Искры огня быстро взмывали над костром и растворялись в темноте, не оставляя и следа. Запах хвороста и тлеющей древесины смешался с ароматом ягод и цветов, что были аккуратно разложены перед одиноким путником. Длина стебля, цвет бутона, аромат — сидящий перед костром юноша тщательно разделял собранные травы, постоянно что-то записывая в свой походный блокнот. Слышался лишь тихий треск костра да звуки природы.

Прошло чуть больше двух недель, как Герниер Вида покинул родной дом. Жизнь на природе, лишенная привычного ему комфорта, нисколько не отягощала юношу – в конце концов, здесь он мог быть собой, не боясь осуждения со стороны родных. И все же беспокойство не покидало его — что делать теперь? Куда ему идти? И как ему избежать наказания за свое самоволие?

Строки одна за другой появлялись на страницах блокнота:

"15 июля, 1487 год с рождения Христова.

Сегодня я нашел большое количество различных целебных трав, в особенности лаванды. Попробую сделать на их основе несколько мазей и сиропов, правда проверять их мне все так же не на ком… Стоит, наверное, обосноваться в какой-нибудь деревне, как можно дальше от столицы. Там уж точно на мои исследования смотреть косо не будут…

Но все же я надеюсь, что отец не решится начать поиски. В конце концов, он никогда не пытался жестко пресечь мои попытки в науку — лишь пытался отговорить. Но закрыть глаза на творящееся вокруг я не могу. Начну с низов – а дальше видно будет."

Поляну накрыл лунный свет. Герниер тоскливо поднял голову, отложив дневник в сторону. Полумесяц ярко выделялся на фоне бескрайней черноты ночного неба, будто пытаясь вырваться из окружающей его тьмы, повести мириады звезды за собой. Герниер любил луну — ее красота пленила, так и подталкивая к чему-то грандиозному и великому.

Однако великие дела нужно делать на свежую голову. Вида аккуратно сложил собранные травы, укутался в походный плащ и лег, устремив взгляд в небеса. Завтра — навстречу новым свершениям.

"Меня зовут Герниер Вида. Я – первый сын епископа Рубена Вида, ныне бежавший из родного дома. Может показаться, что этот поступок безумен. Я и сам так считаю. Однако сидеть сложа руки и смотреть, как окружающие меня люди тонут в слепой вере и невежестве я не могу.

До сих пор перед глазами вижу тех детишек, что однажды попали в церковный лазарет. Они были больны, умирали на глазах. Какие-то проблемы с дыханием, кашель с кровью… Но священники даже не пытались уменьшить их боль — лишь отмаливали их до самой смерти. Один из них даже попытался приплести демонические силы. Подобное отношение… Отвратительно. Я вряд ли смогу изменить этот мир, но сделать его лучше, сподвигнуть его на изменения я обязан. Малыми делами я добьюсь своего.

Это — мой дневник. История моего пути."

Жизнь в маленькой деревне со странным название Гуарида протекала своим чередом. Общество земледельцев и охотников жили здесь с давних времен, обеспечивая себя и многих приезжих без особых трудностей. Расположенная на почтительном расстоянии от крупных городов, деревня стала неким перевалочным пунктом, где каждому путнику были рады, а те могли отдохнуть и провести ночь не под открытым небом.

Именно сюда прибыл Герниер. Тихая, далекая деревушка, будто отрезанная от остального мира. Поселиться здесь, начать врачевать и с головой погрузиться в исследования — разве не мечта? Недоверия вызывала лишь небольшая церквушка в центре поселения — верующие здесь были, а значит безболезненно внедриться в местную общину не получиться. Может, стоило просто продолжить путь и найти другую деревню?

Вида решил не заполнять свою голову излишними сомнениями. Сейчас неопровержим лишь один факт — он устал. Две с лишним недели на природе без особой подготовки изрядно истощили его тело, потому устроить привал в Гуариде было бы прекрасным решением. Именно с такими мыслями юноша отправился в невысокое двухэтажное здание, что располагалось неподалеку от входных ворот. Вывеска с медведем, спящем на кровати на фоне кружки пива, дала понять — это местная таверна.

