Тринадцать лет назад...

Повсюду сплошная мука.

Мука толстым слоем устилает деревянный стол, порядочно запорошила пол и даже пробралась Анне в волосы. Но той всего пять, и ее такие пустяки не волнуют. Она снова зачерпнула из банки муку и подбрасывает вверх.

– Это снег! – пищит она, глядя, как мука опускается на пол. Одна косичка уже распустилась, хотя ее причесали всего час назад. – Поплобуй ты, Эльза, поплобуй ты!

– Посмотри лучше, какой ты тут беспорядок устроила, – укоряет ее Эльза, но сама не может сдержать улыбки и только пытается навести хоть какой-то порядок.

– Принцесса Анна, прошу вас, не трогайте муку! – в сотый раз повторяет Олина.

– Но, тетя Олина, ее же так весело кида-ать! – Анна хихикает и запускает в воздух новую пригоршню.

– Давайте так: вы вдвоем замесите тесто, а я подготовлю печь, идет? – предлагает Олина.

– Ладно! Анна, иди сюда, будешь мне помогать, – говорит Эльза, откидывает со лба выбившуюся светленькую прядку и принимается растирать деревянной ложкой мягкое сливочное масло. Анна забирается на высокий табурет рядом с ней и наблюдает.

Вместе они добавляют сахар, муку, ваниль и молоко. Замешивают по очереди, пока смесь не становится равномерной. Яйца Эльза разбивает сама, потому что в прошлый раз, когда это поручили Анне, скорлупа оказалась в печенье, которое подали королю Сондрингама.

Эльза еще вымешивает тесто, но Анне уже наскучило сидеть на месте, и она принимается носиться по кухне. Эльза мигом забывает про тесто и с хохотом бросается за ней. Внезапно на пороге появляется мама, она быстрым движением ловит их и прижимает обеих к себе.

– Пахнет просто восхитительно, – говорит она затем, заглядывая в миску с тестом. – Папа будет в восторге. Сами знаете, как он обожает ваши вафельные трубочки.

– Фавельные тлубочки, – повторяет, стараясь во-всю, Анна, но слышит, что не получается. – Вафельные. .. дудочки?

Мама с Эльзой смеются.

– Трубочки, – повторяет мама, и это слово легко слетает у нее с языка. – Я по этому рецепту их пеку с тех самых пор, как была такой же вот девочкой, как вы, представляете? Мы их вдвоем с лучшей подругой всегда пекли.

– Вот где ты начуи... научилась печь с любо-о-вью, – говорит Анна.

– Именно так, – кивает мама, заплетая Анне косичку.

Все трое окружают разогретую печь, куда Олина уже поставила греться чугунную двустворчатую вафельницу с красивым тиснением внутри. Благодаря тиснению на их вафлях отпечатается герб Эренделла – деталь, которую особенно ценит папа. Мама наливает первую ложку жидкого теста на нижнюю створку вафельницы, прямо посередине, и опускает верхнюю створку, а затем задвигает поглубже в печь. Все хором считают до десяти; затем мама переворачивает вафельницу, и они отсчитывают еще десять секунд. Самое сложное во всем этом деле – это отскрести потом готовую вафлю от чугуна, чтобы, пока она мягкая, обернуть ею специальную формочку в виде конуса. Мама с Олиной никогда не подпускают девочек к вафельнице на этом этапе. Олина иногда говорит, что у нее на кончиках пальцев мозоли, потому что она так много раз обжигала их о горячую вафельницу. Зато когда тесто остывает, его снимают с формочки, и тогда девочки снова могут поучаствовать: теперь их задание – посыпать застывшие вафельки сахарной пудрой. Иногда лучше оставить их пустыми, иногда можно заполнить сладким, воздушным кремом. Папе больше нравятся без начинки.

Не успели Эльза с Анной оглянуться, как уже готово с полдюжины трубочек, а разведенного теста остается еще на добрый десяток.

