Хроники Грома: Путь Света (Том Первый)

#40 Железные цепи

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Вторая половина дня. Тринадцатое сентября семьсот двадцать третьего года.

В подвальном помещении полицейского участка живописного городка у обрыва на берегу Моря Грёз, который всем был известен своим масштабным фестивалем, было сыро и темно. Только лишь слабые, едва освещавшие пространство лучи солнца, пробивающиеся сквозь небольшие решетчатые окна, добавляли видимости в этом месте.

В этот день в изоляторе содержался лишь один нарушитель.

Лязг цепей раздавался эхом по холодным, уложенным темно-красным кирпичом стенам. Раз в несколько секунд хлыст ударял по чьей-то коже.

— Кха-а! — Сквозь улыбку произнес тюремщик, на вид парень лет двадцати восьми, одетый в темно-синие брюки. Сверху находилась аккуратно заправленная белая футболка с подвернутыми рукавами. В правой руке он держал хлыст, которым с удовольствием избивал своего заключенного. Он снял с Райто его рубаху, а затем прицепил его к железным цепям, чтобы у того не было особой возможности сопротивляться.

Это был третий день Хаками в заключении, все это время его морили голодом. Он выглядел ужасающе. Лицо его украшала давно уже застывшая кровь, черные волосы, спадавшие на лицо, больше походили на сено, облитое маслом, а тело было изувечено множественными ударами хлыста.

— Приятно колотить сэнгайскую плоть! — С наслаждением процедил тюремщик, закидывая руку для очередного удара. — Наверное, у вас там, в Империи, позабыли, что такое настоящая боль! Все под крылышком своего великого императора!

Слово “Империя” эхом отозвалось в голове Райто.

— Хэй… са. — Через силу, с едва слышимым звуком выдохнул Хаками, не в силах сказать что-либо еще.

Хлыст вновь вонзился в тело, но после сотен предыдущих ударов, Райто, казалось, уже и не ощущал их.

Перед его глазами вновь знакомая картина: он и его мать, сидя в наполненной прочими Хаками и мирными жителями лодке, все дальше удаляются от их родного городка. На пирсе стоит высокий, но еще очень молодой мужчина в бело-черном кимоно главы клана – это был Райзо, сын Раина, последний глава Хаками.

Его жизнь рухнула, клан был атакован, поэтому он пытался спасти хотя бы кого-то важного для себя – жену и двухгодовалого сына.

На его фоне горела Каренаха, а точнее ее главный населенный пункт. Городок стоял на самом берегу бухты и уходил вверх по холму, где чуть северо-восточнее заканчивался рисовыми полями и высокой горой, где добывали известную руду райтецу.

Лодка все удалялась. Еще совсем юная, семнадцатилетняя Юрико, держала своего сына на руках и словно смотрела в пустоту. Она прощалась со своей привычной, спокойной жизнью в клане, которую нарушила нагрянувшая революция.

Именно этот день Райто удалось запомнить на всю жизнь.

— Эй, ты там сдох, сэнгаец? — С раздражением бросил тюремщик, заметивший отсутствие какой-либо реакции. Он приблизился ближе и схватил Райто за волосы, чтобы поднять его голову. — Не хочешь поблагодарить за прием?

Лицо Хаками было ужасающе истощенным. Взгляд его был пустым – обычно более яркие фиолетовые глаза выглядели черными, словно уголь.

Райто хотел было плюнуть в смазливое лицо тюремщика, но в его рту совсем отсутствовала какая-либо влага.

Прежде чем тюремщик успел что-то сказать, дверь темницы с грохотом распахнулась. Поток холодного воздуха ворвался внутрь, затушив тусклый свет лампы на входе. В проеме появился силуэт. Черные одежды развевались от сквозняка, обрисовывая фигуру человека, чьи голубые глаза сверкали в полумраке, словно ледяные клинки.

— Думаю, на этом Вы можете закончить. — Бесцеремонно вошел в камеру высокий человек. Голос его был четко поставлен и звучал грозно, даже устрашающе.

Тюремщик резко развернулся, сжимая в руке хлыст.

— Ты кто еще такой?! — Выкрикнул он с заметной дрожью в голосе.

Рэн Аратаки медленно шагнул вперед. Свет, падающий на его короткие черные волосы, сделал его вид еще более опасным. Он остановился, не отрывая взгляда от тюремщика. Его руки были убраны назад, что добавляло виду утонченности – Аратаки явно не собирался здесь задерживаться.