Внутри все было на удивление чисто и аккуратно — первый этаж представлял из себя большую столовую. Посетители, в основе своей земледельцы, тихо попивали пиво, да обсуждали насущные проблемы и заботы. У кого-то урожай не взошел, кто-то с женой поругался, а старый охотник в углу рассказывал байки подрастающему поколению. Мирная жизнь шла своим чередом.

Герниер подошел к, как ему показалось, хозяину таверны, высокому широкоплечему мужчине, густые усы и пронзительный взгляд которого создавали яркий образ этакого доброго здоровяка из сказок. Тот с улыбкой посмотрел на путника.

– Что будете брать? – Бархатный голос мужчины расслаблял и убаюкивал.

– Я бы хотел взять у вас комнату на ночь-другую. – Тихо ответил Вида, осматриваясь.

– Я посмотрю, вы не местный. Откуда путь держите? – Мужчина отдал очередной заказ постояльцу, ожидая подробного рассказа о своей жизни от Герниера. Было видно — ему такое не впервой.

– Ну, — Герниер на секунду опешил, но фальшивую легенду своего путешествия он уже давно продумал. – Я решил отправиться в путешествие, мир повидать. А то жизнь обычного фермера меня не устраивает.

– А что родители? За них не переживаете?

– Нет. Я не единственный ребенок в семье, меня есть, кому заменить. Да и если не получится себя проявить — вернусь в отчий дом.

– Хех, ладно уж. – Трактирщик лишь мило улыбнулся, выкладывая на тарелку кусок жареной оленины. – Могу вас, молодых, понять. У самого сын на месте не сидит, все в город рвется. Да только там неспокойно, как я слышал – беспорядки сплошные.

– Да… Что-то такое и я слышал…

Беспорядки в столице были вызваны нападениями иноверцев с юга, с которыми уже долгое время ведет борьбу Церковь и армия Короля. Герниер воочию не видел этих нападений, но видел их последствия в виде десятков, если не сотен раненых солдат. Обрубки вместо рук, пропитанные кровью бинты, запах гнили от трупов, доставленных для захоронений — такую картину юноша забыть не мог.

– В любом случае – Трактирщик наконец разобрался с потоком клиентов и смог сфокусироваться на Виде. – Хотите остаться – оставайтесь. Хотите уйти – можете не задерживаться, мы путников всегда поддержим. Ночь обойдется в… 50 реалов. Ужин и завтрак в комплекте

– Да, да, сейчас. – Пробубнил Герниер, доставая кошель. Денежных запасов у него было в количестве, так что на пару ночей денег ему бы хватило с головой.

Спустя некоторое время юноша сидел в небольшой комнатке, лишенной особой роскоши. Обычная деревянная кровать с чистым постельным бельем, стол у окна со стулом, да пару мелочей вроде свечей и чистой ночнушки. Жена трактирщика доставила Виде жареную курицу с фасолью. Запах полноценного блюда моментально пробудил зверский аппетит, а потому с ужином Герниер закончил крайне быстро.

И после этого юноша под светом свечи вновь взялся за перо:

"17 июля, 1487 год от рождения Христова

Прибыл в небольшую деревню Гуарида. Местные – охотники и земледельцы, живут достаточно достойно, чтобы принимать гостей. В целом, это место и его жители пока не вызывают опасений, выглядят мило и дружелюбно. Быть может, здесь я все же обрету новый дом?"

"Я с самого детства задавался вопросом: почему этот мир работает именно так? Почему, если человек выйдет голышом зимой, он простынет? Почему предметы падают вниз, а не вверх или вправо? Почему люди так сильно стремятся друг другу навредить? Отец подобные размышления старался не развивать — отмахивался, мол, таким наш мир создал Бог. Пути Господни неисповедимы. Но мне этого мало. Если Бог настолько всемогущ и так любит людей, то почему наш мир до сих пор полон войн, жестокости и неравенства? Где же Божья справедливость?

