Великая мощь, сила, дух, несгибаемая воля, верность, хитрость, — если выбирать что-то из этого списка, Кайоши бы с уверенностью крикнул:

— А где жадность?

Самая важная, необходимая и нужная черта любого человека — его жадность.

Будь это желание заполучить что-то, начиная от материальных благ, продолжая женщинами и заканчивая социальным положением.

Быть корыстным, эгоистичным и жадным вовсе не плохо. Уж кто-кто, но Кайоши, вобравший в себя и более худшие качества, мог заверить о правдивости этих слов.

Однако...

— Что значит протестуешь!? Гуген, это был не вопрос и не предложение, а факт! Ты едешь отдыхать, — в ссылку подальше от Культа, — Чтобы восстановиться морально и физически! Нельзя такому старику перенапрягаться, а иначе ты...

В нижних, выглядывающих из-под рогов глаз Кайоши, угрожающие вспыхнули огоньки. А большой палец весьма очевидно очертил поперёк горла линию.

— Я не в-вижу ваших ж-жестов, Отец, — внутренне закатив глаза, ответил Гуген, — Но м-могу предположить о ч-чём они...

Второе он сказал куда тише, почти одними губами. Что всё больше усиливало атмосферу какого-то немого театр, где Кайоши отыгрывал роль типичного лицемерного человека, без совести и чести, а Гуген добропорядочного гражданина.

Что отчасти было аллегорией на их ситуацию: Кайоши пытается прогнать Гугена, а тот отчаянно остаться.

И всё ради власти...

«А ведь не прошло и 2 дней, как Гуген начал ослушиваться меня...» — и это, с точки зрения Кайоши, решалось либо через смерть, либо пытками.

"Крысы" никому были не нужны. Особенно Кайоши, что вроде и уважал их действия, ибо сам любил так поступать, а вроде и ненавидел их.

Ибо подрывают его веселье, что раздражало.

— Однако убивать не вариант, не смогу удержать культ... — пробормотал вслух планы Кайоши. Отчего брови Гугена взметнулись вверх. Боится.

— О-отец, вы с-слишком... Спешите — испуганно пробормотал Гуген.

Вся горделивая спесь тут же исчезла с лица престарелого мага, сменившись настороженностью.

— Нет, Гуген. Я говорю как есть — теперь курс корабля, под названием "Культ" курирую я! — его взгляд уперся в старика, — Только я.

Последние слова звучали с нажимом. Не угроза, а скорее неизменный факт.

«Только он...» — мысленно пробормотал Гуген, ощущая прилив жгучей боли.

Он ощущал апатию, гнев и... фрустрацию.

— Я вас п-понял, О-отец, — тихо добавил старик, — Я у-уйду на отдых. Отправлюсь в далёкие к-края, вместе с в-внуком.

— Вот и отлично, Гуген, — одними глазами улыбнулся Кайоши, — Просто великолепно!

Вдруг установилось неловкое молчание. Все темы для разговора закончились и оттого комнату заволок саван тишины.

— Однако внука оставь, — вдруг добавил Кайоши, — Пригодиться в кое-каком деле.

— О-оставить!?

Невольно Гуген повысил тон с спокойно-отчужденного, на истерически-взволнованного!

Отчего Кайоши тут же впился в него глазами, неведомым образом вызывая чувство давления.

Даже не видя ничего, Гуген ощутил этот взгляд. Воздух стал вязким и тяжёлым, а пол удивительно хрупким.

Казалось вот-вот и Кайоши что-то скажет, вновь бросит колкость, смешанную с угрозой...Но он молчал, сверля глазами Гугена.Всё продолжал и продолжал, давя на старика, что к этому моменту купался в собственном поту.

— Я-я согласен...

Это было поражение. Безапелляционный проигрыш...

— Не расценивай это как оскорбление или угрозу, Гуген, — непривычно спокойным тоном сообщил Кайоши, — Твой внук мне действительно необходим. А после... Может отдам. А может убью, погода, как и мое настроение непостоянны.