– Может, вы втроем пока продолжите без меня, а я отлучусь ненадолго? – спрашивает Олина, вытирая руки о передник. – Мне только принять поставку овощей – и я тут как тут.

– А можно мне поделжать вафельницу? Можно мне? Пожа-а-алста! – клянчит Анна.

– Нет, моя сладкая, – говорит мама. – Обожжешь пальчики.

Анна затаив дыхание наблюдает, как мама вынимает вафельницу из печи, открывает и снимает готовую вафлю. Затем заворачивает в нее деревянный конус и отставляет в сторону – застывать.

– Ваше величество! – В дверях кухни появляется Кай. – Его величество просит вас почтить присутствием собравшихся в зале совещаний.

Мама строго смотрит на девочек.

– Я скоро вернусь, – говорит она. – Не трогайте вафельницу, пока не придет фрекен Олина.

Эльза кивает, но в то же мгновение, как мама поворачивается к ним спиной, Анна подбирается к вафельнице и, встав на носочки, кладет ложку теста в серединку нижней створки.

– Анна! – кидается к ней Эльза. – Мама сказала не трогать!

– Да ничего не будет, – упрямо возражает Анна, пихает вафельницу в открытую печь и считает. Затем переворачивает и считает снова. – Я хочу сама испечь... дудочку для папы.

– Подожди, пока придет фрекен Олина, – твердит Эльза, но Анну не удержать. Она ненавидит правила.

Эльза – полная противоположность. Она состоит из правил.

Анна открывает вафельницу и пытается стащить горячий пласт ломкого теста с раскаленных выступов тиснения...

– Ай-й! – Она вскрикивает, роняет тесто на пол и что есть мочи дует на пальчики. – Обожгла-а-ась! – Слезы бегут по детским щекам.

– Дай посмотрю, – подбегает Эльза и ловит ее ручку в свою. Два пальчика покраснели. Нужно срочно приложить что-то холодное, чтобы Анне не жгло. Эльза в замешательстве оглядывается и замечает на столе медный черпак с водой. Олины не будет еще несколько минут. Эльза бросается к столу и протягивает ладонь над черпаком, широко разведя пальцы. Сосредотачивается. Спустя мгновения вокруг ее руки возникает голубое сияние, и в черпак начинают медленно падать снежинки и кристаллики льда.

Плач прекращается.

– О-о-ой, – протягивает Анна.

Еще пара секунд, и вода в черпаке застыла.

– Клади скорей руку вот сюда, на лед, – диктует Эльза. Анна бежит со всех ног к ней и хочет уже дотронуться до холодной поверхности... Обе девочки так захвачены происходящим, что не замечают, как в кухню неслышно вошла мама.

– Та-а-ак, – звучит над их головами угрожающе низкий тон.

Эльза моментально прячет руки за спиной, но поздно. Мама видела, как она использовала свои магические способности.

– Ты не могла придумать ничего полу...

– Ну как наши вафельные трубочки поживают? – слышится задорный голос Олины, и в следующее мгновение появляется она сама, с корзиной свежих овощей в руках, которую она ставит на высокую лавку у входа. Ее взгляд падает на черпак с водой – она набрала ее перед самым уходом.

– О господи! Что такое? Как это вода могла замерзнуть, в такой-то теплый вечер?

Мама прижимает обеих девочек к себе и торопится к выходу.

– Да, действительно странно... Олина, Анна обожгла пальцы у печки. Мы пойдем забинтуемся, а затем я уложу девочек спать.

– А как же трубочки... – противится Эльза.

Мама кидает на нее резкий взгляд.

– Олина закончит за нас, и за завтраком вы преподнесете их отцу. На сегодня с выпечкой покончено.

Олина молчит. Она не сводит глаз с черпака.

– Хорошо, мама, – понуро отвечает Эльза, повесив голову.

