— А ты всё же хорош, горбатый...

Похвалил Кайоши осматривая новую руку. Та различалась цветом и формой, но общий функционал был тем же.

Единственное, ногти были обычными: не звериными, а человеческими — это было не суть важно, но всё же стоило упоминания.

— Будь более качественные материалы и боюсь, ты бы накалякал мне новое тело!

По крайней хотел Кайоши. Но, по сути, говорил он это исключительно для поддержки морального состояния Ганго.

Грубо говоря тактика "кнута и пряника".

— Нет. Твое нынешнее тело мне не переплюнуть, — отрицательно кивал он головой, — Да и на одних трупах детей, женщин и чахоточных мужчин не удастся создать что-то качественное.

Качество голема напрямую зависело от его составляющих! Тело Кайоши было собрано из существ Подземья, что выгодно сказывалось на нём. Собери тело из трупов обычных людей, а не монстров и, вероятно, оно было бы гораздо слабее.

— Что ж... Это решаемо, — вдруг выпалил Кайоши.

И это в моменте заинтересовало Ганго.

— Решаемо? Великий "Отче" собирается удостоить жалких смертных помощи?

Глаза под маской изогнулись в полунасмешливой улыбке, тускло мерцая при свете ламп. Казалось, зрачки Ганго горели, излучая тихую ненависть.

— Уменьши сарказм, горбатый, — с улыбкой на устах произнёс Кайоши, — Иначе придется нагонять на тебя сладкие сны с порубленной на куски Биргой в котле.

Слова Кайоши тут же проняли Ганго, заставив того вздрогнуть и опустить взгляд в пол.

— Что же, скоро прибудет большая партия свежего мясца. Преимущественно подростков, — сообщил Кайоши, разворачиваясь и выходя из двери, — Надеюсь, к следующему приходу буду менее травмирован.

Хлопок. Хлипкая деревянная дверь вздрогнула, заскрипела, но выдержала резкое закрытие. В отличии от шкафа, стоявшего рядом с дверью.

Тот вздрогнул, заставив завибрировать склянки и разного рода запыленные оборудование. Целая какофония стуков и вибраций прошлись по комнате, спровадив Кайоши прочь.

И с его уходом неловкое молчание тут же опоясало комнату.

Лишь ритмичное жужжание газа в трубах разгоняло саван тишины. А позже и тихий голос, что с трудом порезал пространство комнаты:

— Что это было?

Тут же в лоб спросила Янель, не желая ждать подходящего момента.

Она никогда не была особенно любопытной, но данная ситуация выбивалась из "нормы".

— Что?

Не понял, Ганго. Или скорее делал вид.

— Вот это!

Махнула на дверь Янель, куда только что вышел Кайоши.

Причем сделала это настолько резво, что попала рукой об стену, тут же болезненно зашипев.

— Ты про его злобные улыбки и мудацкое поведение? — тоскливо улыбнулся Ганго, смотря на неё неживыми глазами, — Разве это не норма? Это ведь очевидно, зная его... Личность.

— Нет, это то я понимаю. Он ведь Безумный Демон, герой темных легенд, — пробормотала она, а затем вдруг крикнула, — Но что это было только что!

— Изьясни свои мысли более понятно, — начал раздражаться Ганго.

Он совершенно не понимал, что имеет ввиду эта странная женщина.

— Он ведь откровенно измывается над тобой! — в этот момент Янель больше походила на истеричку с ватой вместо мозгов, — Копается в твоей душе и заставляет глотать эту горсть перегнивших сомнений и мыслей, культивируя обиду!

Хотя, возможно, Ганго погорячился, сказав, что она глупая. Язык у неё явно подвешен.

Впрочем, что она знает? Да и что может... Втягивать в этот конфликт третью сторону Ганго не желал из соображений логики.

— Ну и? Он хоть даёт возможность жить и дышать, хоть и заковав в рабские оковы. А ведь мог... — Ганго на мгновение замолк, поджав губы, — Просто убить.

Смерть... Ганго не желал её. Он боялся. Убегал, не желая видеть гильотину у себя на шее.

Однако...

Иногда то и дело проплывала шальная мысль — а что если всё умереть? Облегчит ли это его муки...

«Не-е-т» — протянул мысленно Ганго. Причем с удивительно неестественной для него усмешкой.