Вдохнув, он произнес:

— Это распоряжение принцессы Вашего, сэр, королевства. — Рэн протянул тонкую бумажку с написанным самой Фламинель текстом. — Если умеете, то зачитайте его нам, пожалуйста, вслух.

Тюремщик схватил протянутый листок двумя трясущимися пальцами, пробежал глазами по строчкам и замер. Его лицо, секунду назад полное злорадства, медленно побледнело. Рука с хлыстом поникла, как будто тяжесть написанных слов обрушилась прямо на его плечи.

— Это… — попытался вымолвить он, но голос неожиданно дрогнул. В горле пересохло.

Рэн прищурил глаза, с легкой насмешкой наблюдая за его метаниями.

— Ну же. — Его голос звучал лениво, словно он скучал. — Или для Вас это слишком сложная задача? Я уверен, что даже у таких, как Вы, должно быть хоть какое-то образование.

Тюремщик нервно сглотнул и, не встречаясь взглядом с Аратаки, начал читать вслух:

— “Настоящим распоряжением, выданным от имени наследницы короны Флейтрии, Принцессы Фламинель, великого рода Нэа, предписывается немедленно освободить заключенного Хаками Райто. Любое дальнейшее задержание будет рассматриваться как нарушение международных соглашений и караться по всей строгости закона.”

Его голос становился все тише с каждой прочитанной строкой.

— А теперь. — Рэн скрестил руки на груди, шагнув ближе. — Окажите мне услугу и откройте цепи. Или я сделаю это сам, но Вам это не понравится.

Тюремщик, проклиная про себя все на свете, поспешно вытащил ключи и принялся возиться с замками. Звук лязга металла эхом разнесся по камере, и через несколько секунд железные оковы упали на каменный пол с глухим стуком.

Райто медленно сполз по стене, его тело было настолько измотано, что становилось непонятным, как он еще не потерял сознание. Однако, когда тюремщик, дрожащей рукой, потянулся, чтобы помочь ему подняться, фиолетовые глаза Райто распахнулись. В них не было благодарности.

— Не трогайте его. — Резко сказал Рэн, шагнув вперед. — Вы уже достаточно сделали.

Рэн наклонился к Райто, его лицо оставалось холодным и сосредоточенным. Он осторожно взял друга под руку, чувствуя, насколько тот ослаб. Тело Райто было словно пустой оболочкой.

— Мы уходим. — Сказал Рэн. Его голос звучал так, будто другого варианта никогда и не существовало.

Когда они уже подходили к двери, тюремщик, видимо, решив, что худшее уже позади, осмелился бросить последнюю реплику:

— Вы думаете, это что-то изменит? — Его голос дрожал, но в нем все еще звучала нотка злорадства. — Империя Грома вас не отпустит. Он изгоем останется в любом случае!

Рэн остановился. В помещении снова воцарилась тишина, настолько густая, что казалось, воздух в подвале сгустился. Он медленно повернулся через плечо, взгляд его ледяных глаз прожигал насквозь.

— Империя? — Прозвучало от Аратаки настолько спокойно, что это самое спокойствие ощущалось не иначе, как угроза. — Звучит помпезно… но на деле не сильно впечатляет.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что казалось, сама темница содрогнулась.

На улице Лашена вечерний воздух был холодным и свежим. Солнце медленно опускалось за линию крыш, постепенно окрашивая небо в багрово-оранжевые оттенки. Город жил своей привычной жизнью – торговцы с усталыми лицами закрывали прилавки, перекрикиваясь с прохожими, дети гоняли мяч по булыжной мостовой, их звонкий смех разносился эхом по узким улочкам. Ветер приносил с собой аромат соленой воды и жареной рыбы. Никто из людей даже не догадывался, что в мрачных подвалах полицейского участка творилось последние два дня.

Райто, едва держась на ногах, казался тенью самого себя. Его кожа была бледной, губы пересохли и потрескались, а глаза, несмотря на усталость, горели слабым, но все еще живым фиолетовым светом. Каждое движение причиняло боль – мышцы ныли от напряжения и холода.

— Почему… ты здесь? — Из последних сил хриплым голосом произнес Райто.

Рэн выдержал небольшую паузу перед ответом.

— Я прибыл сюда по распоряжению Сайши. — Голос Аратаки был ровным, почти ленивым, словно он обсуждал погоду. — Тебе повезло, что она и правда заботится о таких, как ты.

