***

Второй этаж клиники встретил нас тишиной, но это была не спокойная, расслабляющая тишина, а напряжённая, наполненная тяжёлым дыханием, редкими приглушёнными разговорами и надрывным кашлем, доносившимся из дальнего угла. Воздух был тяжёлым, пропитанный запахами антисептиков, спёртого влажного камня и чего-то ещё – слабого, металлического, словно ржавчина и кровь.

Койки стояли рядами, вдоль стен, огороженные ширмами друг от друга, и почти все были заняты. На них лежали люди – в основном крепкие мужчины, шахтёры, с обветренными лицами, огрубевшими от постоянной работы под землёй. Они выглядели усталыми, измождёнными, и почти все имели явные следы недавних травм: руки в тугих бинтах, плохо обработанные ожоги, повязки на головах, рёбра, перебинтованные поверх тонких рубах. Некоторые сидели на своих местах, опираясь на колени, рассеянно уставившись в пол, погружённые в собственные мысли.

Я медленно провёл взглядом по их лицам.

Большинство были молчаливы, кто-то лениво поднял глаза, но вскоре снова опустил, безразлично. В углу старый мужчина, судя по одежде тоже шахтёр, кряхтя, пытался сесть, но тут же скривился и замер, тяжело дыша – в глазах мелькнула боль, но он её тут же спрятал, словно это было частью его обычной жизни.

Нехватка медикаментов бросалась в глаза. У некоторых раны явно требовали более серьёзного ухода, чем могли предложить простые бинты и грязноватые куски марли. Несколько человек выглядели бледными, слишком ослабленными, как будто им давно требовалось хорошее лечение, а они просто не могли его получить. Я видел, как кто-то украдкой поглядывал на стеклянные шкафчики у стены, где раньше, наверное, были медикаменты. Сейчас там оставались лишь пустые банки, несколько пузырьков с мутной жидкостью да потрёпанные упаковки с растаявшими пластинами таблеток.

Я стал лучше понимать, почему Наташа согласилась принять мою помощь несмотря на то, что я был для неё полным незнакомцем. Блокада сделала своё дело. В Подземье не хватало всего, а в условиях продолжающихся боевых действий даже в Надмирье некоторые медикаменты были в дефиците. Здесь же ситуация выглядела катастрофически.

Но несмотря на всю эту безнадёжность, Наташа не позволила мне сразу же раздавать леденцы. Она хлопнула в ладоши, заставляя пациентов обратить на нас внимание.

— Уважаемые друзья, хочу отвлечь вас ненадолго и представить вам нашего нового… друга, — её голос был уверенным, но в глазах читалась доля сомнения. Она не хотела давать ложных надежд. — Его зовут Адам Конфетти. Он сегодня принёс нам кое-что необычное. Особые «лечебные сладости», которые могут заменить часть недостающих препаратов.

Несколько человек настороженно переглянулись. Кто-то слабо усмехнулся, кто-то хмуро посмотрел на меня.

— Однако, — продолжила Наташа, чуть повысив голос. — Я не могу взять на себя ответственность за неизвестные препараты. Решение принимать их или нет остаётся только за вами. Но я напомню, что наши запасы сейчас на исходе, а другие поставки нам пока не светят.

Несколько секунд в зале стояла тишина. А потом кто-то хрипло рассмеялся.

— Если не поможет, так хоть сладкого пожрём, — буркнул мужчина с перевязанным плечом, криво ухмыляясь.

Это сломало напряжение. Кто-то одобрительно кивнул, кто-то с сомнением, но всё же потянулся ближе, чтобы рассмотреть, что я собираюсь предлагать.

Я снова разложил все сласти на одном из столов и, взяв всего по немногому в руки, начал раздачу осторожно, с расспросов. Подходил к одному, к другому, спрашивал, как они себя чувствуют, сверял их жалобы с тем, что говорила Наташа. Одним я дал леденцы от воспалений, другим – от высокой температуры и болей.

