***

Трамвай плавно катился вперёд, и каждое его движение сопровождалось мягким, убаюкивающим стуком рельсов. Я откинулся на лакированное деревянное сиденье, наслаждаясь теплом, которое излучал пустой вагон, как будто городская магия проникла даже сюда. Держась за свою трость, я позволил себе расслабиться, наконец-то ощущая временное избавление от короткой, но достаточно напряжённой погони.

Снаружи ночной Белобог сиял, как драгоценный камень, укутанный в холодный снег. Улицы местами были покрыты белоснежным одеялом, под которым город, казалось, дремал в своей зимней тишине. Огни фонарей отбрасывали длинные тени на заснеженные тротуары, а редкие прохожие спешили укрыться от холода, оставляя после себя лишь короткие цепочки следов на морозной земле. Всё вокруг дышало той самой особой магией ночного города, где каждый уголок был словно вырезан из снега и тумана, каждая деталь – картинка из старой сказки.

Сквозь слегка запотевшее окно я видел дома, чьи крыши были покрыты белыми сугробами, и тени, которые плясали на их фасадах, создавая причудливые узоры. Где-то вдали мигали огоньки, напоминавшие о праздничных гирляндах, хотя до праздников ещё далеко. Этот город, всегда такой строгий и холодный днём, ночью казался уютным, почти приветливым. Но за всей этой внешней красотой скрывалось нечто большее. Я чувствовал это всем своим существом. Словно на невидимых нитях, что связывали меня с людьми, которые пробовали мои сладости, я ощущал их радость, удовольствие, как они делали первые кусочки и испытывали моменты счастья. Это было странное, почти мистическое ощущение – знать, что где-то в этом огромном городе мои творения вызывают улыбки. Я мог представить себе гостей, которые до сих пор сидят за столами, восхищённо обсуждают мои шедевры, не подозревая, что кондитер, за которым они охотятся в будние дни, уже давно сбежал.

Но в трамвае не было никого, кто мог бы разделить это чувство. Он был совершенно пуст, словно заброшенный. Единственные звуки – это размеренное покачивание вагонов и тихий свист ветра, пробивающегося сквозь щели оконных рам. Ни кондукторов, ни пассажиров, ни намёков на остановки. Зона водителя была отделена, но я слышал приглушённые звуки рычажков, как это обычно бывало. Однако мы проезжали мимо все остановок с непривычной скоростью, словно они были невидимы для этого поезда. Трамвай не замедлялся, а я не мог избавиться от мысли, что этот маршрут мог быть выбран специально для меня.

Я слегка усмехнулся, глядя на пролетающие мимо пейзажи ночного города.

— «Если это и впрямь план Верховной Хранительницы, я не удивлюсь, если в конце трамвай остановится прямо в её комнате», — подумал я, поднимая свою трость и крутя её в руке.

Она могла бы спланировать всё это: внезапное появление трамвая, безостановочное движение, моё лёгкое бегство. Такая многоходовка заслуживала бы восхищения и награды.

Однако в глубине души что-то тревожило. Это безостановочное путешествие начинало вызывать вопросы. Почему до меня больше никто не сел в трамвай? Почему мы проезжали мимо станций, не обращая на них внимания? Куда мы едем вообще? Моя интуиция, обострённая годами работы с самыми необычными клиентами и путешествиям по разным мирам, подсказывала, что всё не так радужно и безоблачно, как могло показаться на первый взгляд. Пока что я взял за веру, что мы направляемся в депо, и потому вагон пуст, а остановки остаются за бортом. Это казалось самым логичным объяснением. Однако одна деталь всё-таки не давала мне покоя: водитель. Тот факт, что он никак не отреагировал на моё довольно шумное появление, заставлял меня чувствовать себя неуютно.

Когда я запрыгивал в трамвай, двери были закрыты, и мне пришлось приложить усилия, чтобы их раздвинуть. Шум от скрипов старых подмороженных механизмов точно должен был привлечь внимание водителя. Тем более у него было зеркальце – небольшое, под наклоном, – через которое он мог следить за происходящим в вагоне. Но несмотря на всё это, никакой реакции. Я сидел в тишине, подслушивая ровный стук колёс о рельсы и пытаясь разглядеть его фигуру за закрытой перегородкой. Она была плотно закрыта, как будто водителю не интересны пассажиры или он просто привык к ночной пустоте.