При мысли об этом, Ганго вспоминал свое прошлое — тренировки у Большой Жабы, своё ещё молодое, не испещренное шрамами, лицо и чувство свободы. Надежды на огромное будущее.

— А затем изъять знания из твоего трупа и присвоить их? Ортонрогу ведь наверняка и такое по силам, — предсказала она оправдания собеседника. — Я узнаю этот ход мыслей. И он присущ людям, что убегают от одного факта — ты уже стоишь на дорожке в могилу.

В могилу? Рано. Ещё слишком рано.

От мыслей о скорой кончине в голове возникает пылкая мысль — если я умру, то что в итоге? Вся моя жизнь станет очередной игрушкой в руках Кайоши?

— И что ты хочешь? Чтобы я наставил зубы и начал препираться? — спросил Ганго, — Боюсь, меня убьют на месте, а позже оживят, но уже без моей личности...

— Нет, я не об этом, — девушка задумчиво прожевала губу, успокаиваясь, — Проясни ситуацию, Дьякон. Да так, чтобы я могла понять причину конфликта и грозит ли мне и тебе опасность от этого.

Необходимо сразу прояснить всё. Так сказать, поставить точки над "и", не доводя ситуацию до абсурда, как было сегодня.

— Причину? Она проста — я ненавижу его, а эта ненависть лишь потешает заплесневелую от старости душу этого ублюдка.

Вообще, Ганго знал о культе личности вокруг Кайоши Оохаши. Оттого его грубые высказывания могли иметь крайне неприятные последствия.

Но в этом была своя задумка — выяснить границы дозволенного. Что Ганго может в присутствии других членов культа, а что нет. Получить наказание не так страшно, чем однажды лишиться головы, слишком сильно превысив рамки дозволенного.

Да и вдобавок, отчего-то Ганго не ощущал от девушки перед ним агрессии или сумасбродства. Впрочем... Вряд ли ей есть до его ситуации хоть какое-то дело.

Она действует исходя из логики — не хочу подставляться под удар.

Какой бесчувственный человек... Или все они таковы? Одинаковы в своем чёрством мышлении?

Ганго хотел домой. Искренне желал вернуться в столь раздражающий его дом, в окружение ненавистных, но родных идиотов и глупцов.

Ганго чужд этому новому "миру". Для "людей" он забавная зверушка, пёс на цепи. И это... Омрачало. Надеятся на помощь теперь точно не стоит.

Он один в целом мире. Никого больше нет. Он бросил всех.

И в этом новом, неиследованном и жутко-таинственном мире Ганго ощущал тоску в сердце.

И это приносило чувство безысход-...

— Мне стоит пытаться при следующих конфликтах помочь тебе?

Глаза Ганго едва заметно расширились, а сам он, подобно статуе, замер.

Странную реакцию тут же заметила Янель, начав суетиться:

— Игнорировать этот конфликт я не могу! Всё же жизнью рисковала и даже одну разменяла ради твоего спасения, так что, — Янель прикусила губу, будто робея, — Я... Совсем немного ответственна за тебя?

По правде Янель было просто жалко нового "товарища".

Она наблюдала за ним и могла сказать лишь одно — Ганго был на грани. Возможно ещё немного и он станет неотличим от Кайоши: будет таким же больным психом с изгвазданной во тьме душой.

— П-помочь?

Подал он едва слышимый голос. Что так и сквозил неверием и скепсисом.

Последнее явно задело девушку, что та начала вставлять ехидные комментарии.

— Да! Или для Чартонов не существует такого слова? Знаешь, помощь, это что-то вроде...

Помощь, хах! Губы Ганго едва-едва изогнулись в улыбке.

Через маску этого не было видно, но Ганго улыбался: тихо, скромно и осторожно, будто боясь, что и это единственное у него отберут.

«А ситуация лучше ожидаемой» — возможно он перестарался с глупыми беспокойствами.

Ведь этот мир не настолько уж и жесток, так ведь? Так?...

***

Воздушный порт, подобно маяку средь тёмной ночи высился среди затуманенного города.

Богато обитые золотом перила, длинные гербы с выгрированной символикой Императора Писморта и одинокие фонари, небрежно подключённые к газовым трубам, что тянулись под брусчаткой.

Все, кроме газовых фонарей выглядело весьма величественно и изысканно. А эти железные конструкции лишь портили общий вид.