Чем больше я наблюдал за ними, тем яснее понимал: эти люди не просто болели. Они медленно угасали. Их организмы были истощены. Одними леденцами тут многого не сделаешь.

— Воздух у нас в Подземье тяжёлый, — тихо сказала Наташа, наблюдая, как один из пациентов пробует свой леденец. — Фильтры не менялись годами и Ядро печи порой выбрасывает в воздух ядовитый дым, мы делаем, что можем, но… — она устало покачала головой. — Еда… порошки, консервы, разбавленные заменители. Витамины, минералы? Ха. Мы давно о них забыли. А солнце…

Я медленно кивнул.

— Некоторые его никогда не видели, — добавила она, выдыхая.

Я продолжал работать. Видел, как один из шахтёров, недавно сгорбленный от боли, вдруг медленно разогнулся, моргая от удивления. Другой, задыхавшийся, вдруг глубже вдохнул, потом ещё раз, словно проверяя себя. Вокруг начали шептаться, переглядываться. Те, кто сомневались, теперь выглядели куда менее уверенными в своей правоте.

Прошло где-то минут тридцать. Почти все получили свою порцию, и на этаже стало чуть… светлее и радостей. Атмосфера сменилась. Даже те, кто ещё недавно молча лежал, теперь разговаривали, переговаривались друг с другом. Где-то кто-то пошутил, кто-то засмеялся. Это было странно видеть – эту маленькую, но такую важную перемену. Странно, но приятно. Сладости продолжают дарить людям радость, что радовало уже меня самого.

Наташа, пробежавшись взглядом по своим пациентам, выудила из коробки один из леденцов, покрутила его в пальцах, затем сунула в рот.

— Хм… интересно, — пробормотала она, ловя мой взгляд.

Я усмехнулся.

Когда обход был закончен, она тяжело выдохнула, кивнула мне и махнула рукой:

— Адам, идёмте. Нам стоит обсудить это в более спокойной обстановке.

Она вывела меня в одну из небольших комнат отдыха.

Здесь было тесновато, но уютно. Узкое пространство казалось почти камерным, словно предназначенным для коротких передышек среди суеты. Потолок низкий, освещение тусклое, но тёплое, создающее мягкие тени на стенах. Старый диван в углу – тёмно-коричневый, с продавленными подлокотниками и слегка облупленной тканью, но при этом хранивший в себе какой-то особенный комфорт. Его явно не раз латали, перетягивали тканью, чтобы продлить срок службы, но он всё ещё скрипел, когда на него опускались.

Я плюхнулся на него, чувствуя, как подо мной слегка прогибаются пружины, а Наташа осталась стоять, задумчиво уставившись в стену. В её пальцах вертелась пустая коробочка от леденцов – она машинально прокручивала её, словно пытаясь понять что-то важное, но ускользающее.

В комнате пахло слабо ощутимым ароматом травяного чая – судя по всему, кто-то недавно пил его здесь, но теперь напиток остался только в виде воспоминания на воздухе. Рядом с диваном стоял маленький столик с потёртой поверхностью, на нём лежала раскрытая книга с пожелтевшими страницами – видимо, кто-то оставил её, отвлёкшись на дела.

— Признаюсь честно, — наконец заговорила Наташа, её голос звучал приглушённо, будто бы она ещё не до конца вернулась в реальность. — Я верила, что в жизни случаются чудеса… но до последнего думала, что это не тот случай.

Она перевела на меня взгляд – тёплый, изучающий, чуть настороженный, но уже не такой сомневающийся, как раньше. И внезапно улыбнулась.

— Но я рада, что ошибалась.

Я чуть приподнял бровь, с интересом выжидая, что она скажет дальше.

— Незнакомый продавец сладостей, попавший в Подземье загадочным образом, сумел за считаные минуты поставить на ноги целую бригаду шахтёров, — её голос звучал так, словно она пыталась осмыслить эту фразу, повторяя её вслух. — Впору поверить, что ты совсем не простой человек из Надмирья.

— А если я скажу, что я волшебник из другого мира, а моя магия – это сладости и радость, ты мне поверишь? — спросил я, усмехнувшись.