В детской спальне мама мажет Анне пальчики мазью, а затем одевает ее в зеленую ночную сорочку, которую Анна так любит, и отправляет за отцом, чтобы он пришел почитать девочкам на ночь. Через большое треугольное окно пробивается лунный свет. Эльза отправляется за ширмы переодеваться. Ее любимая сорочка – голубая. За ширмой ей слышно, как мама тихонько напевает колыбельную, подбирая кукол Анны, разбросанных по полу. Когда Эльза забирается под одеяло, мама подсаживается к ней на краешек кровати.

– Прости меня, мамочка, – говорит Эльза. Ей все еще стыдно за свое непослушание.

– Ничего, – отвечает мама. – Ты не виновата, что Анна обожглась. Надо было кому-то из нас смотреть за вами – либо Олине, либо мне, но раз уж никого из нас рядом не оказалось...

– То проследить за Анной должна была я, – прилежно повторяет Эльза заученное правило.

– Нет, – качает головой мама. – Обязанности старшей сестры никто не отменял, но и о себе позаботиться тоже важно. Что, если бы Олина вошла в тот момент, когда ты превращала воду в лед?

Эльза замечает, как на мамином лице появляются тревожные складки. Вот это самое неприятное – когда мама тревожится из-за нее.

– Но она же не видела.

– Но могла увидеть, – настаивает мама. – Тебе надо быть осторожнее, Эльза. Мы с твоим папой прекрасно понимаем, что такие способности невозможно скрывать вечно, но нам надо больше о них узнать, прежде чем открывать твой дар остальным. Папа проводит в библиотеке часы за книгами из этой области. – Мама смотрит на ее руки и берет их в свои. – Но пока что не нашлось ничего, что могло бы объяснить, откуда у тебя эта магическая сила.

Сила. Прежде мама так это не называла. Но внутри действительно ощущаешь себя сильнее, когда по малейшему желанию из твоих пальцев стреляют ледяные брызги. Иногда даже думать ни о чем особенно не надо, лед появляется сам по себе.

Мама сжимает ее ладони сильнее.

– Эльза, давай ты будешь использовать свои способности, только когда я или отец рядом.

Девочка опускает глаза:

– Хорошо, мамочка, только...

– Только что?

– Я не всегда могу этим управлять, – признается Эльза. — Я знаю, папа говорит скрывать чувства от других, запирать их на замок. Но иногда, когда чувств слишком много, я просто не знаю, как остановить весь этот лед.

Мама прижимает ее к себе.

– Мы с тобой обязательно научимся управлять твоими способностями, чтобы они не начали управлять тобой. Обещаю.

– Правда? – с надеждой переспрашивает Эльза.

– Конечно. Для нас самое главное – чтобы вы были в безопасности, – заверяет мама. – И ты, и Анна.

В этот момент из коридора слышится звонкий хохот Анны, а вслед за ним – низкий папин смех.

– Я обещаю быть осторожнее, – шепчет Эльза.

– Умничка, – говорит мама и целует ее в щеку.

Они обе оборачиваются к двери, и через мгновение на пороге появляется веселый папа, держа перед собой за лодыжки хохочущую Анну. Та висит вверх ногами и машет ручками, как мельница.

– Кто заказывал сказку на ночь? – громогласно восклицает папа.

*******

– Эльза? Псс... Эльза! Вставай, вставай, вставай!

Эльза и не думает открывать глаза.

– Анна, иди спать.

Шорох. Кажется, Анна забирается к ней на кровать ... и с размаху плюхается на Эльзу сверху.

– Мне не спится... Звезды проснулись. И я проснулась. Мы должны поиграть!

Эльза раскрывает один глаз и спихивает Анну с кровати.

– Поиграй без меня!

Слышно, как малышка плюхнулась на пол. Эльза замирает в ожидании крика боли и уже чувствует легкий укол совести, как вдруг маленькая ручка касается ее лица и бесцеремонно оттягивает правое веко вверх.

– А слепим снеговика? - раздается над Эльзиным ухом вкрадчивый голос сестренки.

