***

До чего может дойти властная женщина в желании получить тортик?

Этот вопрос я задавал себе не один раз, сталкиваясь с самыми разными личностями за свою карьеру кондитера. Я умею творить всё что угодно на своей скромной кухне, от мелкой карамельки до многоярусных тортов с невероятными украшениями из ингредиентов родом с разных планет. Но каждый раз, когда я думал, что уже знаю предел, на который способна женщина в своём сладком желании, жизнь подкидывала мне сюрприз. Женщина, пожелавшая сладкое, способна на всё. И это никакая не фигура речи, что подтверждают ребята, которые гоняются за мной по Белобогу уже который день.

— Стой!..

— По приказу Верховной Хранительницы!..

Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Как только я попался на глаза Среброгривым Стражам, эта безумная гонка началась снова. Всё, что я хотел, – это спокойно добраться до своей лавки и вернуться к работе, но, увы, они не давали мне шанса. За последние две недели мой статус в этом замёрзшем городке изменился, от «никому неизвестного кондитера» до «довольно известной личности». Оказывается, кондитер по имени Адам Конфетти, красив собой, приятно пахнет и творит чудеса на заказ за смешные деньги, стал интересен не только простым любителям сладкого. Молва обо мне разлетелась быстро – недорого, вкусно и продукты такие, что пальчики оближешь! Где ещё в Белобоге можно найти такие экзотические ингредиенты? Вот и стал я мишенью интереса местной верхушки власти.

Но я парень с характером и слегка просахаренными мозгами. У меня есть свои принципы, особенно когда дело касается властных женщин, которые привыкли получать всё, что хотят, по первому щелчку пальцев. Хочешь тортик? Приходи сама, либо жди появления двери моей лавки у себя на пороге. Всё просто. Приглашения на аудиенцию через третьих лиц? Нет уж, спасибо. У меня и без того хватает заказов, чтобы ещё тратить время на аудиенции с Верховной Хранительницей. В общем, отказывал я ей вежливо, но твёрдо, за что тут же поплатился.

Сначала меня пытались заманить всякими посулами и подарками – обещали всяческие «плюшки», в прямом и переносном смысле, – но затем, когда я снова отверг их предложения, дело перешло в иную плоскость. Местная стража вдруг заинтересовалась моими налогами и регистрацией бизнеса. Пытались взять меня под предлогом нарушения каких-то законов, а там, как и следовало ожидать, кто-то должен был бы прийти меня вызволять… и потребовать свою сладкую плату.

Но я не собирался так просто сдаваться. Слишком уж принципиально для меня было не покоряться прихотям властной женщины, сидящей в Форте Клипота, местной обители власть имущих. Поэтому, когда меня пытались арестовать, я каждый раз убегал от стражей, и это постепенно стало некой городской забавой. Мой способ бегства был довольно изобретательным: сладости, используемые как оружие. Например, карамельные бомбы, которые я очень любил за их универсальность и весёлый безобидный эффект.

— Он наверху, на лестнице! — кричал один из стражников, заметив меня. — За ним!

Сегодня я решил сбросить их с хвоста в подземной части трамвайного маршрута.

Я бросился вниз по широкой лестнице, а затем, быстро перебежав на другую платформу по мостику, быстро побежал обратно наружу по такой же длинной каменной лестнице. Стражи кинулись вслед за мной, но теперь толпой удобно скопились на узкой лестнице.

Как раз то, что нужно!

Пробежав где-то половину пути вверх, я ухмыльнулся и вытащил из карманов две огромные горсти розовых шариков. Развернувшись на месте, я с улыбкой кинул их вниз. Шарики, чуть дребезжа, покатились и поскакали по ступеням, хаотично рассыпаясь по сторонам, и стражники, наступая на них, начали тут же падать. Тонкие оболочки шариков трескались, и из них вытекала густая карамель, которая тут же намертво приклеивала их к лестнице и своим товарищам рядом.