Усмехнулся последним словам, будто смешной шутке Кайоши. Однако ничего смешного в этом старик не видел.

Теперь... Гуген не отличался от бастарда.

Также никому ненужное мясо, что выбросили за ненадобностью. И не на землю, а в помойное ведро.

Просто в помойное ведро...

Понурив голову и зло кусая губы, старик вышел из "своего" кабинета и направился вглубь Крипты. В его комнату, что скоро будет вычищена и пуста...

***

Кайоши наблюдал за Гугеном, хитро щурясь.

— Лжец, — сорвалось с губ, когда старик скрылся за дверью.

Гуген был лжецом до мозга костей. Он мог лицемерить и лицедействовать также мастерски, как Кайоши убивал.

Этот старик не сдастся. Не бросит плоды своего труда, в лице культа. Гуген просто не мог этого сделать.

Культ стал частью его жизни, целью, к которой он шёл с рождения до самой старости. И теперь остальные вещи в этом мире были для него попросту бессмысленны и незначительны...

Кайоши понимал его. Но не значит, что испытывал жалости или сочувствия. Скорее ему было попросту плевать.

Отослать потенциального врага — наиболее мудрое решение. И Кайоши верил, что это был лучший вариант из всех.

Просто убей, могли возникнуть проблемы с контролем Культа, ибо иначе был бы поднят бунт силами других Патриархов и Епископов.

Ибо если убивают их лидера, значит могут взяться и за них самих. А этого, несмотря на культ личности и фанатизм, не хотел никто.

Кайоши пришлось через Нихона и его связи приобрести билет на дилижанс, ведущий к Святой Земле Саргов и отослать Гугена туда.

Там были хоть и маленькие, но "филиалы" Культа, отчего старик будет не так сильно скучать, погружаясь в глубины отчаяния и депрессии.

Вздохнув, Кайоши раздражённо потёр переносицу, встав из-за стола.

Следующим пунктом в распорядке дня было, — Кайоши шерстил свою покореженную голову, в поисках нужных воспоминаний, — обратиться к Нихону.

Кайоши это и сделал, пройдясь по запутанным коридорам вниз и оказавшись в лаборатории, где стоял Нихон и Дьякон с тетрадью в руках.

Впрочем, кроме них никого и не было. Становилось... Слишком пусто и подозрительно тихо.

— Катализатор слишком слабый, в процессе реакции он просто выпадает в осадок, становясь ненужным шлаком, — сообщил Нихон, исследуя колбу с голубоватой жидкостью, — Запиши — заменить серебро. Надо вычленить его из общей Схемы.

— Патриарх, при таком раскладе от первоначальной Схемы не останется ничего, — показал Дьякон исписанную тетрадь, — Получиться субстанция с крайне едкими щелочными свойствами.

— Ясно... — устало вздохнул Нихон, отложив колбу, — Тогда попробуй переделать Схему. С самого начала.

При этих словах Дьякон заметно насупился, скрывая раздражение и усталость. Однако всё же кивнул.

— Как пожелаете, Патриарх.

И быстро-быстро семеня ногами ушёл.

Чем воспользовался Кайоши, пристроившись рядом с Нихоном.

Тот, наконец, заметивший Кайоши, уважительно поклонился.

— Чего желаете, Отец?

Учтиво спросил Нихон, попутно, как бы, смахивая со стола пыль.

— Многое — личного чёрного раба, весёлого праздника каннибалов, алкоголя... Но в данном случае твоего содействия.

— Содействия?

Вопросительно посмотрел на Кайоши Нихон. В его взгляде читалось явное напряжение.

О личности Кайоши знали только из легенд и сказаний. И ничего хорошего о нём не слышали, отчего он всё же вызывал некоторый страх и недоверие... Лишь у некоторых.

Большая часть Пресвитеров и Дьяконов всё же больше обожали Кайоши, чем испытывали недоверие. Он был для них кумиром.