Больше Эльза не может сдержать улыбку – и мигом спрыгивает с кровати.

Вокруг глубокая ночь. А значит, все в замке крепко спят. Их никто не увидит. Никто не сделает замечание. Никто не испугается.

Если Эльзе и учиться управлять своими способностями, то когда же, если не сейчас?

Сестры уже мчатся вниз по лестнице, младшая топочет мягкими валенками, старшая шлепает тапочками. Эльза упорно шикает на Анну, чтобы та вела себя тише, но та возбужденно повторяет громким шепотом: «Идем, идем, идем!»

Вот они в Большом зале, где в этот поздний час, разумеется, никого. Вокруг них – огромное пространство, где-то наверху оно переходит в массивные своды. На стенах даже в сумерках можно разглядеть красивые деревянные панели и рисунок обоев. Обычно зал используют для проведения торжеств и тогда всячески украшают, но сейчас он стоит пустой. Девочки выбегают на середину и останавливаются.

– Наколдуй, наколдуй! – прыгает от нетерпения Анна.

Эльза бросает опасливый взгляд на двери, но, убедившись, что они закрыты, слегка подается вперед и начинает вращать руками перед собой. В центре невидимого шара появляется голубое свечение, а в нем – снежный комок.

– Готова? – спрашивает Эльза сестру, но ей самой уже не терпится – так всегда, когда волшебство вот-вот проявится. Она вскидывает руки вверх, и снежный шар взмывает в воздух. С потолка начинает сыпаться снег, который быстро покрывает пол зала белым слоем.

– Как здорово! – радуется Анна, и ее восторженная улыбка наполняет сердце Эльзы гордостью. Анна больше всех на свете ценит ее дар и часто сама просит его применить. А вот родители, наоборот, требуют скрывать его. Но если ты можешь доставить столько радости другому человеку, разве ты не должен только больше им делиться? К тому же это всегда приятно – поразить младшую сестру.

– Смотри, – говорит Эльза и топает ногой. Лед с треском расстилается от ее ноги по всему полу, и зал превращается в их персональный каток. Видя, в каком восторге Анна, Эльза только распаляется – ей хочется творить. Она сосредотачивается, снег валит пуще, лед крепчает, и вокруг них уже не Большой зал, а настоящая зимняя сказка. Теперь самое время лепить снеговика, которых Анна так обожает. Девочки вдвоем лепят из мягкого снега большой ком, затем еще два и водружают их на первый. Средний ком, который катала Эльза, идеально круглой формы, а вот голова, которую лепила Анна, выходит больше похожей на большую картофелину. Анна бросается в кухню и через мгновение возвращается с морковкой и потухшими угольками. Морковку они втыкают вместо носа, а угольки – вместо глаз и пуговиц. Снеговик готов.

Анна отбегает посмотреть издалека и забирается на папин трон, Эльза прячется за спину снеговика и, двигая его в сторону Анны, притворяется, будто это он ожил и сам к ней идет.

– Привет, я Олаф, – говорит она из-за его спины смешным голосом. – Люблю жаркие объятия.

Анна спрыгивает с трона и бросается обнимать снеговика, чуть не сбив при этом ему голову с плеч.

– Я люблю тебя, Олаф!

Она не может отвести от него восторженных глаз, так что Эльза принимается возить его по ледяному полу, а Анна, ухватившись за Олафа, словно за своего партнера, скользит с ними вместе. Потом малышке приходит в голову попрыгать по снежным сугробам. Эльза не возражает – ей только в радость творить новые и новые кучи снега, безошибочно угадывая, куда Анна хочет перескочить в следующую секунду.

– Держись! – кричит Эльза сестре.

– Лови-и! – визжит от восторга та и все быстрее скачет в своей зеленой ночнушке с сугроба на сугроб. Эльза старается успеть наколдовать каждый новый сугроб раньше, чем Анна спрыгнет с предыдущего.

– Еще! – кричит маленькая егоза.

