— Какого.!

Расширив зрачки на секунду от неожиданности, Айсель сделала шаг назад.

Она находилась на пропасти высокой горы. А там, внизу, шла ожесточённая битва между двумя войсками.

Шёл сильный снег, но она не чувствовала этого.

«Я точно помню, что легла спать. Значит, это сон?»

Девушка посмотрела на свои руки — они были полупрозрачными, и снежинки буквально проходили её насквозь.

Внезапно, рядом раздался звук столкновения мечей. Айсель обернулась.

Это был восемнадцатилетний Лаксус и какой-то парень, чья голова и лицо было скрыто шлемом доспеха.

Они дрались на мечах. Лаксус вяло отражал атаки противника.

В конце концов блондин упал на снег, а его меч отлетел в сторону.

Но он не поспешил встать.

— … У тебя полно маны. Почему не используешь магию?

Виссарион лишь лениво поднял голову, когда парень в шлеме направил острие клинка в его сторону.

На удивление, голос противника звучал заглушённо и непринужденно. Словно это не он ранее агрессивно атаковал, используя всевозможные уловки.

Когда их взгляды с Лаксусом столкнулись, его рука с мечом на миг дрогнула.

Фиолетовые глаза имперского принца были пусты, и азарта от битвы они не чувствовали.

Словно у него забрали душу, оставив только тело. Этот взгляд был похож на взгляд мертвеца, хотя Лаксус определённо пока что дышал.

— Какой… в этом всём смысл?..  — в его глазах отразилась душевная боль.

Он был как свеча, которую резко и грубо погасили. Веточка, которую с хрустом разломали.

Он вздохнул и опустил голову, будто бы говоря «Просто прикончи меня наконец».

Палач понимающе кивнул.

Он сделал выпад, занеся над собою меч. Лезвие скользнуло по шее принца, выпуская наружу горячую кровь.

Лаксус на секунду инстинктивно схватился за горло, после чего рухнул на бок, истекая кровью.

— Ты уже давно решил, что хочешь умереть. Но в отличии от своего брата, не захотел брать на себя грех самоубийства, а умереть посреди боя, тем самым став падшим героем.

Парень в шлеме подошёл ближе к Лаксусу. Опустился на корточки, схватил умирающего за волосы и грубо дёрнул вверх. Мечом, что держал в другой руке, окончательно добил, отрубив голову.

Айсель молча наблюдала за тем, как противник откинул куда-то голову её брата, а сам, испачканный в крови, стал вставать на ноги.

На глазах у неё стояли слёзы, хотя лицо было спокойным.

Это был всего лишь отрывок из романа, где убивают Лаксуса. Но даже так, ей было больно смотреть на такой исход.

Солдат, убивший Лаксуса, немного постоял перед мертвым телом.

— Нет, я всё же помолюсь за его душу. — сказав это, он стал снимать шлем.

У него были совсем коротко остриженные волосы, уродливые шрамы на лице и тусклые глаза без искр.

Сердце Айсель на миг остановилось, когда она увидела его в профиль.

Её губы приоткрылись, и из них тихо сорвалось:

— Кто ты, чёрт тебя возьми?..

«…Лять. — отдернула она лицо в сторону. — Какой смысл спрашивать, если он наверняка меня не слышит? Это всего лишь отрывок из романа, которому я не позволю произойти» — успокаивала себя Айсель.

Но затем, она замечает движение с его стороны.

Он поворачивает свою голову к ней.

Их взгляды сталкиваются.

Его зрачки расширяются от неожиданности увиденного. У девушки же, замирает дыхание.

Эти еле, но всё же узнаваемые черты лица, цвет глаз и волос…

Эней?

— Гха-а-а!..

Громко вдохнув, Айсель резко приняла сидячее положение на кровати, приходя в реальность.

Сжимая пальцами одеяло, она прерывисто дышала, пока по щекам скатывались дорожки слез.

— Ха-а… Ха…

«Что за фигня?» — спросила она у себя, и затем попыталась сглотнуть, но во рту было сухо.

Айсель вытерла слезы руками.

Её жизни что-то угрожало, и поэтому мозг отправил что-то на подобии кошмара, чтобы разбудить? — нет, вряд ли. Она не так сильно испугалась, как удивилась.