Впрочем, Гуген лишь тихо вздохнул, медленно подойдя к перилам и вцепились в них руками.

Влажные и холодные. Это ощущалось даже через кожанные перчатки.

Окинув взгляд за перила, Гуген сумел созерцать огромный, раскинувшийся вдоль реки город, что с его места выглядел очень мелко и незначительно.

До Комендантского Часа оставалось ещё около трех-четырех часов. А после наступит тишина. Город в моменте заснет до самого утра...

Но сейчас, ещё до наступления этого часа, где-то там, внизу, мельтешили люди и дыша паром двигался транспорт. Множество маленьких огоньков в окнах домов, подобно светлячкам то гасли, то зажигались вновь.

Это означало одно — город бодрствовал. Изживал свои величественные мгновения, сияя при полуночном свете луны. И это было настолько красиво, ярко и чудесно, что диву давался даже проживший здесь не один год Гуген.

Поднаторелый, почерствевший и состарившийся мужчина своими хмурыми глазами оглядывал город внизу.

Под его ногами располагался воздушный порт — главное достоинство "нового" Азамиви. Расположившийся около Дворца Кричащих Птиц, то есть прямо в центре первого квартала города.

На самой вершине города... Там, куда обычные бедняки не могли даже глаз поднять.

Вдруг что-то во внутреннем кармане сюртука загудело и начало неприятно печь, даже сквозь множество слоев одежды.

Сунув руку в карман, Гуген вытащил маленькая табличку, больше похожую на кусок кирпича с встроенными паровыми трубами.

То и дело те пыхтели, буквально задыхаясь и утопая в паре, с трудом вырыгивая размытые слова:

— Гуген, ты чего выключил Передатчик? Ты слышишь меня? Гу-у-ге-е-н! — раздражающий голос донёсся из таблички, — Не игнорируй меня, старый, седой, глупый, наглый, черствый ублюдок!

Оскорбления были размыты в потоке помех и шипений, но, в целом, были вполне различимы.

И, ей богу, лучше бы Гуген не слышал их...

— Д-да, я с-слышу вас. И-извините, просто... Задумался.

Наконец подал Гуген голос. До этого они с Кайоши беседовали о общих планах Культа и некоторых незначительных деталях, касательно Святой Земли Саргов.

А затем Гуген высадился из своего Парового Дилижанса, достигнув места назначения. В тот же момент он выключил Передатчик и, несколько запамятовал включить обратно.

— Что же, тогда желаю тебе хорошего пути, счастья, крепкой семейной жизни, хорошего карьерного роста и любящих родителей!

От чрезмерной дозы колкостей Гуген насупил брови и издал тихий вздох.

В этот же миг на другом конце порта механическим голосом прогундел рупорный громкоговоритель:

— Рейс номер 5, следующий маршруту: Харсолон, Деревня Кузнецов, Святые Землям Саргов, Священный Город Лусиан и конечная точка Форбис, — готов к отбытию.

По окончанию объявления нагретые трубы начали выдыхать пар, будто переводя дыхание. А затем вновь начали повторять ту же речь.

Огромный дирижабль, выкроенный из металлических пластин и вышитый из Аспекторных Формаций начал истошно греметь и гудеть, готовясь к отправке.

— П-прощайте, Отец. И б-благодарю вас за "приятные" пожелания.

Предпоследнее слово старик выделил с сильным сарказмом.

Однако Кайоши проигнорировал ответную колкость, наконец перейдя к сути дела — инструктажу дальнейших действий Гугена.

— Буду краток, раз времени у тебя не осталось: в Святую Землю Саргов с тобой отправится Пресвитер Ку-На и он же будет твоим сожителем в каюте. Находится он в пятой комнате на нижнем этаже дирижабля.

— Я-ясно. После п-прибытия к пункту назначения м-мне стоит двигаться ко второй базе Культа? Или стоит з-затеряться в городе?

— Временно затеряйся. Приблизительно на недельку-две и попутно добудь мне информацию о нынешнем местоположении Ортонрога Мялмал. Плевать как, хоть у Инквизиции вызнай.

— А что к-касательно дочери Мялмал? Говорят, она п-прорвалась к р-рангу Древнего...

Гуген явно испытывал беспокойство по этому поводу. Если он попытается сунуть нос в дела Святой Земли, его тут же отыщут местные инквизиторы, во главе с дочерью Мялмал.