Наташа прищурилась, внимательно рассматривая меня, словно пытаясь разгадать скрытую за словами правду.

— Как ни странно… в это верится куда больше, чем в историю про простого кондитера, случайно оказавшегося в Подземье.

Я пожал плечами.

— Хех, если отбросить детали, то это чистая правда. В Надмирье я работаю уже давно, меня знают многие, а недавно я даже начал официально регистрировать свой бизнес. Но это нисколько не мешает мне быть "слегка волшебным" и "слегка из другого мира".

— Интересно… — протянула она, опускаясь на стул напротив. — Но я не припомню никого вроде тебя. Что же привело слегка волшебного кондитера из другого мира на Белобог?

Я на секунду задумался, а затем спокойно ответил:

— Я, в первую очередь, кондитер. Моё дело – дарить людям радость через сладости. А где эти люди живут – не так важно. В ваш мир я… попал случайно. Или, если хочешь, застрял. В один момент моя лавка просто открылась на центральной площади Надмирья – и с тех пор я ограничен только этим миром. Но я не жалуюсь. Наоборот, изучаю его, людей, их жизнь. И вот, совершенно случайно оказался в Подземье.

Наташа мягко улыбнулась, покачав головой.

— А мне кажется, что не совсем случайно.

— Судьба?

— Похоже на то, — кивнула она. — У нас действительно большие проблемы с медикаментами. Они были всегда, но сейчас ситуация стала критической. Плюс недавняя авария на шахте…

Она устало провела рукой по волосам, снова задумавшись.

— Ещё день или два – и несколько человек со второго этажа могли бы просто не проснуться. А сейчас они готовы хоть домой идти, радуясь, как дети.

— Я рад помочь, — скромно улыбнулся я.

Она немного помолчала, а потом решительно пересела на другую половину дивана.

Я заметил, как её спина стала чуть напряжённее, а пальцы снова нервно покрутили пустую коробочку.

— Адам… можно на "ты"?

— Конечно.

— Думаю, ты уже понял, в каком состоянии медицина в Подземье. Всё очень плохо. И я хочу договориться с тобой о поставках таких же леденцов для нашей клиники.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Да, я не так давно заявила, что не могу ничего покупать, но мнение имеет свойство меняться, особенно когда открываются новые возможности. У меня самой и у клиники средства ограничены, но у меня есть выход на Олега, главу "Дикого Огня". Их ресурсы куда больше, чем у меня одной. К тому же, мы сможем обсудить вопрос с поездом и техническими тоннелями.

По её тону было ясно: этот вопрос для неё действительно важен.

Я задумался.

— Я готов помочь и клинике, и людям Подземья, — ответил я после паузы. — Причём на безвозмездной основе. Как с лекарственными сладостями, так и с обычной едой. Но вот насколько мне хватит запасов…

В уме я быстро прикинул, что у меня есть на складе и сколько всего я смогу произвести в ближайшее время.

— Безвозмездно? — Наташа удивлённо моргнула. — Адам, это… конечно, великодушно. Но то, что мы живём в дефиците, не значит, что у нас совсем нет денег. Я понимаю, что ингредиенты и твоё время тоже чего-то стоят. Не хочу быть в долгу.

Частая реакция на то, что продавец сладостей предлагает оптовую партию бесплатно. Они думают, что я добрый до наивности или просто плохо разбираюсь в жизни. Но знали бы они…

В моём списке клиентов есть такие люди, что за один десерт можно было бы прожить сотню лет, ни в чём себе не отказывая. Один пирожок с начинкой, приготовленной по забытому рецепту древних мастеров, – и ты миллионер. Карамель с нотами эфемерных эмоций, способная пробудить воспоминания детства, – и ты не просто богач, а легенда.

Но деньги мне не нужны. В них нет вкуса, нет радости, нет настоящей магии. Я получаю удовольствие от процесса создания десертов, и он для меня сродни сильнейшему опьяняющему веществу – стоит начать, и остановиться уже невозможно. Это как творческий наркотик, которым я готов делиться с другими.