Ответы на свои вопросы я находил в тех, кого должен был ненавидеть – в еретиках. А конкретно в ученых мужах, что стремились открыть глаза простому народу. Но их желания не совпадали с желаниями Церкви. Последние дни одного из них я запомнил навсегда. После того разговора, в темных катакомбах Мадридских темниц, я ощутил… Возвышение. Будто с рук моих спали оковы. И я понял — надо действовать. Если не я, то кто?"

Прошел месяц. Герниер явно дал понять местным, что желает остаться в их поселении навсегда. Он помогал фермерам, играл с детьми, по вечерам оставался в таверне и помогал трактирщику с работой. Он даже решил временно приютить парня в своем доме в благодарность за помощь. Дни шли один за другим, каждый был наполнен теплом и уютом. И в противоположность этому, ночи Вида проводил в одиночестве на природе. Окрестности деревни были полны лекарственных трав, сбор которых помогал юноше справиться с волнением от новой жизни.

Гуарида располагалась на берегу небольшого озера, где жители часто ловили окуней и осетрину, которая за пределы деревни не уходила. В местных лесах обитало множество различной живности, в том числе и опасной вроде медведей и редких волков. Быт деревни был замкнутым и самодостаточным. Что удивительно, ведь приезжих в городе было, как оказалось, довольно много.

Сама деревня была построена вокруг Главного Дома. Высокое бревенчатое здание, ярко выделяющееся на фоне простеньких домиков обычных фермеров, ясно давало понять, где вершиться судьба поселения. Со слов местных, именно здесь живет глава общины Хосе Кастро вместе со своей дочерью Изабелль. Мать девочки погибла при родах, а она сама почти не появляется на публике, предпочитая шумной улице тихие звуки родного дома. Жителей в деревне насчитывалось несколько сотен все друг друга знали и все со всеми дружили. Внедрится в подобное общество с наскоку — задача почти невозможная. И Герниер это прекрасно понимал. С другой же стороны — вряд ли ему попадется еще один “перевалочный пункт”, что так легко принимает гостей.

Трактирщик поведал Виде, что для становления жителем деревни нужно поговорить с сеньором Кастро. И вот, юноша уже стоял у входа в главный дом, готовясь постучаться. Как вдруг его легонько оттолкнул в сторону входящий в дом низенький мужчина. Облаченный в рясу, с крестом и церковными принадлежностями в руках, он ясно дал понять, кто заведует местной церковью.

Мужчину встретил, по всем признакам, Хосе — высокий худощавый старец, возраст которого выдавали лишь короткие седые волосы и морщины на безбородом лице. Хосе был не очень рад видеть священника.

– Кристиан, я же говорил тебе стучать перед входом…

– Сеньор Кастро, да простит меня Господь за мое вторжение. Но мне кажется, что в этот раз я смогу…

– Хватит! – Прикрикнул Хосе. – Устал уже! Как приехал к нам, чуть ли не каждый день ходишь – и толку? Ее как хватали припадки, так и хватают до сих пор.

– Прошу, послушайте. – Глаза Кристиана безумно блестели. – В этот раз все получится! Я нашел в церковных писаниях нужный ритуал, мы изгоним беса из ее тела!

– Сказал же, хва… Кхе, кхе… – Хосе внезапно начал громко кашлять, опираясь о стоящий рядом стол. Кашлял он долго, грубо, казалось, что его вот-вот наизнанку вывернет от этого. – Ну вот, опять началось… Уйди с глаз моих, потом поговорим.

Кристиан лишь что-то пробубнил под нос и вышел из Главного дома, на выходе столкнувшись со стоящим в недоумении Герниером.

– Он не готов принимать гостей, попрошу вас уйти от греха подальше. – Мужчина процедил сквозь зубы эти слова, уходя в сторону церквушки.

