Солнце… яркая звезда небосвода, что дарит жизнь и освещает наш путь. Такая живительная сила полезна для всех видов: растений, животных и людей... Но не стоит обманываться. Солнце способно уничтожить всё. Ему безразлично, молишься ты ему, или ненавидишь, оно просто таково. Так и сейчас оно светит, и отдаёт последние лучи тепла, прежде чем скрыться за очередным скоплением облаков. По земле с воем гулял уже не тёплый, но всё ещё не холодный ветер. Казалось, что сама природа ещё не определилась, какие силы ей выпускать. По этому ветру развеивались штандарты объединённой армии эйлиского государства.

Во главе оных покачивалось белое полотно с изображённым на нём золотистым, двуглавым львом, на спине которого вздымались крылья. Подобие грифона стояло на земле с выпущенными когтями, а головы его, с приоткрытыми пастями были устремлены на запад и восток. За его спиной сиял рисунок солнца, лучи которого были доведены до красной каймы, что шла по всей границе флага.

Множество людей стояли в ряд, разрезая воздух копьями. За ними наблюдала некая властная фигура, размышляющая о погоде. Поодаль от них, в нескольких десятках метров находились мишени с воткнутыми стрелами. Мужчины, тренировавшиеся в стрельбе, были специально отобраны среди тех, кто занимался тяжеловесным трудом. Командир будущих копейщиков, в обязанности которого входило обучение солдат, отнюдь, лишь молча наблюдал. Заметив это, статный, высокий мужчина, с завязанными в одну косу волосами, направился с деревянного помоста к нему. Его тёмно-русые волосы, длинною до широких плеч, развивались по ветру, открывая широкий лоб. А волевой подбородок с ямочкой, украшал шрам, идущий к нему через всю правую щеку. Фигура, в дополнении к своей внешности, была облачена в тёмно-коричневый узорчатый кафтан, узоры которого были выполнены из ярко-красной тесьмы с золотыми краями. Приближение не осталось незамеченным. Барон Влад хотел было произвести официальное приветствие, но его прервал сильный и крепкий удар в живот с последующим скручиванием туловища, и суматошным набором воздуха ртом.

— Вы здесь не для того, чтобы смотреть… Барон. — Солдаты, секунду назад коловшие воздух, наблюдали и шептались с тихими усмешками, как отчитывают нерадивого аристократа.

— Пр-ошу прости-ть, Ваша светлость Бурим. — Выдавил из себя Влад остатки воздуха в лёгких, прежде чем вдохнуть вновь. — Но в чём я…— не успел барон договорить и выпрямиться, как командующий, схватив его за голову, и ударом ноги отправил того, глотать пыль. Интерес к барону иссяк и Бурим скомандовал расслабившимся ополченцам:

— В стойку! — Новобранцы быстро подхватили копья и приготовились.

— Выпад! — Солдаты вновь разрезают воздух, раз за разом толкая и оттягивая назад копьё.

Князь Бурим подмечал ошибки большинства только прибывших с полей крестьян, которые не смыслили ни в чём, кроме в обращении с вилами, да серпами. Тем не менее, это мужичьё составляло основной костяк армии, а значит, их нужно обучить обращаться с тем, что спасёт им жизнь, отняв другую. С этими мыслями высокородный аристократ начал говорить с ополченцами, указывая, как правильно держать и обращаться с копьём.

— Вы должны понять одно. От того, что вы делаете выпад всем телом, удар сильнее не станет, лишь подставит под удар вас. Копьё и так достаточно длинное, к тому же, в бою у вас не будет столько времени и места. Так что делайте правильно, иначе умрёте. — После речи он указал ещё на несколько ошибок и подозвал своего оруженосца-подростка лет четырнадцати, который повсюду ходил за своим господином, следил за его оружием, лошадью, а также выполнял различные мелкие поручения.

— Как там Мгла? — Спросил Бурим о своей любимой кобыле, расслабившись после недавно увиденного.