Эльза еле поспевает за ней, но вот Анна начинает ее обгонять.

– Стой! Осторожно! – кричит Эльза, но Анна не слушается. Эльзе уже тесно, она отступает на шаг назад, но вдруг скользит и падает. Мгновение потеряно, и когда она вновь поднимает глаза на сестру, Анна уже летит с последнего сугроба в пустоту.

– Анна! – в панике вопит Эльза и поспешно стреляет снежным лучом в ее сторону.

Но луч попадает в саму Анну – прямо в голову.

Анна вдруг застывает в прыжке, а затем, рухнув вниз, падает на один из сугробов и мешком скатывается по нему на пол. Ее тело остается лежать неподвижно у снежного склона.

Эльза кидается к ней:

– Анна!

Она обвивает сестренку руками и кладет ее голову себе на колени, но та не откликается. На глазах у Эльзы прядь медно-рыжих волос, начиная от макушки, медленно белеет.

Внутри у Эльзы поднимается страх, дыхание перехватило, тело дрожит.

– Мама! Папа! – кричит она что есть мочи.

Лед вокруг них начинает потрескивать, и вдруг новый слой, уже не гладкий и прозрачный, а толстый и белый покрывает все вокруг, доходит до стен и поднимается по ним, охватывает потолок и всю мебель. Волна нового льда задевает Олафа, тот падает и разваливается на куски.

– Не бойся, Анна, я с тобой, – плача, приговаривает Эльза, качая сестренку на руках, – я с тобой.

Двери распахиваются, и в зал влетают родители. На лице у мамы написан такой ужас, что Эльза теряет последние остатки стойкости, и лед разрастается еще сильнее.

– Эльза! Что ты наделала? – кричит папа. – Это уже слишком!

– Но я не нарочно... Прости, Анна, – лепечет Эльза дрожащим голосом, пока мама забирает у нее малышку.

– Она замерзает, – упавшим тоном произносит мама. В ее голосе чувствуется растущий страх, хотя папа мягко обвивает ее вместе с Анной руками.

– Я знаю, что делать, – быстро говорит отец, разворачивается и жестом приказывает Эльзе с мамой поторопиться за ним.

– Она поправится? Мам? С ней все будет в порядке? – еле слышно повторяет Эльза. Еще никогда ей не было так страшно. Но родители не отвечают. Она умолкает, глотая слезы.

Именно из таких вот опасений они и просили ее не применять свои способности. Что теперь будет с Анной? Если эта ее «сила» способна натворить такое, то лучше пусть ее совсем не будет.

Почему волшебство, которое дано ей от рождения, только все портит? И вообще, почему именно ей выпала эта доля – быть не такой, как все? Злость и обида подступают к горлу, сердце бьется все сильней. Вокруг ее пальцев поднимаются снежные завихрения, и она не в силах остановить их.

«Хватит!» Эльза делает глубокий вдох, чтобы унять гнев.

– Эльза! – зовет ее мамин голос.

Она догоняет родителей и вслед за ними входит в темную библиотеку. Мама запирает за ней дверь. Обернув Анну в голубое одеяльце, королева отчаянно прижимает ее к сердцу, пока король снимает с полок какие-то книги, одну за другой, очевидно ища нужную. Оба они молчат. Если только с Анной случится что-то серьезное, Эльза никогда себе этого не простит.

– Нашел, – наконец говорит папа, держа в руках книгу с красным корешком. Книга выглядит очень старой, и, когда отец раскрывает ее, Эльза совершенно не может разобрать, что в ней написано – вместо букв на страницах какие-то загадочные символы. Папа останавливается на развороте с рисунком: над лежащим человеком стоит тролль с воздетыми руками, а от головы человека исходит голубое свечение.

– Да, это оно, – подтверждает мама. Из книги выпадает на пол карта. Она разворачивается, и Эльза успевает мельком заметить, что это карта Эренделла, только на нее нанесена помета в одном месте, в горах.

