Хроники Грома: Путь Света (Том Первый)

#19 Внедриться в культ

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Просторное помещение слегка освещено мягким белым светом, исходящим от лампы на потолке. Металлический стол в центре лаборатории покрыт инструментами, алхимическими колбами и рукописями, с которых свисают страницы текстов. Прямо над столом висит массивный светильник, слегка освещающий пространство холодным элементом света.

Вдоль стен стояли заполненные книгами стеллажи. На них также были выставлены различные артефакты, некоторые из которых испускали слабое свечение. Воздух в помещении был пропитан запахом трав и химических реагентов, смешанных с металлическим оттенком. Аммэль стоял прямо перед главным столом, склонившись над ним, пытаясь рассмотреть добытые Людвихтом и его помощниками камни.

В самой середине стола была расстелена темно-коричневая ткань, в которой доставили сто совсем небольших камушков темно-серого цвета. Держа в руках один из таких, могло показаться, что камень этот самый обычный, вроде тех, что разбросаны в садах и на берегах рек.

— Да, странные они. — Приставив пальцы к подбородку, сказал парень в широких темных штанах и не до конца застегнутой рубашке с подвернутыми рукавами. Его темно-синие волосы были убраны в хвост и поддерживались еле заметным ободком. — Из них исходит аура.

Облокотившись на небольшую колонну, чуть выступающую из стены, Райто стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим. Справа от него на деревянном стуле с ручками сидел Людвихт, держа руки в замке.

— Ты реально двадцать минут рассматривал их только для того, чтобы сказать то, что мы итак знаем? — Возмутился стоящий на противоположной стороне большого металлического стола Кобо.

— Так, а что я еще скажу, если, кроме этого, ничего узнать невозможно?

— Почему невозможно? — Спросил Кобо.

— Аура скорее всего запечатана вечностью, а значит с ней ничего не сделаешь. — Развел руками Аммэль.

— И че мы все сюда приперлись тогда? — Возмутился Кобо, осматриваясь вокруг. Абсолютно все смотрели на него невозмутимым взглядом, что заставило Йонсена прийти к выводу о том, что он единственный не понимает, что происходит.

— Госпожа Маори уже прибыла. — Вошел в помещение Кристэн, открыв толстую дверь. Из-за его спины вышла светловолосая девушка в темном платье.

— Доброе утро, друзья. — С улыбкой произнесла она. — Как ваши успехи?

— Доброе утро, госпожа. — Поклонился Аммэль, отойдя от стола. — Если честно, мне ничего, кроме очевидных вещей в голову не приходит.

Сайши неторопливо подошла к столу и задумчиво взглянула на кучу лежащих камней. Она прошла сквозь них правой рукой и ничего на первый взгляд необычного не заметила. Все находящиеся в помещении затаив дыхание смотрели на свою главу.

— И вправду, они на ощупь совсем как самые обычные камушки. — Сказала Сайши, после чего взяла один из кучи, выставляя руку прямо перед собой.

В ее белые глаза словно залилась вода и в зрачках появился небольшой узор голубой волны. Сайши решила использовать элемент вечности, которым на пару с элементом воды владеет еще с самого рождения. Вдруг, камень в ее руках словно стал более хрупким и Маори просто надавив пальцами разломала его на две части.

Все вокруг удивились произошедшему, Райто отошел от стены и подошел чуть ближе.

— Интересно как. — Произнесла она, поймав падающий кусочек камня. — Эти капсулы вовсе не такие же, как на мемориале героев.

— Как Вам это удалось? — Воскликнул Кобо, подойдя к Сайши.

— Я лишь использовала энергию вечности. — Не отводя взгляд от золотистой энергии внутри камня, сказала Сайши. — Похоже, эти капсулы созданы вовсе не вечностью, а чем-то куда слабее, ведь будь эти камни подобны тем, в которых запечатана энергия Эллеса и Рейана, мой элемент сделал бы их лишь жестче.

— Слушай, Кристэн. — Возник Людвихт. — Ты ведь умный малый. Как думаешь, может ли элемент гравитации создавать подобные камни?

— Почему нет. — Сказал Кристэн, стоящий облокотившись спиной о дверь.

— Это может объяснить, почему вечность госпожи сломала их. — Сев ровно, сказал Людвихт. — Тогда другой вопрос – зачем они нужны.

— Если мы говорим про запечатывающие техники, которые доступны лишь вечности, ответвлениям света, в редких случаях воде и, как оказалось, гравитации, то у каждой из них есть что-то вроде реестра пользователей, способных этой техникой управлять. — Сказал Кристэн. — Может же быть такое, что без Вашего элемента вечности эти капсулы может раскрыть лишь кто-то, кто входит в этот «список»?