Но Нихон не относился к числу обожателей. Скорее был скептичным-нигилистом.

— Да, нынче моя власть и фигура, грубо говоря, непривычны, — иначе говоря, опасны. Есть шанс бунта, — Оттого весть, которую я поведаю, может привести к общему негодованию в рядах культистов. Надо чтобы кто-то более опытный...

— Принял на себя весь репутационный урон? — хмуро отметил Нихон, аккуратно взяв со стола механическое перо.

— Верно. Чтобы кто-то, пользующийся доверием принял на себя всё негодование и осуждение культистов.

— Они безапелляционно исполнят все приказы, ибо боятся меня... На это вы намекаете, Отец?

Кайоши кивнул, подтверждая очевидную мысль — даже учитывая культ личности вокруг Безумного Демона, люди не любят неизвестность.

Они боятся неизведанного и незнакомого, коим являлся Кайоши. Совершенно новый, неизученный персонаж в глазах обычных культистов.

— Так что сообщить им? — заинтересовано спросил Нихон.

В ответ Кайоши привычно улыбнулся, показав из-под губ ряд острых, подточенных в форму треугольника зубов.

— Что вскоре мы умоемся в крови магов-массаллютов, а после заявим всей Империи о нашем возвращении в свет.

Механическое перо, ранее аккуратно лежавшее в руке Нихона упало, вдребезги разбившись об пол.

— Магов-массалютов? — неверяще переспросил Нихон.

И заметив реакцию весьма скупого на эмоции Нихона, Кайоши лишний раз похвалил себя, что решил не объявлять об этом всему культу.

Причиной такого удивления было то, что идти против массалютов, значит идти против самой Церкви Врат.

Почему так? Ответ до крайности прост — Массалюты это отдельная ветвь Церкви Врат.

Личные исследователи и учёные Церкви, что окунаются в любую тему, которая интересна Церкви. Будь то еретические ритуалы или биография Ортонрогов.

Они были ценны, нужны и обожаемы Церковью. Их буквально вылизывали с макушек до пят, сдувая пылинки.

— Естественно! Но будем бить не по самой Церкви, а по дочерней организации, — последнее Кайоши чуть-ли не пропел, ощущая возбуждение.

— Пятая Школа Магов-Массалютов...

Догадался Нихон, осознавая всю рискованность плана Кайоши. Ранее он уже озвучивал, что хочет устроить резню, но с таким размахом...

Нихон ощущал благоговейный трепет. И осуждение. Глубокое, засевшее в душе возмущение и страх. Эта авантюра вполне может утянуть Культа к самому дну, доведя ситуацию вплоть до распада!

— Абсолютно верно, кожаный, — улыбнулся во всю ширь Кайоши, — Мы устроим резню в главном символе Империи. Сердце Церкви и в надежде всяких смертных.

— После этого нас найдут и уничтожат, Отец. Не взирая ни на что... — предостерег Нихон.

Но в ответ ему был пренебрежительный мах рукой.

Император Писморт мучаемый кошмарами заперся во дворце. Церковь сокрушается под собственным весом, а общественность боится Культа Тёмных Слов.

Вдобавок Культ Дедера находится в состоянии глубокого нейтралитета, выжидая переломного момента. Это было идеальное время для действий.

Лучшее из всех возможных!

— Нет, не рискнут. Да и после резни, общественность задавит их, не давая двигаться ещё несколько месяцев.

Кайоши был убеждён в этом. А если мнение общественности всё же не сдвинется... Что ж, то придется руками Культа подтолкнуть людей к этой мысли.

— Сообщи о "плане" остальной части Культа этим же вечером. Через три дня начнется реализация в жизнь.

— Подобные временные рамки ставятся исходя из общеимперского экзамена Го Монто?

Уточнил Нихон и попал в суть: Кайоши хотел устроить саботаж прямо во время экзамена, когда количество людей будет в пиковом значении.

Это также напомнит Империи, что Культ до сих пор имеет силу и влияние, а угроза, исходящая от них, не беспочвенна.