Он слегка шагнул вперед и обернулся к собеседнику, тень от его фигуры накрыла Райто.

— Два полных дня, и ты уже выглядишь так, будто готов сдаться. — В голосе Рэна появилась легкая насмешка. — Я думал, ты хоть немного крепче.

Райто сжал зубы, пытаясь не поддаться на провокацию, но слова Рэна больно били по гордости.

Рэн выпрямился, отвел взгляд в сторону и продолжил более серьезным тоном:

— В Лашене неспокойно. Харука все еще не встала на ноги. Нам нужно, чтобы ты как можно скорее включался в работу. — Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — Вместе с моим подчиненным вы отправитесь в поместье, где ты сможешь восстановиться. Обстановка в мире меняется и, кажется, Катари начинает действовать.

Глаза Райто, потускневшие от боли и усталости, на мгновение ожили, услышав последние слова Рэна.

— Катари? — Хрипло переспросил он, словно не поверив услышанному.

Рэн повернулся обратно к нему, его взгляд стал жестким, ледяным.

— На Нейтральном Острове начались движения. — Он говорил спокойно, без эмоций. — Говорят, там появились группы… про-сэнгайские. И кто-то их явно поддерживает. Думаю, очевидно, что этим кем-то является сёгунат и империя непосредственно.

— Ты уверен? — Задал довольно странный вопрос Райто.

— К сожалению, это уже происходит. — Холодно, но с небольшой озабоченностью в голосе, бросил Рэн. — Страна Огней вступила в войну с сепаратистами и сформировала союз с правительством Нейтрального Острова.

Райто ничего не ответил. Сквозь закрывающие его взгляд черные волосы он смотрел на Рэна.

— Доставьте меня в поместье настолько быстро, насколько это возможно. — Прохрипел Хаками. Говорить ему было все так же тяжело. — Сайши хочет войти в эту войну?

На несколько секунд прозвучала пауза – Рэн слегка прищурил глаза и затем сделал шаг вперед, опустив голову вниз.

— Если говорить кратко, то да. — Сказал Аратаки. — Не буду долго объяснять и скажу прямо – эта война может стать роковой для Империи Катари, если мы все сделаем правильно.

Вечерний Лашен застыл в глухой тишине. Серое небо нависло над ареной, обещая дождь, и холодный ветер, насыщенный запахом мокрого камня и пыли, проносился между пустыми трибунами. Лишь редкие зрители, решившиеся прийти после кровавого боя Ноторо и Рикарда, сидели молча.

На арене, под угасающим светом, уже стояли двое.

Кобо Йонсен держал свой топор на цепи, лениво крутя его у ноги. Его алое одеяние с золотыми узорами казалось еще ярче на фоне тусклого песка, а серые волосы трепал ветер, цепляя слабые отблески элементальных прожекторов на арене, которые включили из-за пасмурной погоды. Темные зрачки Кобо скользнули по противнику, и он ухмыльнулся, заметив хмурость на лице Араты.

Арата стоял напротив. Его оголенные руки были покрыты легкой сетью шрамов, а взъерошенные черные волосы, казалось, совсем не поддавались ветру. Хриплый голос раздался первым:

— Че, камень, готов к плавке? — Он ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

Кобо лениво хмыкнул, не спеша отвечать, и сделал шаг вперед, топор оставил в песке глубокую борозду.

— Посмотрим, как ты будешь пыхтеть, когда я тебя в землю вдавлю. — Его голос прозвучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь.

Арата фыркнул, и в его глазах вспыхнули огоньки предвкушения. Он разжал руки, и на кончиках пальцев вспыхнули крошечные языки пламени.

— Ну давай, попробуй. Только не обосрись, герой.

Кобо не ответил, лишь сильно и очень ярко засмеялся. Он размашисто крутанул топор, и цепь со свистом рассекла воздух. Песок под его ногами задрожал, будто чувствуя всю принадлежавшую ему силу элемента.

Гулкий голос арбитра, объявляющий начало боя, утонул в реве ветра. Но ни Кобо, ни Арата не обратили на это внимания. Они уже двигались друг к другу, и арена, затаив дыхание, готовилась стать свидетелем столкновения камня и пламени. В тот момент, когда цепь Кобо блеснула в воздухе, а пламя Араты рвануло вперед, небо разрезала первая молния, и холодные капли дождя упали на холодный вечерний песок арены.