Кроме того, моя лавка не совсем обычная. Основные ингредиенты восстанавливаются со временем. Мне не приходится беспокоиться о поставках, не нужно искать поставщиков сахара или муки – лавка заботится об этом сама.

Так что я, по сути, не теряю ничего, кроме разве что времени. Но его у меня предостаточно.

А «куча свободного времени» + «Адам Конфетти» – на выходе дают самые разные проблемы.

Наташа же просто качает головой. Она привыкла к тому, что за всё в этом мире приходится платить, и факт того, что я не хочу ничего взамен, выбивает её из привычных рамок.

Я улыбнулся, встретившись взглядом с Наташей.

— Наташа, прошу, не забывай, что я "слегка волшебный". Для меня это хобби.

Она задумалась, покручивая в пальцах пустую коробочку от леденцов.

— Хобби, говоришь… Но ведь сладости, ингредиенты, время – всё это чего-то да стоит. Я понимаю твоё желание помочь, но всё же…

Я кивнул, заранее предвидя её сомнения.

— Я рассматриваю это как вложение в будущее. Белобог – последнее поселение на планете. Чем больше людей я вылечу и накормлю, тем больше у меня будет клиентов в будущем, тем больше радости будет в этом мире. Люди, которые сейчас умирают без лекарств и нормального питания, в другой ситуации могли бы стать постоянными покупателями и просто счастливыми людьми. Если они выживут, у них будет шанс жить дальше, работать, зарабатывать. И когда-нибудь они смогут позволить себе не только лечебные сладости, но и просто сладости для удовольствия.

Наташа удивлённо посмотрела на меня, потом хмыкнула и покачала головой.

— Ты необычный, Адам.

— Знаю.

Она вздохнула, но в её взгляде больше не было того напряжённого сомнения, что мелькало раньше.

— Если уж тебе что-то и нужно взамен, то что бы это было?

Я на мгновение задумался, а затем усмехнулся.

— Если у вас есть старые книги с рецептами, особенно кондитерскими, – я был бы безмерно рад.

Наташа приподняла брови, а затем рассмеялась.

— Что ж, мне нравится твой подход. Неожиданный, но честный, — она тепло улыбнулась. — И спасибо за понимание.

Наташа поднялась, её взгляд стал твёрже, словно внутри что-то наконец-то встало на свои места. Решение принято.

— Значит, общие контуры нашего сотрудничества намечены, — сказала она, выпрямляясь и заправляя прядь волос за ухо. — Мне нужно время, чтобы связаться с Олегом, ввести его в курс дела и договориться о встрече.

Она замолчала, ненадолго задумавшись, а затем добавила с лёгкой улыбкой:

— Адам, ты можешь подождать здесь или вернуться позже, но, если честно, не хотелось бы тебя случайно потерять.

Я кивнул, понимая, что действительно могу затеряться в этом городе. Камнеград всё ещё оставался для меня чужим и малоизученным местом.

— Тогда давай обменяемся контактами? — предложил я, доставая из кармана смартфон.

Наташа тут же замерла, её глаза чуть расширились от удивления, а затем в них мелькнула лёгкая тень чего-то похожего на неловкость. Она перевела взгляд с моего лица на устройство, будто видела его впервые.

— Боюсь, у меня нет смартфона, — призналась она после короткой паузы. — В Подземье они встречаются очень редко. Да и связи у нас просто нет.

Я нахмурился.

— Совсем нет?

Она покачала головой.

— Тут не ловит сеть. Ну, разве что где-то на верхних уровнях, если очень повезёт. Но даже если поймаешь сигнал, он будет слишком слабым для нормального разговора. Интернет тоже доступен только в Надмирье, а в наших условиях он попросту бесполезен.

Я убрал телефон обратно в карман, осознавая всю глубину технологической пропасти между поверхностью и Подземьем. В Надмирье я мог спокойно отправлять сообщения, звонить кому угодно, искать любую информацию, а здесь… Здесь люди, похоже, пользовались радиосвязью или проводными телефонами, словно застряли в прошлом веке.