Го Монто — это особый экзамен на проверку свода способностей учеников. Производится по принципу направлений: Големостроение, Общая Алхимия, Аспекторная Формации и просто боевая магия.

Устроить саботаж подобного мероприятия, значит макнуть лицо Империи глубоко в лужу с дерьмом.

— Но что, если Император всё же решит присутствовать во время этих событий? — осторожно поинтересовался Нихон, решив напомнить о опасном элементе.

И это было верное замечание — всё таки Писморт был ранга Древнего, фактически, полубожественная сущность. Он вполне может убить одним присутствием. И это было без приукрас — за счёт своего Холста Древние могли убивать слабых смертных одной только волей.

Однако Император, мучаемый кошмарами, явно будет не в настроении высовываться из дворца.

Хотя дополнительные меры всё же не помешают...

— Мы заставим его отвлечься от экзамена, нацелим взгляд на иные вещи.

— Хм... — Нихон задумчиво потёр подбородок, — К примеру, устроим поджог рядом с дворцом?

— Думай шире, — улыбка скользнула по лицу Кайоши, — Устроим поджог всего города...

— Ясно... Это звучит как рискованная авантюра. Но мысль действительно завораживает.

Признал Нихон, удовлетворённо кивнув.

Попутно его взгляд впился в уходящего Кайоши, что, видимо, решил удалиться из лаборатории.

Однако тот внезапно остановился что-то вспомнив. Затем покопался во внутреннем кармане, достал листок и передал его Нихону.

На листке был очень грубо набросаны ломанные линии и название улиц...

— Подготовь ближе к ночи несколько Пресвитеров для сопровождения по этому маршруту. Скрытносу сопровождение, без фанфар и песен с прибаутками.

— Хотите выйти в город?

Кайоши отрицательно кивнул.

— Сопровождать не меня, а Гугена.

Их бывший лидер сегодня ночью улетает. Это внезапное осознание омрачило настроение Нихона.

«Теперь мы одни напротив этого монстра...» — эти мысли были как завывания в тёмном лесу. Такие же жуткие и внезапно ошарашивающие.

***

Тёмный, опшарпанный и истрексанный из-за влаги и плесени потолок освещался тусклым светом газовых ламп.

Две трубы, разрезавшие потолок надвое, то и дело пропускали из трещин и стыков капли воды, что с отчётливым "кап" падали на пол.

Деревянная кушетка, согнутая на стыке в виде кресла, тихо поскрипивала при любом движении, а маленькие колёсики со скрипом царапали пол.

На горизонте был ещё один вопрос. Не столь важный, но всё же необходимый к решению.

Именно этот вопрос несколько тормозил развитие и в целом мешал в будущих планах — Кайоши хотел подлатать своё тело.

— Я и так безмерно красив, а с целой рукой буду просто неотразим...

Хвалился Кайоши, крутя головой перед зеркалом. Попутно он поглубже уместился в кресле-кушетке, будто находясь в парикмахерской.

Однако, в отличии от цирюльни, пол здесь был застелен не волосами, а кровью и гнусоватами сгустками гноя.

И здешний запах мыла ощущался не как филигранная спесь цветов и фруктов, а скорее жуткий аромат человеческого жира, прошедшего через термообработку и замачивания в едком растворе.

Это была личная "мастерская" Ганго. Его пристанище и место работы.

— Введи обезболивающее и распрями плоть щипцами.

Хриплым и каким-то нездоровым голосом сказал Ганго, с вороном-переводчиком на плече.

Одетый в типичные одеяния Дьякона, в купе с Вороном на плече он выглядел действительно забавно: тот же желтый балахон, чёрный фартук поверх.

Ну и всё соответствующее оборудование, вроде перчаток, маски, и не для рта, а огромные, закрывающие всё лицо, оставляя лишь прорези для глаз.

Вот такой вот "Доктор-смерть", чья работа — лечение трупов.

— Хах, надеюсь не умру до конца этой "операции".