Хосе и его дочь были больны. По крайней мере, именно такие слова услышал Герниер от жителей. Глава деревни не отличался хорошим здоровьем, страдая от постоянного кашля. Изабелль же часто испытывала странные припадки – судороги, пена изо рта… Подобные случаи попадались Виде и в городе, но там отношение к ним было до жути простым — всему виной Дьявол. Кристиан, настоятель местной церкви, был приезжим, который довольно быстро прижился на новом месте, завоевав доверие всех жителей. Всех, кроме Хосе. Священник уже долгое время пытался исцелить болезнь Изабелль, полагаясь на молитвы и церковные ритуалы, однако успеха ему добиться не удалось. И теперь настойчивость Кристиана скорее злила Хосе, нежели привлекала.

Для Герниера подобный расклад дел оказался как нельзя более благоприятным. В течение недели он покидал комнату в таверне лишь ради того, чтобы собрать по округе целебных трав, из которых он долго и кропотливо пытался приготовить лекарство. Работал он не вслепую — лекции по медицине, проводимые “врагами” церкви, хорошо отпечатались в памяти юноши.

Корень солодки, немного дымьянки, из лаванды приготовить мази и настойки… Герниер с головой ушел в процесс приготовления лекарств, не замечая, как дни проходили один за другим. Этот процесс был для Виды способом отвлечься от насущных проблем, заняться чем-то действительно важным, что могло помочь людям. И оттого он все чаще задавался вопросом — почему отец был против?..

"Его звали Лэло Гарсия. В своей деревне его называли просто Шаманом. Один из первых мастеров тотема, что мне повстречался. Невысокий старик со смешной бородкой вел лекции по медицине даже в тюремных бараках, а благодаря мне и принесенным мною травам он мог применять свои знания на практике, чем заслужил уважение среди других заключенных.

Но насколько он был добр и миролюбив как человек, настолько же страшным был его тотем. Отец говорил, что во время задержания один из служителей церкви позволил себе лишнего по отношению к жене Гарсии. Остатки мужчины разлетелись намного дальше деревни. Уже за это Лэло был приговорен к казни.

Он мне рассказал многое. Именно после разговоров с ним я заинтересовался ботаникой и анатомией. После разговоров с ним я чувствовал в душе небывалый подъем. После разговоров с ним я все больше разочаровывался в деяниях церкви.

Однако именно я повел его на плаху. Именно я читал молитву, провожая его на тот свет. А он лишь посмотрел на меня с грустной улыбкой и прошептал: “Слушай, что скажет тебе твое сердце”

В тот миг я услышал… “Его”…"

Приготовленный Герниером отвар спустя некоторое время попал к Хосе. Изначально мужчина был настроен крайне скептически, но увидев идущего в его сторону Кристиана, он все же принял лекарство.

Герниер расписал ему подробный курс лечения. Когда принимать отвар, в каких дозировках, в каких условиях. Хосе молча слушал, задавая десятки вопросов – все таки принимать какие-то снадобья от чужака было бы неразумно. Но после того, как Герниер принял лекарство сам, на его глазах, сомнения мужчины начали сходить на нет.

Именно тогда Вида встретил Изабелль. Девочку лет 12. Волосы светло-русого оттенка, собранные в аккуратный хвост. Пустой взгляд, не цепляющийся за окружающий ее мир, будто направленный куда-то вглубь. Худое тело, покрытое синяками и ссадинами. Она создавала впечатление раненого зверька, уже принявшего свою судьбу и бросившего любые попытки сохранить свою жизнь. Больного зверька.

Когда Хосе пошел на поправку, ее схватил приступ.

Как и описывали жители — она упала на пол и тело ее забилось в судорогах. Глаза закатились, пена шла изо рта. Хосе с Видой попытались привести ее в чувство, но пришла в себя она далеко не сразу. Она еще долго лежала, пытаясь отдышаться, пока все в Главном Доме суетились, подготавливая девушку к переносу в ее комнату.

Перед тем, как отец с прислугой унесли ее, девушка успела бросить короткий взгляд на Геринера. Взгляд, просящий о помощи.

– Сеньор Вида, можно вас на минуту? – Тихонько спросил Хосе, спускаясь с лестницы. – Я благодарен вам за помощь мне, однако… Если вы задумались излечить мою дочь – не стоит. Даже Бог оказался бессилен перед ее недугом.