Тем не менее, это делало поездку только более захватывающей. Мистика происходящего будоражила любопытство. Что, если это и правда какой-то хитроумный план? Что, если меня ведут прямо в ловушку, и Сервал с Пелой на самом деле переметнулись на сторону Хранительницы? Но, как ни странно, меня это не волновало. Я мог бы постучать в перегородку и попросить остановки или просто выпрыгнуть на ходу, мог бы выйти и вернуться в свою лавку, продолжить спокойный вечер с привычными делами. Но разве это не будет слишком скучно? В конце концов, в лавке меня никто не ждал… скорее всего, и времени у меня было в избытке.

Я решил отдаться случаю и продолжить путешествие по ночному городу. Мимо проносились белоснежные улицы, огни витрин, тени прохожих, спешащих укрыться от холода. Ветра, шевелящего мои волосы через приоткрытую щель в окне, оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя живым. Всё это погружало меня в особенное, почти волшебное состояние – сочетание спокойствия и ожидания чего-то необычного.

***

Мощный толчок внезапно швырнул меня вперёд, и я с силой врезался лбом в спинку сиденья.

— Чёртово пралине!.. — выругался я, когда вспышки боли прострелили голову, а перед глазами замелькали искры. Мир вдруг закружился, и на мгновение я потерял ориентиры.

Но не успел я прийти в себя, как раздался ружейный выстрел, хлёсткий, словно треск разрывающейся карамели, только вместо конфетных обёрток в воздухе разлетались осколки стекла. Звук был оглушающим. Пули, будто пчелиный рой, жужжали, пробивая окна и металлические стены вагона. Стекло летело в стороны, как ледяной град, с мелодичным, но пугающим звоном рассыпаясь по полу. Остроконечные осколки оседали вокруг меня, сверкая в слабом свете словно разбитые снежинки.

Я моментально рухнул на пол, чувствуя, как вагон содрогается под градом пуль. Трамвай не остановился, продолжая мчаться вперёд сквозь ночь, но теперь он был словно пробиваемый громом. Откуда-то снаружи доносился пронзительный свист, когда пули ударялись о металлическую обшивку, с рикошетами отскакивая в разные стороны. Тёмные тени мелькали за разбитыми окнами, но кто стрелял – я не знал. Да и не особо было желание выяснять. Я прижался к холодному полу, чувствуя, как вибрации от выстрелов передаются через металл вагонной рамы, казалось, всё вокруг – от рельсов до стен – звенело в унисон. Вокруг стоял хаос: грохот металла, лязг рикошетов, удары пуль. Свет в вагоне окончательно погас, погружая нас в почти кромешную тьму. Единственное, что я видел, – это всполохи за окнами от выстрелов, короткие, но ослепляющие вспышки, напоминающие молнии, прорезающие мрак.

На несколько долгих мгновений я полностью утратил ощущение времени. Сколько длилась стрельба – секунды или минуты – было не ясно. Время казалось растянутым, как вязкая патока, через которую я пытался пробраться.

И вот, как внезапно началась, так же быстро стрельба прекратилась. Всё стихло. Я замер, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг. Пули больше не свистели, звук разлетающихся стёкол стих, и наступила гробовая тишина, лишь тихий стук колёс по рельсам, казалось, заполнил пустое пространство. Трамвай всё ещё двигался, не снижая скорости, не останавливаясь на станциях. Я сел, осторожно потирая ушибленный лоб, и, чувствуя лёгкую сухость во рту, залез в карман, выуживая знакомую мятную конфетку. Сладкий аромат мяты заполнил рот, как только я положил её на язык. Конфета тут же начала действовать, холодная свежесть разлилась по телу, как оживляющий поток.

— Фух…

Ощущение прохлады растеклось по венам, смывая с собой остатки боли и усталости, возвращая ясность мысли и лёгкость движений. Вкус был настолько мощным, что казалось, даже воздух вокруг стал чище и легче дышать.

Когда я встал на ноги, то осмотрел вагон. Всё было в хаосе. Стеклянные осколки покрывали пол, как снег, по которому я совсем недавно бежал. Везде были следы от пуль – в стенах, сиденьях, полу. Металлические рамы вагонов издавали тихие, скрипучие звуки, когда трамвай двигался вперёд. Света больше не было: город за окном погружён в темноту, а вагонные лампы безжизненно висели над головой, словно потухшие звёзды. Глянул за окна – темнота. Но не просто мрак ночи, а глухая, зловещая темень. Улицы были пустыми, и ни одного фонаря, ни единого движения, кроме безмолвных зданий и мрачных силуэтов. Район выглядел заброшенным, вымершим, словно всё живое здесь покинуло эти места давным-давно. Только редкие радиаторы продолжали работать, растапливая снег и освещая местность вокруг себя.

Я слышал о таких закрытых районах города, где было небезопасно, но никогда туда не заглядывал. Впрочем, это не особо меня волновало. Это в первую очередь должно волновать власти, но никак не залётного кондитера.