Несмешно усмехнулся Кайоши.

Такая смерть была бы скучной, отчего это вызвало у него лёгкое чувство отторжения...

— Всё готово, — сообщила Пресвитер Ян, одетая в то же, во что и Ганго.

Только Янель выглядела ещё более вычурно из-за своих рыжих волос и явно большеватым фартуком, что выглядел на ней, как мешок. Забавно.

И так же забавно становилось когда она растягивала кожу щипцами. Причём настолько неаккуратно, что порвала некоторые участки до крови.

— Ох, как же учил Дьякон Ганго... — с натугой рылась она в памяти, но, видимо не сумев вспомнить, вдохнула.

А затем внезапно вспомнила об обезболивающих!

Тут же достала склянку с беловатой жидкостью, набрала полный шприц и тыкнула иглой прямо в участок надорванной плоти.

Приятно и очень вовремя! Кайоши чуть-ли не скрипел зубами, благодарственно сверля глазами девушку.

— В-видимо тебе ещё учиться и учиться... — скрипел Кайоши, сдерживая гортанный рык боли.

И не такое пережил. Мелочь.

Вскоре боль отступила, сменившись приятным холодом и онемением.

— Мы заменим руку на спаянную из нескольких человеских. Так что на особое качество не надейся.

Предупредил Ганго, доставая из ящика, обмотанного Аспекторными Формациями, массивный кусок ткани пропитанный кровью и едким железноватым ароматом.

— Плевать, главное чтобы функционировал так, как должен.

— Отлично, — глаза Ганго подозрительно замерцали при свете газовых ламп, — Тогда я начинаю.

Дрожащими руками и с явным отвращением, Ганго взял в руки иглу и нитки. Его зрачки, видневшиеся из прорезей, то и дело бегали влево-вправо.

Кайоши явственно ощущал от Ганго страх, неуверенность и сомнение — целый аккомпанемент эмоций. Что, признаться, приносило Кайоши удовольствие.

«Видимо травмировался» — следы событий в Подземье сказались на Ганго, комом застряв в душе и изгрызая его.

Кайоши не испытывал по этому поводу сочувствия, стыда или вины. Однако оставлять всё на волю случаю тоже не самая лучшая идея.

— Успокойся, Ганго. Даже если ошибешься, причитать не стану, — усмехнулся Кайоши, — Всё равно твои рюки-крюки на большое не способны.

— Хех, благодарю...

С явным цинизмом отметил Ганго, закатив глаза. Дрожь усилилась, но уже не из страха, а скорее гнева.

Отлично...

— Помнишь ту девушку? Как там её...

Кайоши задумался, пытаясь вспомнить имя той девушки. Но оно точно начиналось на "б".

— Бирга.

— Супчик!

Одновременно с Ганго выкрикнул Кайоши.

И это проняло горбатого.

— Спасибо за напоминание, горбатый, — Кайоши коснулся своих губ, — Ах, это вкус... А аромат, м-м-м~...

Ганго болезненно насупил брови. Боль вспышкой отразилась в его глазах. Однако дрожь в руках исчезла.

Испарилась в беззвучной ненависти...

И даже Янель, стоявшая поодаль, беспокойно протянула в сторону Ганго руку. Однако наткнувшись на предупреждающий взгляд Кайоши, не рискнула что-то говорить.

«Самый верный раб, тот чью душу ты сломил» — эти слова говорил Владстот, один из Ортонрогов, когда Кайоши ещё был юн и глуп.

— Что ж, можешь приступать. Хотелось бы побыстрее посмотреть на свою новую руку.

— Конечно, Коши...

Безучастно и депрессивно кивнул Ганго, покрепче сжав в руках инструменты.

— Отец, — на губах взыграла улыбка, — Теперь я твой отец.

Эти слова со стороны Кайоши ввели Ганго в ступор. Тот буквально на мгновение остолбенел.

А затем, переборов себя, тихо пробубнил.

— Конечно, Отец...