— Чёрт!

— Вот же мерзавец!

— Это новые сапоги! Нееет!

Вид того, как они барахтаются в сладкой ловушке, заставил меня рассмеяться, хотя в душе я ощущал лёгкую печаль. В конце концов, они тоже лишь выполняли чью-то прихоть, и это делало их положение даже чуть-чуть жалким.

— Друзья! — крикнул я находясь уже сверху, чтобы их подбодрить. — Не нужно так расстраиваться. Лучше посмейтесь над всем этим! Подумайте, почему вы, стражи Белобога, оказались в такой нелепой ситуации, и кто вас сюда направил, а я пока пойду и продолжу своё сладкое дело! Чао!

С этими словами я развернулся и отправился дальше, в сторону своей лавки. Пусть Верховная Хранительница знает, что тортик просто так ей не достанется!

Конечно, я мог бы просто открыть дверь в лавку, как только окажусь у первой попавшейся двери, и избежать всех этих гонок. Но разве в этом был бы хоть какой-то интерес? Ведь здесь, в Белобоге, единственном оставшемся городе на планете, развлечений не так уж и много. А что за жизнь без них? Порой сердце требует адреналина, и тогда ничего не поделаешь – бегать от Среброгривых Стражей становится настоящим спасением от скуки. Возможно, именно по этой причине я так упрямо избегаю повелительницу снежных земель. Эти погони – моя собственная игра с системой, моё маленькое, но важное приключение. Каждый раз, когда они гонятся за мной, я чувствую прилив энергии и радости, словно все это – не просто побег, а своеобразный вызов. Стражи, пытающиеся схватить меня, всего лишь пешки в этой игре, и каждый раз я оказываюсь на шаг впереди.

Хотя, если быть честным, я понимаю, что рано или поздно эта женщина со льдом в сердце, которой никто и никогда не осмеливался перечить в таких «пустяковых вопросах», преодолеет свою гордыню. Она непременно спустится в город сама в своих сапожках с серебряными пряжками, которые блестят на солнце, как лёд. И, возможно, тогда, лицом к лицу, она наконец потребует свой торт с глазу на глаз. Но это будет не сегодня.

Сегодня меня ждало дело, которое с лёгкостью перекрывало даже самые захватывающие погони. Один щедрый заказчик поручил мне приготовить нечто действительно особенное к важному событию – свадьбе. Вечером новоиспечённые супруги устраивают роскошный банкет в одном из лучших заведений Белобога, и на этом празднике именно я буду отвечать за сладости. Роль главного кондитера выпала мне благодаря Сервал, хорошей подруге невесты. Как только она узнала о свадьбе, сразу предложила мою кандидатуру.

Сервал – девушка необыкновенная: блондинка с острым умом, природной красотой и золотыми руками. Музыкант и механик в одном лице, она проживала и работала в своей уютной мастерской на центральной площади Белобога, где ей подвластно было всё – от починки сложных приборов до создания музыкальных шедевров. Изначально наши пути пересеклись в сообщениях в смартфоне из-за заказов на торты. Сначала она просила сделать десерты для своих подруг, потом – для друзей подруг, и вскоре я оказался в её мастерской настолько часто, что это стало привычкой.

Мы быстро нашли общий язык, и так завязалась наша дружба. Я снабжал её самыми разными сладостями в обмен на помощь с заказами и информацией. И это была весьма выгодная сделка для неё, учитывая дефицит продуктов и нешуточные цены на кондитерские изделия в этом мире. Сама же она предложила такой бартер, и на тот момент это казалось идеальной сделкой. Со временем я понял, что в её мастерской всегда царит необыкновенная атмосфера – здесь жизнь шла по своим законам, между стуком инструментов и нежными звуками её гитары. Чем больше я бывал в этой тихой гавани среди механических деталей и старинных музыкальных инструментов, тем больше мы узнавали друг о друге.