Подойдя к кабине водителя, я вежливо постучал тростью по двери, глухо прозвучавшей в замкнутом пространстве.

— Эй! — позвал я, наклоняясь ближе. — По какому маршруту этот трамвай мчится?

Тишина после моего вопроса лишь усилила ощущение странности происходящего. Я отчётливо слышал, как за дверью продолжались осторожные, точные движения: скрип стёртых рычагов и скрипучее кресло, в котором явно кто-то сидел. Неужели водитель не собирался отвечать? Мой вопрос остался повисшим в воздухе, как будто меня просто проигнорировали.

Внезапно трамвай резко дёрнулся, словно кто-то с силой надавил на тормоз. Я не был готов к такой резкой остановке и снова ударился, но на этот раз плечом о металлическую стенку вагона. Боль была неожиданной, как и сам рывок, но я быстро выровнялся, недоумевая, что происходит.

Трамвай остановился полностью за считанные секунды. Вокруг не было ни станции, ни признаков жизни – лишь узкая, заснеженная улица, окружённая высокими, мрачными жилыми домами, которые давно не видели света. Их окна были как тёмные глазницы, пустые и безжизненные, а снег, густым слоем покрывший всё вокруг, добавлял картине ещё больше заброшенности и отчуждения. Казалось, что никто из тех, кто когда-то жил в этих домах, не вернётся сюда.

Мой взгляд невольно переключился на водительскую кабину. Как только трамвай остановился, дверь водителя вдруг резко распахнулась, и оттуда выскочил юркий молодой паренёк в серой одежде и кепке, едва скрываясь в сумраке. Он явно был очень молод, быстрый и решительный, не теряя ни секунды. Не оглядываясь, он рванул по заснеженной дороге, направляясь в проулок между двумя жилыми четырёхэтажками. Его шаги были быстрыми, уверенными, оставляя за собой чёткий след на снежной поверхности.

Я не стал кричать вслед, понимая, что окликать его было бессмысленно. Парень явно знал, что делал, и уж точно не собирался останавливаться по просьбе какого-то незнакомца. Моя интуиция подсказывала, что здесь скрывалось нечто большее, чем простая аварийная остановка трамвая.

Скорее, чем размышляя, я потянул за аварийный крючок и открыл двери вагона. Механизм с глухим щелчком сработал, и двери медленно разошлись в стороны, пропуская морозный воздух внутрь, окончательно выгоняя последнее тепло из побитого транспорта. Не раздумывая больше, я вышел в тёмный, безлюдный район. Ветер носил снежную пыль, усиливая ощущение полной изоляции. Город, казалось, уснул, забытый всеми. Этот район Белобога в ночи был таким тихим, что тишина начинала казаться чем-то угрожающим. Словно воздух сам по себе был слишком тяжёлым, густым, насыщенным какими-то невидимыми тайнами, что разлетались по холодным улицам.

Улица передо мной была пуста, лишь следы бегущего парня прерывали этот бесконечный тонкий белый покров. Мрачные фасады зданий вокруг будто наблюдали за мной, их чернеющие окна, как глаза, следили за каждым движением. Но я не мог позволить себе замедлиться. Без лишних слов, я поспешил за ним, ступая аккуратно, но быстро, пока его следы не исчезли. Всё происходящее нарастало, как снежный ком: странный маршрут, стрельба, теперь этот юный водитель, убегающий в неизвестность. Это место явно не было случайным – здесь что-то происходило, и я не мог позволить себе отстать. Оружие, стрельба на поражение, изоляция района – всё говорило о том, что мне стоило быть настороже.

***

«Почтенные Среброгривые Стражи защитят нас от врагов!

Сограждане Белобога, наши братья и сёстры! Наши гордые братья по оружию, Среброгривые Стражи!

Пока мы спим в тепле наших печей на геосущности, затянувшаяся война ни на минуту не останавливается! Как мы все знаем, бедствие, которое мы называем Фрагментумом, расширялось в последние несколько столетий. И теперь Фрагментум и монстры, которых он порождает, показывают свои клыки, поскольку коррозия продолжает усиливаться с беспрецедентной скоростью. Однажды мы одержали полную победу в Оборонительной войне, и точно так же мы не остановимся перед борьбой с чудовищами Фрагментума!

Хоть доблесть Среброгривых Стражей не имеет равных, свирепость монстров Фрагментума также растёт с каждым днём. Под защитой Архитекторов Среброгривые Стражи продолжают отбрасывать монстров, а с передовой приходят хорошие новости. Наша Великая хранительница, госпожа Коколия, заметила, что пришло время для контратаки!