И уж пред ними выделываться заклинаниями и собственной мощью бессмысленно. Задавят если не качеством, так количеством.

«Глассуиан? Эта мелкая стерва, хах...» — это отличалось от прошлой жизни Кайоши.

Причем значительно — в той временной линии Глассуиан прорвалась к рангу Древнего годами десятью позже. Не сказать, что это сильно мешало Кайоши, но легкие неприятности могло доставить.

Впрочем, это проблемы будущего.

— Забудь о ней. А если и явится по твою душу, скажи, что ты от Сновидца, — голос Кайоши на мгновение затих, — Ладно, поспеши к рейсу. И удачи, Гуген. Не подведи.

Гуген ничего не ответил, вместо этого просто выключив Передатчик и сунув в карман суртюка.

Его тихие, выверенные и несколько хромабщие шаги эхом разошлись по пустующему порту. Вдалеке виднелась толпа людей, что спешили к Дирижаблю.

Соседи на время путешествия по континенту. Забавно...

Однако смотря на них, Гуген не испытывал ничего, кроме жалости и сочувствия. Эти глупые, слабые люди были в глазах бывшего лидера Культа ягнятами с грустной судьбой.

Без магии, знаний и цели, они просто разделочное мясо на доске этого мира... И их личным мясником наверняка будет чудовище по имени Кайоши Оохаши.

— Когда-нибудь я вернусь, Азамиви, — голос Гугена стал спокойным. Заикания исчезли, — Просто дождись меня.

Старик достал из нагрудного кармана маленький ограненный кусок стекла и вальяжно выбросил его через перила.

Тот бесшумно растворился в саване мглы, исчезнув где-то в недрах города...

***

Общежитие Пятой Школы Магов-массалютов.

В тесной комнатушке с хмурым видом, расположившись у небольшого стола сидел юноша лет шестнадцати-семнадцати.

Его лицо выглядело грубо и неотёсанно, а подбородок напоминал идеальный квадрат без изъянов. Глаза были большими и буквально пышащими затаённой агрессией и злобой. Сам его внешний вид располагал к фразе — "больной обмудок".

И это было не сказать что далеко от истины. Хоть и не совсем так.

— Чертова аспекторная пара "Ля-Пе"...

Бубнел он себе под нос, пытаясь соединить странного вида Схему Заклятия. Это была перевернутая вверх ногами буква "Г", чей конец шапочки соединялся с буквой "Ъ".

Грубо говоря, аспекторная пара "Ля-Пе" был мостом, соединяющим две части заклятий. Двумя точками, что позволяли связать все заклятие в единое целое.

А причина негодования юноши была в том, что эти две точки он искал около трёх часов, перебирая все возможные 1089 вариантов подобных "пар". Магия всегда была делом непростым и зачастую абсолютно нескладным.

Впрочем, труды юноши окупились.

Положив руку на лист, где была начертана полная Схема Заклятий, он воспроизвёл её в своем Холсте.

Перенёс точь-в-точь, а затем отпустил, позволив заклятию делать своё дело...

Но спустя две минуты так ничего и не произошло. Парень уже было начал сомневаться в правильности Схемы, как свет, исходивший из настольной лампы внезапно стал слабее.

Лампа будто намеревалась потухнуть. Однако вместо этого пучки света начали неестественно изгибаться и отваливаться из общего потока, превращаясь в маленькие шарики.

Те, подобно гелевым шарам вздымались к потолку и липли к нему, оставляя маленькие освещенные участки, будто звезды на небосклоне...

Они мигали, гасли и снова вспыхивали, говоря на каком-то своём, тайном и незримом языке.

Юноша заворожённо вдохнул, а затем выдохнул.

В этот же время маленькая бумажка, лежавшая на столе начала стиять и наполнятся буквами, что складывались в предложения:

"Задание номер семьдесят три выполненно. Ученик Микос был зачислен к тесту Го Монто"

«Интересно, как там поживает отец...» — внезапно поймал себя на тяготной мысли Микос.

Его престарелый отец общался с ним в последний раз около двух недель назад. Всё же связь с Культом Микосу надо было свести к минимуму, иначе его могли быстро вычислить!

Однако уже пришло время для предэкзаменационных отпусков, что давало уникальный шанс. Микос мог вернуться обратно домой. Прямиком в Культ.