Сидя в её мастерской за чашкой горячего чая, мы часто вели разговоры о жизни в Белобоге. Сервал рассказывала мне о людях, о городских сплетнях, о законах, которые менялись в зависимости от прихотей властных дам. Она сразу же с нашей первой встречи поняла, что я – чужак в этом холодном мире. Мои манеры, стиль одежды, и даже способ вести дела отличались от местных. Но Сервал была достаточно мудра и умна, чтобы не докучать с вопросами напрямую. Вместо этого она, не упуская удобных моментов, умело выуживала информацию, которая её интересовала, через лёгкие беседы. Её природное любопытство объяснялось тем, что жители Белобога уже давно потеряли связь с внешним миром. Любая возможность узнать что-то новое была для них редкостью, как глоток свежего воздуха в запертом пространстве.

Я не спешил раскрывать все карты, но когда разговор заходил о том, кто я на самом деле, я честно рассказывал, что являюсь владельцем волшебной лавки сладостей, волей судеб, оказавшейся в Белобоге. Там я и хозяин, и кондитер, и продавец – всё в одном лице. Именно лавка, как оказалось, заинтересовала Сервал больше всего. Я видел, как её глаза загорались каждый раз, когда я рассказывал о чудесах, которые своими руками создавал на своей кухне. Всё, от карамельных домиков до экзотических десертов, звучало так необычно и волшебно, что неудивительно, почему она так сильно хотела увидеть это место своими глазами.

Лавка стала для неё чем-то вроде мифической сказки, особенно в мире, где чудеса и новизна – настоящая редкость. Её тянуло туда не только из-за любопытства, но и потому, что кому бы не захотелось хоть раз попасть в сказку?

Но просто так впустить её в это место я не собирался, хотя проблемы в этом не было никакой. Воспользовавшись её неожиданным восторгом, я решил добавить немного игры в наши отношения. Чтобы поддерживать лёгкую интригу, я поставил условие: если она сможет найти по-настоящему крупный и интересный лично мне заказ, я подарю ей гостевой ключ от лавки сладостей. Этот ключ был не просто символом доверия – он открывал дверь в мой сладкий мир и давал доступ к угощениям в любое время и в любом месте, куда бы я ни перенёс свою лавку. В мире Белобога, где доступ к новым вещам был крайне ограничен, подобный подарок воспринимался почти как чудо. Это было куда лучше, чем просто экскурсия на один раз. И мне действительно хотелось поддерживать связь с этим миром и его людьми, а Сервал на данный момент стала единственным достойным кандидатом на получение ключа.

Конечно, прошлые хозяева лавки устраивали для этого целые испытания, но я, в свою очередь, просто вручал ключ тем, кто вызывал у меня симпатию и с кем выстраивались дружеские отношения. Пусть это и выглядело как игра, однако небольшие условия, вроде того, что я поставил перед Сервал, делали процесс чуть более интересным и забавным.

И вот, как по волшебству, спустя всего несколько дней, Сервал обрадовала меня отличной новостью. Она нашла для меня заказ на изготовление сладостей для свадебного торжества начальницы типографии и капитана Среброгривых Стражей. Это был идеальный заказ. С одной стороны, я смог бы продемонстрировать свои кулинарные способности перед влиятельными горожанами, с другой – у меня появилась возможность лично понаблюдать за своими преследователями в неформальной обстановке. Я не мог не улыбнуться, осознавая иронию ситуации: я, которого они безуспешно пытались поймать уже несколько недель, приготовлю для них торты и десерты, и они даже не заподозрят ничего. К тому же мои сладости попробуют обычные люди, а не Хранительница, довольствующаяся сейчас по слухам от Сервал редкими сладостями, которые иногда доходят до неё через третьи руки.