— Хорошо, господин. Совсем недавно умудрилась съесть, чуть ли не четыре килограмма овса! А ведь ещё не вечер. — Оруженосец хотел было начать обругать животное, но увидев суровый взгляд тут же снизил тон.

— Это нормально, что она столько ест. Ей нужно вдоволь питаться, чтобы быть здоровой. Когда ты её мыл и чистил последний раз? — Грозный и осуждающий взгляд ярких, светло-голубых глаз, пронзал бедного Жана.

— Уже дня 3 прошло, господин.

— Ладно, вот тебе два задания. Первое. Найди любого другого барона, графа или рыцаря мне плевать, за место вот этого. — Бурим указал на едва стоящего на ногах небольшого роста, Влада, прикрывавшего рукой ручеёк крови, текущего из кривого носа. Тёмно-карие глаза барона прожигали землю под ногами князя, не смевшие подняться столь высоко. А светло-русые волосы стали едва темнее, из-за земляной пыли наряду с болотистым, зелёным кафтаном, который теперь был в пятнах сухой грязи.

— И второе. Лошадь нужно мыть и чистить хотя бы пару раз в неделю. Намёк понял? — поднял он вопросительно бровь на Жана.

— Да! — Радостно воскликнул оруженосец.

— Тогда почему ты ещё здесь? Бегом! — Бурим хотел отвесить оплеуху своему неказистому бывшему пажу, но того уже, как след простыл. «Какой же резвый, когда по шапке получать не хочет». — Подумал про себя, Бурим. После небольшой сцены и раздачи указаний, князь вернулся к своему помосту, но не он был его целью, а маленькое укромное местечко, которое соорудил и облюбовал себе лично назначенный им граф Азарий.

Местечко, которое представляло из себя лишь небольшую, сооружённую на скорую руку лавочку с маленьким чурбаком для удобства ног, и закрытую от большей части глаз. Отсюда было прекрасно видно выбивание дури из барона. Отдыхающим от дел граф являлся собственником редких, серебристых глаз, с хитрым, едва заметным прищуром. А каштановые, короткие волосы прикрывали прямой лоб. Также он, имел жилистое телосложение, и простое лицо, ещё не успевшее обзавестись шрамом-другим. Вечный должник в этой жизни за свою собственную, был верным слугой, вассалом и даже другом молодого, красивого и галантного Бурима, возвышенным им вопреки возмущениям других дворян. Когда князь присел рядом, Азарию пришлось немного подвинуться, так как на двоих он явно не рассчитывал.

— Думаю, не стоило так резко… — Азарий игрался с тонкими, шерстяными нитками синего цвета, составляя из них различные узоры.

— С ними по-другому нельзя. Один раз ослабишь хватку и всё, ни дисциплины, ни подчинения. Лишь любимые ими интриги, дрязги и… желание получить больше. — Бурим скрестил пальцы рук и наблюдал уже за другим, пришедшим инструктором, который был ему не знаком. Видимо какой-то новоиспечённый командир, но с уже воинской выучкой, которую применял на своих подопечных.

— Тем не менее, за вами наблюдает множество глаз и ожидают не меньшего. Стоит ли сеять смуту? — Играющий с верёвочками, составил узор солнца, после чего начал по новой.

— Ну, сборище потомственных аристократов тоже бурчало, когда ты стал графом, хе-хе… — Бурим усмехнулся и вспомнил лица тех несчастных, которые претендовали на титул из-за косвенного родства, а получил его обычный селянин.

— По вашему решению… — Граф запнулся на секунду. — Мне пришлось очень быстро обучаться. — Азарий убрал нитки во внутренний карман своего серого кафтана, с ромбическими узорами и гербом на груди. Герб представлял из себя треугольный щит, разделённый на две части цветами. Левая сторона была лазурной, а правая оранжевой. Внутри синей стороны находился оранжевый серп, а внутри оранжевой лазурный топор соответственно.