Административный комитет Заклёпкограда и Торговая палата объявляют указ Верховной хранительницы: обе армии Надмирья и Подземья должны вместе выступить к Фрагментуму в Надмирье! Если мы сможем собрать всю нашу армию, мы сможем с уверенностью положить конец этой гнусной войне! Наш героический народ ещё раз одержит великую победу!

Первая Верховная хранительница Белобога, Алиса Рэнд, однажды сказала: «Жители Белобога доблестны, мудры и благословлены великим Клипотом. Несмотря ни на что наш народ всегда собирается вместе и встречает любого неприятеля!»

Сейчас самое время проявить дух Белобога. Даже если мы остаёмся в тылу, есть вещи, которые можем сделать только мы! Мы должны обеспечить бесперебойную и беспрепятственную поставку провизии Среброгривым Стражам, мы должны поддерживать стабильность снабжения геосущностью, а также должны лишить наших героев поводов беспокоиться за нас!

Пусть Архитекторы живут вечно! Пусть Белобог стоит вечно!

Да будет вечен героический народ Белобога!»

Старая листовка шуршала у меня в руках, пока я шагал по тёмной улице. Бумага уже потрёпана, краешки начали рваться, но её содержание, выведенное жирными буквами, ещё можно было разобрать. Строчки словно мерцали в тусклом свете ночи, их тусклое сияние растворялось в прохладном воздухе. Моё внимание переключалось с прочитанного текста на окрестности: неровные тени зданий нависали над узкими тротуарами, как гигантские пустые оболочки, утратившие жизнь и теплоту. Всё вокруг казалось обесцвеченным – блеклые стены домов с облупившейся штукатуркой, узкие окна с опущенными занавесками, безразличие запустения в каждом углу.

Я свернул в очередной переулок, следуя по еле заметным отпечаткам обуви на заснеженной мостовой – следам того самого мальчишки, который привёз меня сюда и сейчас с лёгкостью водил меня через запутанные лабиринты улиц, как будто знал каждый уголок этого района. Теперь я был один, окружённый тишиной и странной атмосферой запустения.

Листовка, пусть и вызывала лёгкое раздражение из-за пропагандистского тона, держала меня в раздумьях. Коррозия… Фрагментум. Слова крутились в голове, пробуждая слабые обрывки воспоминаний. Я что-то слышал об этом, когда шёл мимо каких-то памятников в центре города. Тогда я просто пропустил это мимо ушей – очередная местная легенда, древняя история, которой давно уже нет места в современном мире. Но теперь, изучая этот район, казалось, что что-то не так. Казалось, что коррозия Фрагментума здесь настоящая, а не просто миф. Моя рука непроизвольно сжала листовку сильнее. Коррозия. Если она здесь, то и сущности, порождённые ею, могут быть где-то рядом. Пространственная коррозия всегда порождает агрессивных существ, но я искренне считал, что с ними справились ещё во времена вторжения Легиона Антиматерии на эту планету. Семьсот лет назад они были побеждены и похоронены вместе с морожеными останками во льдах. Но если коррозия появилась здесь, значит всё далеко не так, как я думал.

Я остановился перед узким проходом между домами.

Передо мной возник небольшой двор, окружённый высокими зданиями. Тёмные окна выглядели пустыми, как глаза домов, наблюдающих за мной из темноты. Ни шороха, ни движения. Казалось, что весь район замер, как если бы все его обитатели спрятались за этими закрытыми дверями и окнами, затаив дыхание, ожидая чего-то. Следы оборвались у лестницы, ведущей к парадной двери. Высокая, массивная дверь выглядела старой и изношенной, словно пережила не одно десятилетие.

Я замер на мгновение, прислушиваясь к окружающим звукам, но слышал только тяжёлую тишину. Никакого движения, ни единого признака жизни. С улицы не доносилось ни шума автомобилей, ни голосов прохожих – только мёртвая тишина.

Отбрасывая мысли и убирая листовку в карман, я потянулся к двери, рука скользнула по холодной поверхности металла. В этот момент в голове снова мелькнули строки из листовки:

«…бедствие Фрагментума расширяется… Среброгривые Стражи держат оборону, но монстры усиливаются…»

Толкнув дверь, я вошёл внутрь. Тишина внутри подъезда казалась густой, подавляющей, словно воздух здесь был застыл, как застывший момент времени. В тёмном коридоре не было слышно ни единого звука, а слабое мерцание света от звёзд с ночного неба постепенно исчезало, оставляя меня наедине с мраком.

Закрыв дверь за собой, я замер, давая глазам привыкнуть к полумраку.