Принял я заказ с большим удовольствием. Ведь именно этот момент означал, что Сервал выполнила свою часть сделки. После банкета, по завершению всех свадебных торжеств, я намеревался торжественно вручить ей гостевой ключ от моей лавки. Найти такой точный и крупный заказ – задача не из лёгких, но она справилась. Заслужила. Честно говоря, я даже был приятно удивлён её настойчивостью и умением найти подходящих людей. Реально молодец.

По приходу в лавку я сразу направился на кухню, где царила приятная тишина. В воздухе ещё витал лёгкий аромат свежевыпеченных коржей, карамели и шоколада. В голове уже складывался образ того, как будут выглядеть торты и десерты в ресторане: многослойные, яркие, с элементами, которые могли бы удивить не только гостей, но и самих жениха с невестой.

Все десерты для свадебного стола уже давно были готовы и дожидались своего часа.

Оставалось лишь взяться за главное произведение – трёхъярусный торт, которому суждено было стать центральным символом праздника. Я стоял перед пустым центральным столом, готовый сотворить нечто особенное, не просто десерт, а целую историю, в которой заключалась идея долгой любви и лета – чего-то далёкого и неизвестного этим людям. Летние мотивы в Белобоге были не просто редкостью, их здесь попросту не существовало. И именно этот контраст делал торт таким важным.

Взяв в руки первое подготовленное тесто, я почувствовал, как его мягкость легко поддаётся под пальцами. Каждый ярус имел своё значение: самый нижний символизировал фундамент, основу любых отношений, он был самым большим и прочным, приготовлен из густого ванильного теста, словно корни, которые держат всё остальное. Я смешивал ингредиенты тщательно, каждый раз проверяя текстуру, которая должна была быть идеальной. Каждый корж медленно поднимался в духовке, наполняя кухню сладким запахом, и, когда я доставал его, на поверхности не было ни единой трещины – гладкий, ровный, как положено прочной основе.

Средний ярус был уже более лёгким и воздушным. Я добавил в него свежие ягоды из своих запасов, пусть даже это и была небольшая имитация тех ягод, что росли в жарких краях. Но суть была в другом – этот слой символизировал то, что наполняет отношения со временем, некие сладкие моменты, что придают любви свою глубину. Я медленно вмешивал ягоды в тесто, наблюдая, как оно приобретает мягкий розоватый оттенок. Корж поднялся ровно, как я и хотел, пропитанный ароматом лета, которого здесь никогда не знали.

Третий, самый маленький, завершал композицию. Для него я выбрал лёгкий миндальный бисквит – изысканный, нежный, который символизировал завершённость. Я осторожно замешивал миндаль, постепенно добавляя его в тесто, чтобы сохранить его структуру лёгкой и нежной, но достаточно плотной, чтобы удерживать верхушку всего торта.

Когда все три яруса были готовы и полностью остыли, я начал собирать торт. На каждый корж я накладывал слой крема – густого, сливочного, но не слишком тяжёлого. Взбивая его, я чувствовал, как руки, словно на автомате, повторяют знакомые движения, но это не умаляло важности процесса. Я хотел, чтобы крем лёг идеально, без единой помарки, и поэтому тщательно выравнивал его шпателем. Когда первый ярус был покрыт, я аккуратно поставил на него второй, затем – третий. Каждый раз я делал шаг назад, чтобы убедиться, что всё ровно, что торт выглядит гармонично.

После сборки я взялся за украшение.

Здесь нужно было создать иллюзию летнего дня – цветов, фруктов и зелени, которые обычно никогда не увидишь в этом холодном мире. Я начал с того, что украсил края торта карамельными лентами, напоминающими солнечные лучи. Затем добавил цветы, сделанные из сахарной мастики. Они выглядели настолько живыми, что казалось, вот-вот раскроются под светом негреющего здесь солнца. Я тщательно подбирал каждый оттенок, чтобы цветы не выглядели чужеродными, а будто вплетёнными в ткань жизни. На верхушку торта я водрузил сердце из белого шоколада. Это был символ любви, который связывал все три яруса вместе.