— А также вникать в светскую жизнь аристократии. Так что прошу, не могли бы вы быть чуть снисходительнее, всё-таки вы зависите от них, как и они от вас. — Азарий посмотрел с надеждой на Бурима, но в ответ получил лишь осуждающий взгляд того.

— Если вассал не хочет подчиняться короне, то для него два пути – смирение или плаха. — Князь встал и уже собирался уйти, но Азарий, положив руку ему на плечо, добавил:

— Господин Визайс ждёт в вашем шатре. У него новость для вас. Срочная. — Граф опустил руку и вскоре скрылся, оставив направившегося к своей палате Бурима.

Бурим успел за свой относительно молодой возраст многое повидать, поучаствовать не в одном сражении и выйти из него не только живым, но и победителем. Однако, треть этих сражений были бесполезны, по своей сути.

— Толку от выигранного сражения, если подписана капитуляция? — У Бурима, услышавшего подобные слова в свой адрес, а также в адрес всех тех погибших людей при нём, случился приступ ярости. Он избил до полусмерти, посмевшего сказать это тогдашнего графа. Сейчас же князь был не в лучшем расположении духа ещё и потому, что он не видел среди прочих, мелькающих то справа, то слева, весомых штандартов. В частности, не хватало гербов двух других князей, но были гербы нескольких их графов-вассалов, сказавших таким ходом отношение к своим сюзеренам. Также не присутствовало трёх маркграфов, оно и понятно, их место не здесь. Тем не менее, даже они, будучи максимально нуждающихся в поддержании количества войск, отправили своих представителей и по паре сотне воинов. Кроме прочих, Бурим не наблюдал полотнищ нескольких могущественных графов.

— Чёрт бы их побрал. Как болтать, так все с языком, а собраться, ног нет. — Бурим ненавидел за это всех. Будь-то простолюдин или лорд. Любой, кто предаёт, заслуживает высочайшей кары. Но, увы, сделать ничего с этим не мог.

«Эх... Была бы возможность лишить их всех власти разом. И плевать на последствия, даже если назовут тираном и убийцей». Какое-то время, князь думал о том, чтобы попросту вырезать всех, но его остановил дедушка, заявив, что это не выход. Ведь именно из-за своего гнева, монархом стала Агидель, а не он. Бурим шёл мимо многих и многих шатров и тентов. Казалось, что это целый палаточный город. На самом деле он точно знал, что сейчас здесь находится сорокатысячное войско, всего лишь треть всего потенциала.

«Будь тут все, было бы чуть больше ста пяти тысяч, хотя, даже так, нас меньше, как минимум в два раза войскового потенциала саклов».

Над некоторыми из них были гербы знатных лордов, а другие были, либо пусты, либо над шатрами реяли “гербы” наёмных отрядов. Эти знаки нельзя было назвать флагами или штандартами. Да даже на роль стяга, они мало походили, и любой уважающий себя герольд посмеётся над этим подобием опознавательного знака. Но даже эти псы войны или солдаты удачи, каждый звал их по своему, явились сюда. Сначала, Бурим подумал, что они явились сюда ради наживы и предложения своих услуг перед войной, что естественно. Но наёмники лишь рассказали, что они выходцы из эйлиского государства, отправившиеся за лучшей жизнью. После принесения клятвы верности и выказывания уважение, пусть и не умеючи, Бурим пересмотрел свой взгляд на этих авантюристов. Он был удивлён, почему эти разбойники пришли, когда не обязаны были, хоть и являлись эйлискими, а знатные твари, иначе не назовёшь, решили пропустить призыв на сбор. Проходя мимо очередных палаток, он увидел простых солдат, играющих в кости. Они смеялись, рассказывали истории и были дружны на вид. Почему-то в этот момент, у Бурима сложился доселе неизвестный взгляд. В его глазах пылала ненависть, но теплилась и грусть. Взор его был полон скорби. Не только о пережитом, но и о возможном будущем. Перед входом в свой белый, большой прямоугольный шатёр, расположенный на небольшой возвышенности и отличавшимся от обычного, разве что более качественным атласом, Бурим поприветствовал двоих стражников и задал один короткий вопрос:

— Внутри? — Получив положительный кивок, он направился внутрь, закрыв полы шатра.