Папа щупает у Анны лоб.

– Еще такая холодная.

– Надо ехать к ним, – говорит мама.

– Нельзя мешкать.

– Поедем верхом, – отвечает отец. – Эльза, ты едешь с нами. Только не шуми.

– Мамочка, с Анной все наладится? – снова спрашивает Эльза.

– Тише, молчи, – приказывает мама, и девочка послушно смолкает. – Нам надо пробраться в конюшни, но так, чтобы никто не видел.

Во всем замке стоит мрачная тишина, как будто даже стены упрекают Эльзу в том, что она наделала. Эльза больше не задает вопросов. Вместе с родителями она отправляется в конюшни. Папа запрягает двух скакунов, помогает маме сесть верхом и протягивает ей неподвижное тельце Анны. Затем он подхватывает Эльзу под руки, сажает ее на спину своего коня и садится сам за ней. В следующий миг они уже мчатся бок о бок прочь из замка. Как только ворота остаются позади, скакуны набирают полную скорость, и знакомые силуэты башен исчезают из виду – всадников окутывает черная ночь.

Эльза старается смотреть только вперед, на мелькающую дорогу, успокоиться и не думать о плохом, но пока они скачут, все вокруг, чего касаются копыта лошадей, продолжает замерзать и покрываться коркой льда. У папы в руках зажата карта, и он то и дело сверяется с северными созвездиями, чтобы не сбиться с пути. Кони несут их все выше и выше в горы, а море внизу под скалами шумит все дальше и дальше. В какой-то момент Эльзе вдруг кажется, будто откуда-то со стороны она слышит мальчишеский голос; она оборачивается, но успевает заметить только крупного олененка. Мгновение спустя из виду пропадает и он.

– Приехали! – внезапно объявляет отец, останавливает взмыленного коня и поспешно спрыгивает на землю. Помогает маме с Анной на руках спешиться, затем возвращается к Эльзе и снимает ее.

Приехали – куда?

Вокруг них простирается травянистая долина, усыпанная круглыми валунами, поросшими мхом. Валуны словно собраны кем-то в груды разной формы. К центру, где стоят Эльза и ее родители, долина углубляется, как огромная воронка, и по пологим склонам поднимаются вверх ряды каменных ступеней, как будто в незапамятные времена здесь была какая-то постройка. Видимо, вокруг полно скрытых гейзеров: в темноте зловеще шипят тонкие струйки белого пара. Куда бы отец их ни привез, сразу понятно, что место это непростое, таинственное. А оказались они здесь из-за её колдовства. «Это все я виновата», – сокрушенно думает девочка.

– Эльза, подойди сюда, – зовет ее папа, и она бросается к нему. – Не волнуйся, все наладится. – Кажется, это первое, что он сказал ей с того момента, как увидел неподвижное тело Анны в Большом зале. Рядом с ними стоит мама, она все еще держит Анну на руках. – Пожалуйста! Помогите! – кричит отец во тьму. – Моя дочь...

Кому он кричит? Эльза уже открывает рот, чтобы спросить, как вдруг на ее глазах валуны начинают качаться из стороны в сторону, спрыгивать с належанных мест и катиться вниз по ступеням – прямо в центр долины, где стоят они.

Эльза в панике тянется к маме и зарывает лицо в ее юбку. Папа прижимает их обеих к себе, словно пытаясь защитить, в то время как валуны надвигаются на них волной. Эльза пугливо выглядывает из-за маминой юбки...

Внезапно валуны замирают на месте и оборачиваются маленькими круглыми троллями. Их десятки вокруг! Все они выглядят так, словно их вырезали из камня. Только наросший на спинах мох уже больше похож на одежду, а на шее у каждого висит ожерелье из цветных кристаллов. На макушках торчат пучки зеленых травянистых волос, у всех большие носы и огромные уши. В лунном свете сверкают белки близко посаженных глаз. Эльзе приходит в голову, что тролли похожи на больших ежиков.