Когда я закончил, передо мной стояло настоящее произведение искусства. Оно было не просто тортом – это был целый мир, созданный для тех, кто никогда не видел лета, но верит в тепло и вечную любовь. Я сделал шаг назад и осмотрел свою работу. Это был момент удовлетворения, смешанного с лёгкой грустью. Я знал, что этот торт станет одним из лучших, что я когда-либо делал, но он будет съеден в считанные часы. Однако его символика, я надеялся, останется в сердцах тех, кто попробует хотя бы кусочек.

Я любовался своим творением – свадебным тортом, который в этот момент казался мне настоящим произведением искусства. Каждая деталь была выверена до миллиметра, каждый слой крема сиял идеальной гладкостью. Я погрузился в процесс настолько, что не замечал ничего вокруг, пока рядом не раздался странный шорох. Внутри меня что-то дёрнулось, и, не раздумывая, я резко обернулся, метнув в сторону пластиковый стаканчик.

Со стуком он угодил прямо в лоб… Искорки, которая, как это бывало почти всегда, возникла из ниоткуда.

— Ах! — сдавленно выдохнула она, потирая лоб.

На её милом лице вспыхнуло раздражение, её яркие, сверкающие красные глаза сузились, и в них, словно огоньки, разгорелась искра негодования.

Она выглядела как всегда ярко и дерзко. Каштановые волосы, собранные в два хвоста, струились по плечам и спине, украшенные алыми лентами, которые контрастировали с её бледной кожей. На боку её головы крепилась маска с узорами, и эта деталь добавляла её образу загадочности. Её наряд был не менее впечатляющим: красное платье с золотыми вставками плотно облегало её стройную фигуру, а длинные рукава свободно спадали, словно крылья. Каждый её шаг был пропитан уверенностью и слегка капризной грацией.

— Оу, кажется, у меня гости, — я с улыбкой попытался смягчить её негодование, зная, как быстро она может воспылать.

Её глаза всё ещё сверкали недовольством, но в них не было настоящей злобы — скорее игривое раздражение. Она поджала губы и приподняла одну бровь, а потом, с лёгким оттенком сарказма, протянула:

— Сладкий мастер, а сладкий мастер, ты всегда такой меткий, или это для меня специально? — её голос был ровным, но я мог уловить в нём нотку упрёка, скрытого за игривой интонацией.

— Всё для тебя, — ответил я, стараясь выглядеть беззаботно.

Искорка, кажется, не была по-настоящему зла, но её прищур и приподнятая бровь говорили о том, что она не упустит возможности поддеть меня.

— Я вижу, — продолжила она, подходя ко мне ближе, её движения были плавными и уверенными, словно у хищной кошки. — Чуть не убил меня, негодяй… — она сделала шаг вперёд, теперь между нами было едва ли несколько сантиметров. Я мог почувствовать её дыхание и уловить лёгкий аромат её духов. — Почему на сообщения не отвечал? У меня столько всего произошло, а мой сладкий мастер куда-то неожиданно пропал… Я волновалась, знаешь ли! А ты тут, оказывается, свадебные сладости штампуешь, пока твоя любимая клиентка тоскует, переживает, не ест и не спит. Мне таких трудов стоило тебя найти…

Её слова резанули меня.

Виноватым себя я не ощущал, ведь пропал не по своей воле, но её искренность пробудила лёгкое чувство стыда. Она стояла передо мной, прямо на грани между упрёком и тоской, а в её глазах вспыхивали неподдельные эмоции. Её обида была настоящей, и я не мог этого игнорировать. Мои руки сами собой протянулись, и я обнял её – не потому, что чувствовал вину, а потому что так привык. Для нас обоих объятия с давних пор были универсальным средством утешения и ободрения. Она так же прижалась ко мне, уткнувшись носом в плечо, вдыхая мой сладкий аромат.

