их, чтобы закрепиться в системе. Что же, посеем семя раздора в совершённой сделке».

— Пха-ха-ха-ха… — Библиотеку окатила волна смеха, выразительного и заразного. — И что же вы можете мне предложить? Кто вы вообще? Чем владеете и что можете дать? — Слова эти, не сказаны с издёвкой, а пост-фактум.

— Пока ничего, но тот же титул, не княжеский, но графский, я вполне смогу гарантировать. — Это не было откровенным блефом или ложью. Лицо же Гаииле изменилось со смеющегося на удивлённое.

— И в какие же перспективы вы верите, сударь? — Лицо приняло спокойные очертания, а глаза блеснули тусклым огоньком.

— Хм… Хороший вопрос. — Роман встал из-за стола. — Да, собственно говоря, ни в какие. Предложить мне вам нечего, это факт. Верить мне, вы тоже не обязаны, что уж говорить о доверии. К тому же, я знаю, что вы в курсе, про адресаты посланных писем и то, что Бурим в скором времени придёт за моей головой… Да… — Роман глубоко вдохнул и выдохнул, после продолжив:

— Перспективка-то мрачная, как ни посмотри. Вы также, наверняка уверены, что при столкновении, мои шансы крайне близки к нулю и будете правы… — Роман положил руку на правое плечо Гаииле и склонился к ушам.

— Но, давайте представим, что будет, если стрелки колеса фортуны, выпадут на мой однопроцентный шанс? Что будет, если вселенская судьба приведёт к моей победе? Это не политический манёвр, не ход на доске…это буквально, переворачивание всего политического стола.

— И что же тогда начнётся, вы представляете? Вы надеетесь выжить? Вас казнят за убийство не простого князя, а наследника рода и трона. — Гаииле говорил со всей серьёзностью, но улавливая мысль.

— Ох, вы забыли вашу же древнюю традицию? Dinisshi yue vitaeti… — Сокращённо “Дийвэт”. Роман вычитал это выражение, когда изучал культуру эйлов. Оно было переведено с древних символов и использовалось в те времена, когда эйлы начали свой восход. Сначала выражение относилось к заключённым иностранцам, которых ждала казнь или отсечение конечности. Любой чужеземец, который хотел жить, или же признавал свою вину, получал право последнего боя. Что тоже, в свою очередь восходит к культурным традициям: “Бейся до последнего своего вздоха, пока дух не устремится ввысь”. Дуэль, или же, само обстоятельство, получило название Dinisshi yue vitaeti — Достоин того, чтобы жить здесь. Но понятие “здесь”, не определялось юридическими границами государства, а имелось ввиду буквально. Вскоре, это применялось ко всем.

— Если вы надеетесь лишь на право Дийвэта, тогда нам не о чем разговаривать. Сам князь то, может и послушает вас… Но не более…. В общем, я услышал ваше предложение, но пора и честь знать. — На этот раз, Роман не останавливал встающего человека, лишь сказав на прощание:

— Ах, вот ещё что. Вы ничего не теряете, если примите моё предложение, но что будет, если вы примите неверное решение? Подумайте. Давайте условимся. Если через день, после схватки с Буримом, вы решите согласиться, то приходите. Если же нет, то я восприму ваше отсутствие, как отказ. Но примите во внимание вот что… — Роман заставил колебаться магические частицы энергии, выпуская соответствующую ауру, вслед медленно уходящему человеку.

— В зависимости от ответа, мы с вами будем — соратниками, друзьями… или врагами. — Мягкая и удушающая энергия захлестнула комнату. Словно русалка, обманувшая уши матроса и тянущая его на дно. Гаииле задрожал, но держался молодцом. Вскоре, обманчивая аура больше не держала, пожилой человек покинул стены читального зала. Роман машинально открыл окно, чтобы холодный воздух дал свежие веяния мыслям.

«Фу-ух, конечно не рассчитывал на начальника тайной службы, но это даже лучше. Если не дурак, а таким он мне не показался, он примет предложение. Не из-за веры мне, а потому что ничем не рискует и ничего не теряет. За столько лет не дать ему титул, это ли не пренебрежение им и нежелание вознаграждать? Удивительная штука, психология человека. Он стал двойным агентом, чтобы добиться титула. Теперь же, я толкаю его стать тройным, чтобы сохранить свою семью в иерархии государства. С одной стороны, к предателям спрос один, к стенке и вся недолга. С другой… Ему нужен лишь титул. Он не предаёт государство, наоборот, хочет служить ему. Но он не хочет оставлять детям торговые лавки, как до этого его предки. Он грезит не о торговых рядах и прибыли, но записях в архивах. Что именно Он, Гаииле Сыкланов был политическим деятелем, который активно помогал становлению государства Эйлинского. Большинство амбициозных людей — тщеславны чрезмерно… А он, лишь самую малость.

М-да… Нравится он мне, зараза такая. Не хотелось бы делать его своим врагом…»

Роман глубоко вздохнул и опёрся руками о подоконник. Взгляд его помрачнел, жвала заиграли, мышцы рук и ног то напрягались, то расслаблялись. Задумчивый взор смотрел на горизонт.

«Разбор полётов, будет потом, после боя.

Ха-ха… “И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди…”. Забавно, но я не чувствую страха. Трепет в каком-то смысле. Мы станем врагами по воле случая, но не по нашей. М-да… Поболтать бы с тобой, князь. Да, видимо, не судьба».

Роман закрыл глаза. Через минуту, голова слегка дёрнулась.

Запах пороха. Боль в районе ступни. Враг перед глазами. Летящие в него свинцовые пули из автоматической винтовки модифицированного Калашникова. И истовый, протяжный, яростный вопль. Руки напряжены и намертво держат винтовку. Голова чиста. Ничего, кроме слепой ярости, инстинктов и рефлексов. Враг падал один за другим. Не слышно ничего, кроме собственных выстрелов и их криков. И лишь одно желание. Кричащее прямо в разум, заставляющее продолжать жать на курок, менять магазин и яростно орать, как дикий зверь.

Роман открыл глаза, расслабив руки и ноги. Глаза ещё несколько секунд были стеклянными, но в них тут же загорелся огонёк жизни.

«Это чувство ещё при мне… Хорошо. Прости если что, Бурим. Выпьем с тобой в той жизни, если встретимся… Хотя, судя по тому, что я здесь, конечный пункт, под названием Рай, нам не светит».

— Тс-хе-хе. — Роман усмехнулся, и чуть постояв на пути холода, вернулся к рукописям и книгам.