– Это же король! – кричит один из них, и вся толпа подается вперед, чтобы рассмотреть получше. От общей массы отделяется старый тролль в длинной накидке из мха. Под накидкой видно такое же моховое одеяние, на котором поблескивают особенно красивые кристаллы, нанизанные на тонкие нити.

– Дорогу Деду Пабби! – слышится отовсюду, и тролль в накидке – очевидно, предводитель – приближается к королю с королевой.

– Ваше величество, – приветствует он монарха и кланяется. Затем протягивает Эльзе руку и берет ее ладонь в свою. – Рождена такой или проклята? – без всякого предисловия спрашивает он.

У Эльзы замирает дыхание. Откуда он знает?

Видимо, у отца в голове тот же вопрос. По крайней мере, его голос нервно подрагивает, когда он отвечает:

– Рождена. И сила крепчает.

Дед Пабби подходит к королеве. Та опускается на одно колено, чтобы сравняться с низеньким троллем, и бережно передает ему Анну. Пабби кладет девочке руку на лоб и озадаченно хмурится:

– Хорошо, что это не сердце. Изменить сердце о-очень непросто... – Он, пожимая плечами, добавляет: – А голову-то мы убедим.

Отец бросает недоуменный взгляд на маму и поспешно просит:

– Делай, что положено!

– Я считаю, надо убрать волшебство, – размеренно отвечает Дед Пабби. – Даже воспоминания о нем – на всякий случай.

«Убрать волшебство?» – эхом отзывается в голове у Эльзы.

– Но она... забудет про мою магию? – спрашивает она, не в силах оставаться в стороне.

– Так будет лучше, – уверенно говорит отец, кладя руку ей на плечо.

Но у Эльзы так мало близких людей, кому она может доверить свой секрет. Если еще и Анна забудет о том, что она способна творить магию, с кем ей останется делить свое бремя? Сердце от волнения колотится сильнее. Она не может так просто потерять Анну. Анна – ее главный соратник. Ее помощник по вафлям. Ее младшая сестра. У них никогда не было никаких секретов друг от друга.

– Послушай меня, Эльза, – мягко говорит ей Дед Пабби, словно отвечая на ее мысли. – Твоя магия будет расти. – Пабби воздевает руки к темным небесам, и в них появляются голубые отблески света. Вначале они беспорядочно пляшут и извиваются, но постепенно приобретают конкретные очертания: Эльза видит девушку, которую окружает множество людей. Девушка взмахивает рукой, и по ее мановению возникает снежинка, самая прекрасная, которую Эльза когда-либо видела. – В ней много красоты – и много опасности, – продолжает старый тролль. Снежинка растет и вдруг становится алой, вспыхивает и распадается на осколки. Эльзу охватывает испуг. – Учись управлять ею! Страх – твой главный враг. – Девушка, окруженная людьми, по-прежнему светится голубым, но люди вдруг тоже алеют, как снежинка. Девушка бьется между ними в панике – Эльза чувствует ее страх... Неужели это и есть ее будущее? Быть отверженной людьми? Алые волны людских толп набрасываются на девушку, слышится вопль отчаяния, и картинка пропадает. Эльза в ужасе зарывается лицом в папину грудь.

– Нет! – восклицает папа, обмениваясь быстрым взглядом с мамой. – Мы защитим ее. И она научится этим управлять. О ее способностях не узнает никто. – Он твердо смотрит Эльзе в глаза. – Включая Анну.

– Нет! Пожалуйста, только не это! – кричит Эльза. Так уже слишком. – Я больше ничего ей не сделаю. Обещаю! – Она с мольбой обращается к матери, но та только качает головой:

– Это не наказание, милая. Ты же слышала, что сказал Дед Пабби. И что говорит папа. Мы обязаны защитить вас обеих.