До этого момента Айсель считала Энея персонажем, которого не было в романе. А если и не считала, то просто не могла вспомнить его.

И если бы она сейчас перечитала ту книгу, то всё равно бы не поняла, что это он убил Лаксуса на войне.

Ведь в книге не было подробного описания Энея, даже его имя не было озвучено. К тому же, не была описана сама сцена убийства Лаксуса.

Только благодаря тому, что это было что-то на подобии воспоминания или сна, Айсель смогла распознать Энея.

— Правда, его точно нельзя назвать тем Энеем, которого я знаю.

Вздохнув, Виссарион встала с кровати и немного раздвинула шторы — было раннее утро. Она посмотрела на время — 5:39.

«Что делать? Спать дальше?» — плюхнулась Айсель обратно на кровать.

Её глаза были уставшие, но вот мозг был энергичен. Поэтому, девушка прикрыла глаза и продолжила размышлять.

Изначально, Шадоу в романе хотел убить Виссарион из-за ошибочного мнения о том, что Ливиус убил его родителей. Но когда он тайно только приехал в империю, чтобы начать осуществлять свои планы, встретил Лавини в городе.

Она понравилась ему ещё при первой встрече — событии, когда её в детстве похитили. А при виде взрослой принцессы-красавицы, симпатия во сто крат возросла.

Он подружился с ней. Или, если быть точнее, постоянно подкалывал её, цеплялся, флиртовал, в то время как Лавини старалась выбесить его в ответ.

Влюбившись в одну из Виссарион полностью, Шадоу готов был всё всем на свете простить, лишь бы быть вместе с любимой.

Он признался ей, хоть и знал, что у неё есть жених. Он думал, что она, узнав, что он тоже любит её, пойдет против отца и потребует расторжения помолвки с Хелианом.

Но Лавини отказывает Шадоу. Говорит, что любит Хелиана. Шадоу не верит и придумывает себе, что она просто боится жениха. Что она птица в клетке, и что он освободит её.

Таким образом и развязалась война между Норвианом и Драгоманом.

«Но при чём тут Эне… А. Вспомнила» — дошло до Айсель.

За несколько дней до наступления войны. Шадоу отправил письмо в проверенную гильдию в Драгоман.

Он требовал, чтобы они отправили своих людей к нему для помощи на войне. Ведь во-первых они идеально знают местность империи, во-вторых их можно использовать для слежки, в-третьих они очень сильны. Было ещё несколько важных причин и естественно, награда за повиновение была более чем достаточной.

Гильдия хотела отвергнуть предложение, но названный внук отсутствующего главы решил иначе. Позже он стал скрытой опорой в тени, без которого Норвиан не смог бы так долго продержаться на поле боя.

«Ха… И всё вновь сходится к тому, что нужно избежать войны» — думает Айсель.

Но почему Эней тогда согласился помочь Шадоу?

У него был какой-то свой конфликт с Виссарион? Есть этот конфликт сейчас, случится он в будущем, или она уже как-то неосознанно предотвратила его появление?..

А что, если… он всё это время только притворялся её другом, чтобы использовать её для решения конфликта?

Айсель открыла глаза и села по турецки.

— …

«Нет, это глупо. Уж я бы смогла распознать его неискренность».

В таком случае, что дальше делать? Если бы она изначально знала, что Эней — убийца Лаксуса в романе, то как бы отнеслась к нему? Так же, как и к Шадоу?

«Подожди. Лаксус же и так хотел умереть» — обратилась к себе Айсель.

«…Ты что, только что решила оправдать его?» — спросила также себя девушка.

«Нет. Я просто… говорю по факту?» — ответила Айсель.

В любом случае, сейчас она не собирается слепо портить отношения с человеком, не зная всех подробностей. Она должна узнать, почему Эней так поступил в романе.

«Господи. Ну неужели нельзя было дать мне просто какого-то обычного человека в друзья? А, точно, мы же в романе…»

Через несколько часов настало время завтрака.

Хозяева и все гости сидели за одним большим столом.

Шадоу и вся его делегация были с кислыми минами. Или, если быть точным, шатен — злился, остальные  —  дулись.

Как только Шадоу проснулся, его позвали на разговор с Ливиусом, где тот просто поставил перед фактом то, что Айсель использовала своё право, за которым в течении года должна принести большую пользу Империи.