Зайдя, Бурим, сразу же увидел своего советника, стоящего в центре у маленькой суфры с фруктами, окружённого напольными подушками. Также в шатре находились стол со множеством записок, посланий и письменными принадлежностями. Стойки доспехов и княжеского меча были вплотную приставлены друг к другу, а в дальнем углу шатра находилось спальное место. Спальное место было настолько простым для князя, что ещё проще его бы сделало лишь постеленное сено…

— Приветствую, ваше высочество. — Советник приложил горизонтально ровно правую кисть к сердцу и поклонился.

— Да брось. Тебе можно и без всей этой формальщины. — Бурим подошёл к своему прошлому наставнику, Визайсу, а ныне советнику и приобнял его. — Рад тебя видеть.

— Боюсь, что не могу разделить вашу радость... Ваше высочество. — Взгляд янтарных глаз выглядел встревоженно, из-за чего Бурим был в недоумении. Главный помощник вытащил из своего внутреннего нагрудного кармана свиток со сломанной печатью из дорогой и качественной бумаги. Рисунок печати, на котором также был изображён двуглавый лев, принадлежал княжеской семье.

«Дедушка сейчас занят и ему не до отправки писем... Агидель!?» — Пронеслось в голове князя. Бурим выхватил письмо, чуть не разорвав его, и принялся изучать содержимое.

С каждой прочитанной строчкой, атмосфера вокруг Бурима становилась тяжелее. Это чувство возникало у всех, кто когда-либо находился рядом в моменты приступа гнева. Неважно, враги или союзники. Вот и сейчас воздух вокруг наполнялся густотой злости с каждой долей секунд. Закончив прочтение, взбешённый командующий отшвырнул суфру ударом ноги, чуть не снеся сторону шатра. Под руку попали и стол с письмами, и стенды доспехов и оружия.

— Я немедленно возвращаюсь в столицу! — Бурим вытащил меч, что валялся под обломками, просто подняв их в воздухе движением руки, и направился к выходу, как перед ним возник Визайс и начал удерживать его за плечи.

— Ваше высочество, прошу одумайтесь… сейчас нельзя… покидать это место! — Советник едва сдерживал своего бывшего подопечного, не только из-за разницы в силе и росте, но и из-за сбившегося дыхания. Князь был выше любого из известных Визайсу людей, а знал он многих. Будучи сам не малым, перед своим господином, даже он не мог долго сдерживать Бурима в порыве гнева.

— Плевать! Мою сестру хотели убить, я уничтожу тех, кто это сделал! — Напор командующего становился сильнее, но даже грузному советнику обладающим боевым опытом, становилось всё труднее дышать, и он попятился.

— Бурим! Ты поступаешь неразумно! Если ты сейчас уедешь, кто удержит аристократов в узде?! Смотр войск свернут, они уйдут… а с ними и люди, как только хватка ослабнет… одумайся! — Набрав остатки кислорода в лёгкие, крикнул советник. Казалось, что этот вихрь гнева ничего не может остановить. Но Визайс для того и был приставлен к молодому князю с малых лет, чтобы не только устранить недостаток управления брата верховной княжны, но и для того, чтобы учить его и уметь направить. Ослабив потоки своей энергии, Бурим не остыл, но позволил сказать слово своему наставнику.

— Вашей сестре ничего не угрожает. Если бы её хотели убить, и сделали это, я не останавливал бы вас. Но ситуация до конца неясна, очень много странного в этом событии. Нужно время, чтобы всё выяснить… — Визайс позволил себе расслабить руки и ноги, что сдерживали высокую фигуру его господина, и на удивление, князь сам остановился.

— И что ты предлагаешь?! — Не крича, но повышенным и раздражённым тоном процедил сквозь зубы князь.