– Бог? – Герниер прервал речь хозяина. – Вы решили уповать на Бога? Сеньор Кастро, разве этот отвар сделал Спаситель собственной персоной? Разве Бог приложил к его созданию руку?! – Вида сам не заметил, как начал переходить на крик. – Я думал, что после всего увиденного у вас не будет сомнений в моих силах!

Хосе растерялся. Подобной реакции от манерного на вид юноши он никак ожидать не мог. Потирая виски в раздумьях, он все же спросил.

– А ты сможешь ее вылечить? Сможешь сварить такой же отвар, чтобы он ей помог? Если да – валяй, в ином случае попрошу тебя отступить. – Голос Хосе стал более грубым, почти таким же, как при разговоре с Кристианом. Он злобно посмотрел на Виду. – Она больна с рождения, сеньор Вида. Думаете травы тут помогут?

– …Да. Помогут. – Спустя длительное молчание ответил Герниер. – Дайте мне две недели. Я вылечу вашу дочь.

– Хм. – Хосе усмехнулся. – То, что она дожила до этого возраста – чудо… Не смей разрушать его.

В ту ночь мне плохо спалось. Тело ныло, разум помутился. Я помню лишь тьму, в которой слышался тихий, далекий шепот. Я шел к нему, пробираясь через заросли тьмы, пока не нашел… Висящие на ветке перчатки. Похожие входили в комплект любого церковного служителя, но эти были иные. Символ креста был заменен символом солнца на левой перчатке и символом полумесяца на правой. Шепот становился громче, и стоило мне прикоснуться к висящему трофею, как я услышал голос. Тот же, что и после слов Лэло.

“Жизнь не берется из пустоты. Чтобы жизнь появилась, нужна уже существующая жизнь. Из смерти никто не сможет ее породить. Никто… Кроме тебя.

Помни. Жизнь рождается из Жизни. Жизнь за Жизнь. Vita ad Vitam”

По началу Изабелль с опаской принимала нового гостя. В ее комнате было удивительно малое количество мебели — отец решил избежать травм дочери во время очередного припадка. Комната была чиста и опрятна, однако было ясно — порядок наводила не ее хозяйка.

– Ну? И что вы собираетесь делать, сеньор? – Апатично вопросила девочка, лежа на кровати и смотря в потолок. – Не пытайтесь. Отец и знахарей приглашал, и этого… Идиота Кристиана… Думаете у вас получиться?

“Получиться, не получиться”... Герниера очень обижали подобные сомнения в его силах. Он разложил на полу заранее приготовленные препараты, тщательно осматривая каждый из них.

– Если я не попробую – не узнаю. Отчаиваться не стоит, хуже не будет.

В течение получаса Герниер тщательно осматривал Изабелль на наличие симптомов ее болезни, попутно расспрашивая о ее самочувствии. Кроме кучи синяков и ссадин внешне проблем с ней не наблюдалось. Температура была в норме, горло в порядке, кроме этих припадков она почти ничем не болела…

Две недели шли будто вечность. Лекции Лело мало что говорили о подобных случаях. Сам врачеватель описывал подобное состояние как “неизлечимое”, но Виде было плевать. Нужно доказать. Доказать Хосе, Кристиану, жителям деревни, отцу, Церкви. Всем. Доказать, что убеждениями Герниера Вида не стоит пренебрегать!

"Все пути отрезаны. Теперь я не могу сидеть сложа руки. Смерть Леэло показала, что будет с теми, чьи интересы не совпадают с интересами Церкви.

Отец все узнал. Он был в ярости. Не от того, что я учился у еретиков. Но от того, что мои дальнейшие действия могут быть разрушительны для Церкви. Плевать.

Скрывать тотем я все равно долго не смогу. Но если он у меня появился – значит, мне суждено сделать нечто великое? По крайней мере, подобное говорил Лэло за пару дней до казни.

Надеюсь, отец не решится начать мои поиски. А если решится… Я буду бороться. За свои убеждения. За свою правоту!"