Шадоу готов был прямо там обматерить всю планету. Но с другой стороны, он чувствовал себя хищником, наблюдающим за тем, как жалкая жертва пытается выйти из его лап.

«Ты всё равно не сможешь. У тебя ничего не получится, и ты станешь моей женой» — мысленно обращался он к ней, пока сверлил взглядом.

А если и будет получаться, то он сделает всё, чтобы разрушить её прогресс.

— …

Айсель не обращала никакого внимания на Свона. Она просто молча жевала блины со сладким сиропом.

Нет. Всё-таки, стоило ей поспать ещё немного. Теперь она жалеет, что не попробовала уснуть.

«Хотя, планов на сегодня никаких серьезных нет, так что можно позволить себе отдохнуть перед вступлением в жизнь простолюдина» — подумала про себя девушка.

Завтра она поговорит с Энеем о том, как вступить в гильдию, после чего приедет, соберёт вещи и прямиком в город.

Правда, о её планах, что братья, что сестра и Ливиус, совсем не знают.

Перед Айсель сидели Лавини и Хелиан. Они были на своей волне, активно шушукаясь между собой. Анселя, к сожалению, не было — он быстро позавтракал и ушел работать по поручению Ливиуса.

— Пс, Айсель~ — послышался тихий голос Лаксуса, сидящего по её левую руку.

— Что такое? — посмотрела она на него.

— Я тут придумал кое-что, ну, чтобы ты скорее отшила этого лебедя.

Он наклонился к её уху и прошептал:

— Ты можешь использовать лёд, чтобы помочь нам с засухой.

Блондин отстранился с довольной лыбой, но не увидел удовлетворения со стороны Айсель.

— К сожалению, не выйдет. — ответила она. — Сейчас зима. Да и в нашей империи не бывает почти засухи, забыл? Зато она часто у Джаввира.

— Тогда может им поможешь?

— Я должна принести пользу только своей империи. — помотала головой зеленоволосая.

— Аааа… Точно. Тогда, после того как поедим, пойдём со мной. Я тебе кое-что покажу.

— Ээээ? Лень.

— Давай-давай, ничего не лень. Это займёт максимум один час!

Так и получилось, что после завтрака Айсель вместе с Лаксусом поехали прямо… во дворец почившей императрицы?!

Айсель с застывшим лицом похлопала глазками.

Она никогда здесь не была. Честно, даже забыла о том, что это место существует.

— Вау, здесь очень уютно и одновременно красиво… — восхитилась тихо она, когда с братом уже была внутри и рассматривала всё.

— Агась, у мамы был хороший вкус! — улыбнулся весело и с гордостью Лаксус. — Она сама здесь всё обустроила.

Дворец императрицы был явно побольше «Призрачного дворца», в котором Айсель жила в детстве, пока её не забрали в императорский дворец.

Если в императорском дворце присутствует атмосфера холодного, но красивого величия и роскоши, то здесь атмосфера была теплой и радушной, мебель удобной и мягкой, и всё в целом — комфортабельным и уютным.

Этот дворец нельзя было назвать заброшенным.

— А нам здесь можно находится? — спросила Айсель.

— Хехе, не очень желательно~ Запрета сюда приходить нет, но папа расстроится, если найдёт нас здесь. Он очень часто здесь бывает, поэтому слуги убираются чуть ли не каждый день.

Лаксус посмотрел на сестру, и она смогла прочитать в его фиолетовых глазах некую радость того, что жена не была забыта мужем.

«Удивительно. Лаксусу было всего год, когда Айла умерла. Вряд ли он её помнит, но это не мешает ему любить её» — отметила про себя Айсель.

Вскоре они дошли до спальни почившей императрицы.

— Здесь будто время остановилось. — тихо прошептала Виссарион.

Спальня была выполнена в светлых, успокаивающих тонах. Вещи на туалетном столике остались нетронутыми, а в воздухе ощущался слабый запах духов из цветка сиреневой лаванды. Кровать была застелена, шторы раздвинуты, ноги утопали в пушистом шерстяном ковре кремово-белого цвета.

Перед кроватью, облокотившись на его изножье, стояло три большие картины. Те, что поменьше, были развешаны по стенам. Было ясно, что изначально их здесь не было. Видимо, их здесь повесили уже после рождения младшей Виссарион.