— Прости. Лавка решила посвоевольничать и отправила меня на эту планету, где связь не работает, и я не могу самостоятельно выбраться. Можно сказать, я оказался в небольшой ловушке, — я говорил спокойно, стараясь не разрывать наше объятие, чтобы дать ей время прийти в себя. — Лучше расскажи, как ты сюда попала? За всё это время никто из других владельцев ключей не приходил.

Она подняла голову и лукаво улыбнулась, её глаза вновь заискрились тем привычным огоньком веселья и игривости.

— Хе, а я ключом твоим почти никогда и не пользовалась, — с хитрой улыбкой ответила она, делая шаг назад, чтобы снова обнять себя привычной уверенностью. — Иначе никаких сюрпризов не устроишь. У меня свои методы.

— Что ж, в любом случае рад тебя видеть, — ответил я, внимательно наблюдая за её реакцией.

Она выглядела довольной, как кошка, которой наконец-то удалось поймать мышь.

— Скучал по мне? Скажи честно, вспоминал обо мне? — её голос был мягким, но в нём чувствовалась внутренняя игра.

Она ожидала от меня что-то большее, но я знал, что не стоит идти у неё на поводу.

— Да, когда отдраивал кастрюлю, которая пострадала от твоих изысков в прошлый раз, — усмехнулся я, вспоминая, как Искорка пыталась что-то приготовить в прошлый раз.

Отличная нефть получилась, но кастрюлю спасти не удалось.

Девушка засмеялась, её лицо озарилось игривой улыбкой.

— Главное, что не забываешь, — подмигнула она мне, и я почувствовал, как атмосфера снова смягчилась.

— Так что, нужна какая-то сладость? — спросил я, переходя к делу.

— Нет, пока нет, — ответила она, оглядывая кухню. — Я здесь ради одного сладкого мастера, который куда-то пропал. Но вижу, ты в любом месте найдёшь кому свои сладости скормить…

Искорка подошла к свадебному торту, её взгляд стал оценивающим, и я понял, что она что-то задумала. Чуйка, так сказать.

— Ах! Я поняла! Ты готовишь сюрприз к нашей свадьбе! — театрально воскликнула она, поднося руку к лбу. — Ай-ай, я всё испортила…

— Что-то не припомню, чтобы делал тебе предложение руки и сердца, — с ухмылкой заметил я.

— Но никогда не поздно это исправить, — она снова подмигнула, её голос стал ещё более кокетливым. — И к слову, ты ведь обещал, когда я была маленькой, что стану леди Конфетти, когда вырасту. Пора бы уже делать предложение, я так считаю.

— Но разве ты выросла? — я решил поддеть её, глядя на её невысокую фигуру. — Всё такая же мелкая…

Её глаза сверкнули, и в руках внезапно появилась вилка с ложкой, направленная прямо на торт.

— Ах так?! Мелкая, значит, да?! — её тон был полон решимости, и я уже знал, что это очередная её шалость. — Если торт не на мою свадьбу, тогда он не достанется никому!

— А фиг тебе! — с криком я мгновенно оказался перед ней, ловко закинув её на плечо.

Она тут же начала брыкаться и возмущаться, пытаясь вырваться, но я крепко держал её, наслаждаясь её слабым сопротивлением.

— Эй! Так нечестно! — она извивалась на моём плече, пытаясь освободиться, но её силы явно не хватало. — Тортик! Нет!

— Какой тебе тортик? — я весело сказал, продолжая щипать её за бедро. — Ты уже наелась на десять лет вперёд. Никаких сладостей тебе.

— Ах!.. Ах ты!.. — она задыхалась от смеха и возмущения, и её брыкания стали ещё более отчаянными. — Как щипать меня за попу – это пожалуйста, а как жениться – так мелкая!

— Всё верно, — ответил я, смеясь, и выходя с ней на плече из кухни.

Так свадебное украшение было спасено.