…Безрезультатно. За эти 2 недели Изабелль хватали припадки раза 2. Один из них чуть не оборвал ее жизнь, ведь произошел он на лестнице. Ни одно снадобье, ни одна мазь – ничего не давало результата.

Мало этого – случилось то, чего Герниер боялся больше всего. После очередного осмотра Изабелль его встретил Хосе в компании с Кристианом. Священник с презрением и насмешкой смотрел на юношу, пока Хосе будто пытался придумать, что сказать.

– Сеньор Вида… Мы, конечно, не привыкли расспрашивать путников об их жизни, но… Вы точно являетесь сыном обычного фермера?

Герниер замешкался. С чего вдруг такой вопрос?

– Ну… Да, старший сын семейства Ви…

– Да, да, слышали! – Внезапно перебил Кристиан, протягивая Герниеру какую-то бумагу. Сверток, скрепленной вскрытым сургучом с символом Церкви. – Вы юноша образованный, наверняка прочтете.

Герниер с ужасом взял бумагу в руки. Обычный, ранее ничем не примечательный почерк писаря кровавыми чернилами пятнал душу юноши.

Приказ о захвате еретика. Еретика по имени Герниер Вида, сына епископа Рубена Вида, бежавшего из дома с целью распространения инородных верований.

– Послушайте, но это же бред! Я… Я ведь не сделал вам ничего плохого! Вы меня серьезно…

– Нет, сеньор. Мы не собираемся сдавать вас Церкви. – Угрюмо ответил Хосе. – Однако держать в деревне преступника мы также не намерены. Потому предлагаем вам простое решение — покиньте Гуариду.

Стоило только появиться новому пристанищу – и оно исчезло из-под ног Герниера. Отец все же решился начать охоту на своего сына. Теперь здесь ему места нет.

– Позвольте, но… Как же ваша дочь?! Я ведь ее еще не излечил!

– …И не излечишь. – Хосе вздохнул. – Мы благодарны за твою помощь, однако решение менять не будем. К завтрашнему утру вас не должно быть в деревне.

Герниер еле удержался на ногах. Он не смог отстоять свои убеждения. Медицина не смогла спасти Изабелль, эту битву Герниер проиграл. Нужно было еще немного, пару недель, может месяцев. Вида верил, что он смог бы исцелить ее. Мог бы… Но не получилось.

– … Господин Хосе. Хорошо. – Спустя долгую паузу ответил Герниер. – Я покину Гуариду. Завтра на восходе вы меня не увидите.

– Спасибо вам за все, сеньор Вида. И простите нас.

Хосе проводил Герниера из своего дома под неодобрительный взгляд Кристиана. Остаток дня юноша провел на своих двоих, прощаясь с местными и собирая свои вещи. Утром он вновь отправиться в путь.

Изабелль плохо спалось. Новость о том, что Герниер покидает деревню на утро, ее не особо волновала. Люди как приходили в их деревню, так и будут приходить и дальше. Ничего не поменяется. Но этот юноша… Его глаза горели уверенностью, его слова наполняли сердце надеждой. И все равно в них чувствовалась… Некая фальшь. Будто он хотел доказать свои убеждения не другим, а самому себе. Девочка не смогла в должной мере узнать своего лекаря, но она понимала – с ним явно что-то не так.

Однако уже вскоре все тревоги отступили. Какое ей дело до этого парня? Он лишь один из многих, кто пытался ей помочь. Безрезультатно. Чего ей об этом переживать? Нужно жить дальше. Просто жить.

… Внезапно в ее окно кто-то постучал. Изабелль вжалась в кровать. Кто это решил к ней наведаться в столь поздний час. Взглотнув, девочка неловко встала и подошла к окну.

Герниер сидел на ветке дерева, что росло напротив. В походных одеждах, с сумкой на плече – всем своим видом парень показывал готовность к уходу. Однако что он вообще тут делал?!

Изабелль все же с опаской открыла окно.