— Вполне может быть, это ведь запечатанная энергия. — Сказала Сайши, приподняв взгляд на Кристэна. — С другой стороны, энергия Эллеса и Рейана была запечатана окончательно и после смерти Герхарда больше никто не может развеять печать.

— Но мы ведь говорим не о героях, а о сотне случайных бойцов. — Сказал Райто, выйдя из тени чуть ближе к столу.

— Привет, Райто, не заметила тебя. — Сказала Сайши. — Подобное остается только проверять – иначе никак.

— И как мы это проверим? — Спросил Кобо.

— По вашим данным, эти капсулы связаны с элементом гравитации. — Положив располовиненный камень на стол, сказала Сайши. — Эта сила живет и развивается только лишь в Хэт-Нуфере, оттуда же, откуда в столицу пришли пораженные вами в бою люди.

— Кажется, кроме как отправиться туда и узнать, что происходит, мы ничего сделать не можем. — Сказал Людвихт.

— Но туда ведь будет очень трудно внедриться. — Посмотрев на Аммэля, сказал Кристэн. — Язык у них непростой, а из нас всех никто совсем не похож на нуферийца.

— А я что? — Спросил Аммэль, поймав взгляд Кристэна.

— Ехать туда все равно долго придется, может кто-то из нас хотя бы язык их подучит? — Предложил Людвихт.

— И кому ты предложишь это сделать? — Спросила Сайши.

— Хм-м, давайте в «камень, ножницы, бумага» решим.

Все кроме Сайши встали в круг. Первый раз был пробный – все ножницы. Затем, из соревнования выбыли, освобождаясь от ответственности, Кобо и Аммэль (второй был против даже просто ехать в Хэт-Нуфер, ссылаясь на объем работы в лаборатории).

Людвихт, Кристэн и Райто начали обратный отсчет.

Три, два, один.

Кристэн – бумага, Райто – ножницы, Людвихт – камень. Придется по-новой.

Три, два, один. Людвихт и Кристэн показали бумагу, а Райто камень. Участь учить нуферийский и культуру страны перепала Хаками.

— Фу-ух, слава богу не я. — Выдохнул Людвихт.

— Да уж. — Сказал Райто. — Какая у меня цель будет, для чего учить этот язык?

— Смотри, я уже все придумал. — Со всей силы обрушив свою руку на плечо Хаками, сказал улыбаясь Людвихт. — Я думаю, что искать стоит в этом обществе Сына Хаома, поэтому ты прикинешься лояльным и вступишь в их ряды.

— Че? — Спросил Хаками.

— Ну, это важно правда. — Убеждал Райто Людвихт. — Кристэн, ты не помнишь, когда они всем культом сходятся в столице?

— Ты о «Шествии Пробуждения»? — Спросил Кристэн. — Оно, вроде как, проводится с пятнадцатого по двадцать первое сентября.

— Замечательно, как раз к июню мы доедем до столицы Аридора, а оттуда за недельку доберемся и до Хэт-Нуфера. — Сказал Людвихт. — Значит, будет тебе время и на изучение языка, и на изучение культуры и, конечно, на внедрение в общество.

Райто тяжело вздохнул, но так как проиграл в «камень, ножницы, бумага» не стал спорить.

Ближе к обеду все разошлись. Людвихт, Кобо, Кристэн и Райто посадили Сайши в карету и попрощались с ней, после чего направились в сторону квартиры Хаками, где планировали провести следующие пару дней перед отправлением поезда из Виндхельма в столицу Аридора – Кастильяр.

Придя в квартиру, Райто распорядился всем вести себя нормально и ничего не крушить, после чего поднялся по деревянной лестнице наверх, затем пройдя по коридору в свою комнату. Дверь в нее была все так же, как и почти три года назад приоткрыта.

Заметив пол собственной комнаты, Хаками остановился и несколько секунд простоял не двигаясь, но затем все же решился и открыл дверь. Все время отсутствия жителя комнаты окно оставалось приоткрытым, отчего внутри было почти так же свежо, как и на улице. На каменном подоконнике, перед которым стоял письменный стол Райто, остались разводы от лежавшего на нем снега, пробравшегося зимой в комнату.

Деревянный стол, так же, как и вся комната, был аккуратно убран, так как за день до выпускного мама заставила сына привести помещение в порядок перед праздником.

На небольшом деревянном выступе с задней стороны стола, упиравшейся прямо в подоконник, была приклеена бумажка с планами на третье июня семьсот двадцатого года.