— Тогда как вы вообще связываетесь друг с другом?

— Радио, — ответила Наташа, пожав плечами. — Или стационарные телефоны.

— В клинике есть телефон?

— Был, — с лёгкой усмешкой сказала она. — Но сейчас он в ремонте. Так что никаких звонков Олегу или быстрых сообщений не получится.

Я вздохнул. Ну, теперь понятно, почему здесь так важны личные встречи и живое общение. В мире, где нет мгновенной связи, всё решается медленно, а любые договорённости требуют личного присутствия.

— Понял. Значит, мне просто нужно вернуться через какое-то время?

— Или, — вдруг оживилась Наташа, её лицо осветилось новой мыслью. — Мы можем пойти за Олегом вместе. Совместим приятное с полезным. Я покажу тебе город, и жители будут спокойней относиться к новому лицу, видя тебя рядом со мной.

— Отличная идея, — честно оценил я.

— Тогда отправимся в путь, волшебник.

Я усмехнулся, вставая с дивана. Волшебник, значит? Ну что ж, пусть будет так.

***

— Хм, глядя на этот список, создаётся впечатление, что мы заключаем соглашение с кондитерской и фармацевтическими фабриками, — задумчиво протянул мужчина, держа в руках лист плотной бумаги, исписанный аккуратными строчками, где детально излагались условия моего сотрудничества с «Диким Огнём».

Его голос был низким, немного хриплым, словно он привык много говорить только по делу. Пальцы, державшие документ, были крепкими, жилистыми, с натруженной кожей, покрытой мелкими рубцами – следами давних ран или ожогов. На левой руке вовсе был протез и металлические пальцы.

Этим мужчиной был Олег – тот самый, которого упоминала Наташа, сидящая сейчас рядом со мной за тяжёлым деревянным столом во дворе одного из домов Камнеграда.

До этой встречи у нас с ней выдалась короткая, но приятная прогулка. Мы шли примерно по тем же улицам, по которым я бродил ранее в одиночестве, разыскивая её клинику. Только теперь всё воспринималось иначе. Под её ненавязчивые комментарии я отмечал для себя детали, которые в спешке и напряжении дня просто не замечал.

Мы прошли мимо рынка, где в воздухе смешивались тяжёлые запахи горьких трав, копчёного мяса и металла. Наташа показала гостиницу – высокое каменное здание с крепкой вывеской, на которой угадывались затёртые буквы названия. Затем мы вышли к «Ядру Печи» – гигантскому механизму, чьи трубы и конструкции уходили вверх, в темноту «потолка». От него тянулись канатные дороги, ведущие на поверхность, но сейчас они простаивали – над всем этим висел давящий гул блокады.

А потом, свернув в один из переулков, мы оказались в небольшом огороженном дворике.

Там, за массивным столом, сидел Олег, беседовавший с двумя мужчинами. Они выглядели как типичные работяги Подземья – одетые в удобную, но явно видавшую виды одежду, с оружием в кобурах на поясах. На их лицах читалась усталость, смешанная с сосредоточенностью.

Когда мы вошли, разговор стих. Олег поднял на нас внимательный взгляд. Наташа без лишних слов дала понять, что свидетели лишние, и они переглянулись и, по едва заметному жесту, поднялись и ушли молча, но с лёгким любопытством ко мне, скользнувшим в их взглядах. Это меня слегка удивило. Она ведь всего лишь врач, а эти люди, судя по всему, решали вопросы с главой «Дикого Огня».

Но я не стал зацикливаться, сосредоточившись на собеседнике.

Олег оказался высоким, массивным мужчиной с широкой грудью и крепкими руками. Густые тёмные волосы, в которых пробивалась седина, тяжёлая борода с белыми прядями, морщины в уголках глаз и на лбу – всё это придавало ему вид человека, прошедшего через многое.