— Сейчас вы не можете уехать, но прошу дайте мне время, я приведу дела в порядок. Вы и я понимаем, что никто здесь не сможет сдержать вас, если вы решите уйти, но вы также должны понимать, чем это чревато. Войне быть, в течении двух лет. — Последняя фраза советника, будто прояснила взор Бурима, но не успокоила его.

— Это проверенная информация? — Прищуренные и злые глаза устремились на помощника, в надежде, что он ответит отрицательно.

— Да. Ваша сестра ещё не знает. Для них это просто обычные приготовления к набегам с востока и юга. Знают только глава особой службы, ваш дедушка и я, чтобы передать эту информация вам. — Слуга уже зрелого возраста поклонился своему господину с характерным движением кисти у сердца.

Бурим повернулся спиной к наставнику и задумался над услышанным. Хоть его сжатые кулаки и стиснутые зубы говорили о том, что он всё ещё не забыл о прочитанном, молодой князь, кажется, начал остывать. Глубоко вздохнув и выдохнув, он молвил:

— Ха-а-а-а… — Выдержав паузу в несколько секунд, он вымолвил. — Сколько тебе нужно времени, чтобы уладить всё? — Голос удалого и гневливого мальчишки, коим его всегда считал Визайс, стал куда мягче и спокойнее.

— Дайте мне десять дней, господин. — Советник сам тихо выдохнул, когда к нему обратился Бурим.

— У тебя семь. Наутро восьмого дня, меня здесь уже не будет. — Бурим взял с пола яблоко, резко развернулся, и вышел из шатра, оставив в нём бардак, и своего советника в одиночестве. Оставшись наедине с беспорядком, Визайс увидел перевёрнутый стол с письмами, пером и чернильницей. Подняв мебель и письма, он аккуратно сложил их вместе.

«Тц, нужно раздобыть чернила».

Как только Бурим вышел, он тут же направился к загону с лошадьми. Подойдя к пристанищу, князь увидел свою серую кобылу, питающейся кормом в одном ряду с другими скакунами. Перескочив через небольшой забор, он направился к ней. Серая с чуть светлыми переливами кобыла, услышала своего хозяина, и сильные ноги лошади устремились к нему навстречу. Когда воин очутился рядом, он начал поглаживать морду своего спокойного скакуна.

— Ты ж моя красавица. Отдушина моя… — Голова кобылы прикоснулась к лицу Бурима и начала его обнюхивать.

— А-а-а, учуяла. Как же я к тебе и без сладостей? — Он вытащил яблоко из кармана и вручил его лошади. Кобылица медленно кусала принесённую вкусность с руки. Когда лошадь закончила, Бурим провёл рукой от головы до спины кобылы, на которой было снаряжено седло. Недолго думая, он сел в него и почти взял поводья, но его руки столкнулись с холодной сталью топора. Светлые, голубые глаза встретились с серыми глазами Азария. А вокруг загона возникло пятеро витязей, неизвестно откуда взявшиеся,

— Простите, мой господин. Но я вас никуда не пущу. — Граф был настроен серьёзно, крепко сжимая вытянутой правой рукой топор, а левой придерживая треугольный деревянный щит, усиленного железом по краям.

— Ты же понимаешь, что я могу расценить это, как намерения убить меня? — Спокойным голосом спросил Князь.

— Если моя смерть вас остановит, то так тому и быть. — Сейчас Азарий не мог позволить уйти своему другу не только из-за просьбы Визайса, но и из-за собственного желания.

— Видимо старик уже сказал тебе… — Бурим, на секунду другую задумался, но быстро ответил. — Ну, так чего выпендриваешься? Бери своего коня и пошли, прогуляемся… — Граф несколько опешил от услышанного, но поинтересовался:

— А прогулка случаем не до столицы? — Азарий убрал топор в ремни щита и уставился на Князя.

— Если доставать будешь. — Князь слегка дёрнул поводьями и сказал лошади «марш». Услышав команду, Мгла пошла в сторону небольших ворот загона. Граф не заставил себя ждать и сам, оседлав своего гнедого, здорового и мускулистого скакуна, последовал за Буримом.