Медленно подойдя к столу, Райто отодвинул деревянную табуретку и сел на нее, чтобы прочитать записанные им планы на листке.

08:00 – Стоять со всеми на Сенатской Площади. Если не успеешь – идиот и дурак.

09:30 – Найти Кобо в толпе и вместе с Римэлем, Фаусом и Вергилем пойти гулять, отчитавшись матери. (Последний пункт она сама попросила добавить)

17:00 – Выпускной ужин с одногруппниками.

00:00-06:00 – Гулять до утра и не шуметь рядом с домом, так как мама отдыхает. Пусть спит, у нее наконец-то отпуск.

Ком в горле Райто стремительно рос. Читая свой план на выпускной, он на мгновение оказывался в том самом дне, но реальность тут же отрезвляла его, что ощущалось невыносимо больно. По щекам Хаками пошли слезы, которые он тут же вытер.

— Поздно уже плакать. — Сказал он сам себе. — Я пообещал маме разобраться с Чисткой, нечего тратить время на слезы.

Райто поднялся, его взгляд тут же зацепился о приоткрытый шкаф, в котором он устроил беспорядок, пытаясь найти свои туфли на выпускной. Картина разбросанных еще тогда вещей все же вызвала у него эмоции.

…

В комнату Райто вошла мама, пока ее сын был в душе.

— Ну что за оболтус. — Произнесла Юри, держа дверь. — Поглаженные вещи скинул на табурет.

Женщина подошла к табуретке и подняла с нее вещи на вешалке, а именно темный пиджак, рубашку и темные брюки. Она аккуратно повесила их обратно в шкаф, оставляя дверцы открытыми, после чего достала оттуда туфли и унесла их вместе с собой на первый этаж, поставив у самого выхода.

Через пятнадцать минут на втором этаже стал раздаваться грохот – Райто наконец вышел из душа и, переодевшись, стал искать свои туфли.

— Ты не видела мои туфли? — Стоя на ступеньках, спросил Райто.

— Туфли? — Спросила мать, подойдя к выходу, где на самом пороге стояла пара черных туфель. — Вот они, я их сразу приготовила.

— Ох. — Выдохнул Райто, стоявший на деревянной лестнице. — Спасибо.

…

Рано утром десятого мая семьсот двадцать третьего года Райто, Кобо, Людвихт и Кристэн покинули квартиру семьи Хаками, направившись на вокзал.

Вокзал Виндхельма – это величественное здание в стиле неоренессанса, построенное еще в первом столетии после Великой Войны, расположенное в самом центре города. Через его арочные окна свет заливает просторные залы ожидания. Вход украшают резные колонны, поддерживающие массивный фронтон с часами, подчеркивая точность и ритм жизни города. Высокая башня с острым шпилем добавляет зданию величия.

Платформы уходят далеко под сводчатые стеклянные крыши. Сами платформы были выложены из темно-серых и бежевых плит, а информационные табло показывают расписание поездов.

— Черт, я отсюда не вижу. — Приставив ладонь ко лбу, сказал Людвихт, пытаясь разглядеть в расписании нужный поезд.

— Что там видеть, международные направления уходят с первого пути. — Сказал Кристэн, указывая пальцем в сторону огромного черного локомотива, позади которого было несколько десятков бордовых вагонов. — Вот он.

— Какой огромный состав. — Удивился Кобо.

— Ага, направление дальнее и людей туда много ездит. — Сказал Кристэн. — Как раз теплеет и людям хочется на курорты, а Аридор – самое то для пляжного отдыха.

— Первый раз еду куда-то восточнее Страны Вод. — Сказал Людвихт.

— Правда? Ты выглядишь как заядлый путешественник. — Сказал Райто. — Я бы даже сказал авантюрист.

— Ха-ха, серьезно? — Посмеялся Людвихт. — Ладно, пойдемте. Какой у нас там вагон?

— Двадцать первый. — Сказал Кристэн, доставая из своей сумки-дипломат четыре билета.

— Блин, долго идти. — Разочарованно произнес Кобо. — Сколько до отправления?

— Ох, разве отправление не в…

— В девять часов, у нас с вами семь минут. — Сказал Кристэн. — У вагонов очереди большие, так что придется поторопиться.

Кобо, Райто, Людвихт и Кристэн пробегали мимо бордовых вагонов с темными крышами и большими окнами, рядом со входами в которые толпились люди.

— Стойте! — Крикнул Райто спустя меньше, чем минуту бега. — Первый вагон был тридцатым, вот двадцать первый!