Его серые глаза были внимательными, оценивающими. Взгляд его был таким, будто он без лишних слов пытался определить, кто я такой, что из себя представляю и стоит ли вообще со мной разговаривать.

Он носил короткий плащ с меховой отделкой, удобный кожаный жилет, крепкие перчатки, явно побывавшие в сотне переделок. На его поясе висел массивный нож с потемневшей от времени рукоятью, а сапоги, хоть и были крепкими, выглядели изрядно поношенными. Всё в его облике говорило о человеке, который не просто управляет, а живёт среди своих людей, делит с ними быт, работу и опасности.

По его реакции было видно, что появление нового лица его не особо обрадовало. Он не был груб, но во взгляде читалась настороженность.

А потом Наташа начала говорить.

Она объясняла, кто я такой, чем могу быть полезен, почему вообще стоит со мной работать. В какой-то момент я заметил, как в нём борются два чувства – недоверие и уважение к её мнению.

Я решил сразу расставить все точки над «i» и без лишних слов достал саквояж.

Вынул лечебные леденцы, пышки – как один из простых в изготовлении и удобных для оптовой продажи товаров, а затем поставил на стол пару бутылей с тонизирующими коктейлями.

Я специально сделал так, чтобы Олег мог сам всё увидеть, оценить. Чтобы не подумал, будто я пытаюсь продать ему пустые обещания, навешав лапши врачу.

Эффект был мгновенный.

Люди в Надмирье питались в основном химией и суррогатами. А под землёй, в условиях блокады, многие вообще забыли, что значит есть что-то действительно вкусное.

Олег чуть наклонился вперёд, внимательно разглядывая продукцию. В его глазах мелькнул интерес.

На его лице даже проступила едва заметная улыбка – короткая, почти мгновенная, но я её заметил.

Наташа тоже не скрывала удовольствия. Она сдержанно, но с явным восторгом пробовала неизвестные сладости. Её жесты оставались аккуратными, даже слегка аристократичными, но на лице читалось удовольствие.

Я видел, что дело сдвинулось с мёртвой точки.

В целом, «продать себя» труда не составило.

Беседа плавно перешла в обсуждение того, сколько и чего я могу поставлять. Для меня подобный опыт был не в новинку – раньше я уже занимался благотворительностью, и потому без заминки озвучил ответ, который, похоже, удивил Олега.

— Моя лавка не может похвастаться огромными мощностями и масштабом, но магия и добросовестный труд её владельца способны творить самые настоящие чудеса, — с лёгкой улыбкой проговорил я, складывая руки на столе. — Попробуем пока в таком объёме, а дальше будет видно, как и что. Главное начать.

Олег чуть склонил голову набок, словно взвешивая мои слова. В глазах мелькнул проблеск одобрения, но он тут же его спрятал.

— Если чему меня и научила жизнь, так это тому, что от помощи лучше не отказываться, особенно когда речь идёт не только о себе, — наконец произнёс он, глуховато перекатывая слова. — Адам, твоё предложение щедро, и я это ценю. Но мне хотелось бы понимать истинные цели.

Он сделал паузу, затем чуть сдвинул лист с записями на столе.

— Наташа озвучила, что это нечто вроде инвестиции и хобби волшебника-кондитера. Но перед тем, как принимать такие масштабные решения, я хочу разобраться в твоих мотивах более… подробно. Сердце мне подсказывает, что они у тебя всё же имеются.

Рядом сидевшая Наташа не вмешивалась. Она внимательно следила за нашей беседой, её бледно-алые глаза изучающе скользили между мной и Олегом. Я почувствовал, что этот вопрос важен не только для него, но и для неё.

Я вздохнул.

— У меня было время походить по Подземью, посмотреть на жизнь людей и на них самих, — начал я, сцепив пальцы в замок. — И мне их просто стало жалко. Я задал себе вопрос: могу ли я помочь? Да. Будет ли мне это обременительно? Нет. Вот и весь ответ.

Олег молчал, но я видел, что он слушает внимательно, ловит каждое слово.