Но Эльза отказывается верить своим ушам. Больше всего на свете она хочет, чтобы Анна знала ее такой, какая она на самом деле. Анна всегда по-доброму верила в ее способности. В отличие от родителей, с ней одной можно было поделиться этим даром. С кем теперь Эльзе баловаться в снегу? Без Анны вся эта магия скучна и бесполезна.

– Зато так Анна будет в безопасности, – повторяет Дед Пабби. – И ты тоже.

Эльза судорожно пытается сообразить, что бы такое сказать, чтобы переубедить взрослых, но они даже не обращают на нее внимания. Все сгрудились вокруг Анны. Дед Пабби дотрагивается рукой до ее головы, а затем взмахивает ладонью в воздухе.

Папа ободряюще гладит Эльзу по спине:

– Знаю, дочь, это тяжело, но ты у нас девочка храбрая. Ты же не станешь настаивать на том, что плохо для Анны, верно?

– Да, папа, – послушно откликается Эльза, однако в голове ее стучит: «Анна мне нужна. Она единственная меня понимает». – Да, папа, но Анна – единственная, с кем я могу поделиться своими способностями. Не отнимайте ее у меня!

– Эльза, ты привыкнешь, – заверяет ее папа.

Внезапно раздается пронзительный звук, похожий на свист ветра, и над их головами возникает голубое облачко – точь-в-точь как те маленькие снежные тучки, которые иногда создает Эльза своим волшебством. Только в этом облаке, как в окне, мелькают фигуры самой Эльзы и ее сестры. Видно, как они с Анной играют в снегу в Большом зале замка, как катаются по гладкому льду, покрывающему его паркетный пол, как лепят Олафа. Все эти игры были бы невозможны без волшебства. Как же Дед Пабби собирается убрать эти воспоминания из головы Анны?

Буквально в следующее мгновение картинки меняются. Их возня в снегу теперь происходит не в Большом зале, а на улице. Анна больше не скачет по сугробам, которые появляются за секунду до того, как она прыгнет, а катится вместе с Эльзой с горы на санках – совсем как обычные дети. Их катание на льду теперь тоже снаружи, они обе рассекают коньками ровную гладь прудика неподалеку от замка. Воспоминания об Олафе переносятся в заснеженный лес, где девочки вдвоем лепят обычного снеговика. Отныне память о колдовстве стерта. Этого Эльза вынести не может.

– Нет, прошу вас! Пожалуйста! – исступленно выкрикивает она, чувствуя, как к кончикам пальцев подбирается знакомое покалывание. Вокруг ладоней появляется голубое свечение.

– Не волнуйся, все игры останутся, – пытается успокоить ее Дед Пабби.

Но дело не в играх. Дело в том, с кем Эльза будет делиться своим волшебным даром, и сейчас старый тролль забирает единственного такого человека. В отчаянии Эльза следит за движениями Пабби, который сворачивает исправленные воспоминания в шарик, совсем как она обычно сворачивает снег в комок. Он медленно подводит шарик ко лбу Анны – Эльза уже знает, что сейчас произойдет. Как только Дед Пабби коснется девочки, новые образы заменят в ее памяти старые. Все, что связывало сестер, будет утеряно навеки. Этого Эльза просто не может допустить.

– Нет! – Не помня себя, она вырывается из объятий отца и кидается к сестре.

Ее рука сталкивается с рукой тролля ровно в тот момент, как он опускает ладонь на лоб Анны.

– Эльза, нет! – раздается за ее спиной крик отца; руки матери обхватывают ее сзади и тащат в сторону, но уже слишком поздно.

Яркая вспышка слепящего света озаряет всю долину и отбрасывает в стороны замшелые валуны. Горные склоны, плотно обступившие долину, начинают дрожать, с них сыпятся камни. Тролли, как по команде, разбегаются в поисках укрытия. Свечение растет, становится все ярче и вдруг разлетается на миллион маленьких звездочек... А затем мир разом меркнет, темнота обступает Эльзу, и больше она не видит и не чувствует ничего.