– Что такое? Что…

– Попрошу одну минуту, Изабелль. – Герниер неловко завалился в комнату через окно. Отряхнувшись, он продолжил. – Я здесь по одному делу.

– Хм… И какому же? – Озадаченно спросила девочка.

Герниер молча достал из сумки скляночку со странной прозрачной жидкостью.

– Я хочу… Попросить тебя принять еще одно снадобье. – Вида протянул склянку девочке.

– Вы серьезно? – Спустя недолгое молчание ответила Изабелль. – Бросьте. Надоело уже!

– Последний раз! Прошу тебя! – Хоть Герниер и шептал, но голос его эхом прошелся по комнате. Он просил не ради нее, но ради себя. В глазах читалось отчаяние.

Немного помявшись, девочка все же взяла склянку и одним глотком ее опустошила. Сладковатый сироп, с привкусом мяты. Ничего особенного. Однако он был намного приятнее тех горьких микстур, что Герниер варил ей до этого.

Естественно, в столь краткие сроки никакого эффекта произойти не могло. Однако Герниер заверил Изабелль, что ныне болезнь перестанет ей досаждать. Нежно потрепав девочку по голове, он выбрался через окно на улицу и скрылся во тьме леса. Изабелль выглянула в окно, потирая растрепанные волосы. К ее удивлению, от них по всему телу расходилось странное тепло, мягкое и успокаивающее.

Уже спустя долгое время, все жители деревни поняли – Изабелль исцелилась.

В ту ночь луны на небе не было. Лишь звездный свет пытался пробиться сквозь древесные кроны.

Герниер медленно шел по тропинке. Куда – не так важно. Пока ноги его держат – он должен идти вперед, несмотря ни на что. Еще один путь назад оказался оборван. Но на душе его не было страха – только удовлетворение. Он смог исцелить эту девочку.

Казалось бы, стоит радоваться. Однако помимо прочего в душе Герниера засело разочарование. Если бы не эта сила, Изабелль было бы не спасти. Неужто без нее Герниер теперь ничего не может? Нет, Вида не верил в это. Не хотел верить. Медицины, наука – вот что должно двигать человечество вперед. Места мистике и глупым верованиям тут нет! И Герниер докажет это.

Внезапно неподалеку послышался утробный рык. И уже через мгновение появился его источник – огромный медведь, хозяин местных лесов. И он явно был не рад увидеть в ночи незваного гостя. Однако Герниеру было все равно. Скорее напротив – он был рад увидеть кого-то живого после произошедшего в Гуариде. Нужно ведь как-то восполнить силы после чудесного исцеления…

"Отец рассказывал мне о людях, наделенных необычными дарами. Их называют мастерами тотемов, а их сила, соответственно, зовётся тотемом. Они обладают талантами, нередко сравнимыми с божественными… и потому они опасны. Церковь беспощадно выслеживает носителей этой мощи, дабы без зазрения совести казнить их. Нередко смерти подвергаются родные и близкие Чудотворца. И не только они – любое упоминание мастера тотема Церковь старается сводить на нет, дабы не подрывать веру народа в Господа.

Подобное поведение имеет рациональное зерно. Если не контролировать носителей силы – мир быстро погрузиться в хаос. Это любому дураку известно. Но Церковь волнует не это – им важна власть, контроль над простым людом. А ведь мастера тотемов нередко помогают людям там, где обычный человек не справился бы. Они занимаются целительством, защитой, созиданием… Результаты их трудов действительно похожи на чудеса Божьи.

И потому мне страшно говорить отцу, что я – такой же, как они. Тоже носитель этой силы…"

… Герниер покинул лес, оставив труп медведя позади. Природа сама его примет, чего ей мешать? Впереди его ждало поле, а вдали горели огни. К утру он точно туда прибудет.

Звезды освещали столь далекий и бескрайний мир.

– Жизнь за жизнь… Хех, ну и ну… – Вида начал говорить про себя. – Тотемы, говорят, от Бога даны. И раз так, то дать мне силу исцелять за счет чужих жизней… Иронично, Господь, иронично.