— У меня уже был подобный опыт в оказании гуманитарной помощи, и я готов показать его на деле, — продолжил я. — Кормить весь город и регулярно поставлять сладости я не смогу, но обеспечивать вас лечебными леденцами и радовать людей на праздниках – вполне. Сейчас я просто хочу дать людям немного радости и надежды. Разовая масштабная акция щедрости мне по силам.

Олег склонил голову, задумчиво постучав пальцами по столу. Затем перевёл на меня внимательный взгляд.

— Понимаю, — медленно произнёс он. — Но ты также говорил, что… застрял в Белобоге. Может, тебе потребуется помощь? Поддержка?

Я отрицательно покачал головой.

— В этом нет необходимости, — твёрдо ответил я. — Я кондитер. Моё дело – творить сладости и дарить радость людям, а уж из какого они мира, мне без разницы.

На этот раз мне показалось, что в глазах Олега мелькнуло уважение.

— У вашего мира, конечно, есть свои секреты, — добавил я, чуть расслабляясь. — По пусть их разгадывают Верховная Хранительница, герой или команда героев. То есть компетентные личности. Я же простой кондитер и в рамках этой роли хочу им оставаться.

— Разве не волшебный кондитер? — вдруг с лёгкой улыбкой заметила Наташа.

Я усмехнулся.

— Хех. Ну, разве что чуть-чуть.

Олег выдохнул и с глухим стуком положил бумагу обратно на стол.

— Хорошо, — наконец сказал он, слегка наклонив голову, будто прислушиваясь к своим мыслям. — Можно попробовать привнести в жизнь Подземья ту самую необходимую надежду и радость. Но для этого нужна чёткая координация. Просто раздавать продукты без системы – верный путь к беспорядку. Люди начнут толпиться, рваться первыми к раздаче, могут возникнуть конфликты. Нам нужен посредник между твоей лавкой и «Диким Огнём», чтобы всё шло организованно, без хаоса.

Он на мгновение замолчал, изучающе глядя на меня, затем медленно продолжил, приглушённым голосом, словно предупреждая:

— И я не могу просто закрыть глаза на риск. Любая новая еда, появляющаяся в условиях блокады, вызывает вопросы. Если что-то пойдёт не так, пострадают не только те, кто её попробовал, но и мы. Поэтому важно подходить к этому осторожно, шаг за шагом, с мерами предосторожности. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю.

— Разумеется, — кивнул я, выпрямляясь. — Я готов помочь, но, как уже говорил, я – кондитер. Вопросами организации должен заниматься сторонний человек с вашей стороны, заказчик.

Мы оба одновременно посмотрели на Наташу.

Выбор был очевиден. Если выбирать между Олегом и Наташей в качестве посредника и заказчика, то я, конечно, предпочту девушку. Да, возможно, это был определённый сексизм, но я его и не скрывал особо. Среди моих клиентов мужчины составляли процентов десять-пятнадцать от силы. Никогда особенно не страдал от желания накормить сладостями случайного мужика или парня. Бывали исключения, но на то они и исключения.

Наташа, заметив наши взгляды, усмехнулась, затем с нарочитой задумчивостью провела пальцами по подбородку.

— Пара таких коробок с лечебными леденцами может поставить под сомнение необходимость врача как такового, — хмыкнула она.

Я усмехнулся.

— Но в то же время, — продолжила она уже серьёзнее. — Они дадут мне больше времени. Время для отдыха, профессионального роста и других не менее важных дел. В том числе и для работы посредником между волшебной лавкой и «Диким Огнём».

Девушка посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Я помню твои слова, Адам, что «леденцы» имеют разный спектр действия и не всесильны. Тем не менее, они кажутся отличным подспорьем в руках врача, особенно здесь, где с медициной всё непросто. Я готова сотрудничать и помогать тебе. В конце концов, твои кондитерские творения облегчат мне жизнь, а значит, будет разумно потратить это освободившееся время на что-то полезное.

— Не имею возражений, — ответил я.

— Вот и договорились, — заключил Олег. — Тогда будем держать связь через Наташу…