У Айсель сложилось такое впечатление, что хозяйка комнаты просто ненадолго вышла и скоро вернётся. Но этого никогда не произойдёт.

Это было странное чувство.

Тем временем, Лаксус прошел вперёд и сел на ковёр в позу лотоса перед картинами. Айсель молча последовала за ним.

Пред ней предстало три полотна.

На первом, что с левой стороны, была изображена необычайно красивая леди. Она была одета в не пышное платье золотистого цвета с полупрозрачными рукавами; пышную грудь же скрывало неглубокое декольте в форме сердца.

Девушка сидела с открытой книгой в руках, пока верхний корпус тела и головы были повёрнуты к художнику. Блондинистые длинные волосы распущенны, а счастливый взгляд фиолетовых глаз с белыми зрачками завораживал вместе с нежной улыбкой.

— Многие говорят, что Лавини — это копия мамы, но я не совсем с этим согласен. — сказал Лаксус, смотря на картину.

— Цвет волос как у Лавини, но цвет глаз как у тебя — более тёмный фиолетовый. — стала вслух размышлять Айсель. — Не знаешь, какого роста она была?

— Хмм, — задумчиво наклонил голову в бок. — кажется, дядя Корнелий говорил, что примерно сто семьдесят сантиметров.

— Тогда, рост и фигура также другие, нежели у Лавини. Но мимика и выражение лица, кажется, такое же.

— Вот здесь соглашусь. — закивал блондин. — О, а знаешь, как мама с папой познакомились? Это случилось, когда папе было семнадцать.

Ливиус знал, что за ним было послано несколько наёмных убийц, поэтому принял решение направиться в тихий уголок города. Стоило только ему оказаться в безлюдном месте, как убийцы напали.

И в момент, когда он уже еле убивает последнего, появляется Айла.

Девушка куда-то бежала, но резко остановилась, наткнувшись на зеленоволосого.

— …

— …

«И что мне делать? Я не могу убить мирного жителя. — занервничал в мыслях юноша. — Точно, просто напугаю её»

Он сделал устрашающий вид, направил на неё меч и прорычал:

— Беги, если хочешь жить.

И она побежала. Правда, не в ту сторону.

— Да не на меня бежать, дура! — непроизвольно воскликнул Ливиус. — А?

Она пронеслась мимо него и убежала.

«Что это только что было?» — захлопал глазками парень.

Он стал слышать чьи-то приближающиеся голоса, и повернув голову увидел толпу бандитов.

Они остановились перед ним. Оглядели его, трупы, что лежали на земле…

— Эй, что за чертовщина?

— Этот чудила с ней заодно?

— Тогда сначала разделаемся с ним, а потом нагоним ту девку! — с такими словами, мужчины набросились на Ливиуса.

— …В итоге, папа их убил. — закончил весело Лаксус.

Айсель тихо прыснула в кулак.

— Пхах! А зачем они гнались за ней? — спросила она с лёгкой улыбкой и изогнув бровь.

Блондин сделал умное лицо.

— Это были люди из соседнего континента. Они занимались торговлей людьми, что под запретом. Мама же решила освободить пленных, которых они здесь наловили.

Сероглазая скрестила руки на груди.

— Хм, а откуда ты столько знаешь?

— Дядя Корнелий рассказал. — благодарно приложил руку к сердцу Лаксус. — Я когда в детстве интересовался мамой у папы, он злился, поэтому я спрашивал у дяди.

Айсель кое-что показалось странным.

— Так ты Корнелия считаешь дядей? — спросила она.

— А ты с Анселем и Лавини — нет? — искренне удивился тот.

— Ну… лично я не совсем. — отвела сестра взгляд в сторону.

На втором полотне, что справа, Айла была изображена верхом на лошади. Она была в форме для конной езды, с волосами, собранными в низкий хвост и озорной улыбкой.

На последнем, третьем полотне, что по середине, была изображена вся семья: Лавини держала обоих родителей за руку, Айла держала Анселя свободной рукой, Ливиус же — Лаксуса.

И тут у Айсель случился в голове «error404».

— И как же отец согласился на это?.. — она была шокирована.

Это, кажется, была единственная картина, где был изображён император Ливиус.

— Когда мама ночью внезапно заплакала, он спросил, что случилось. — стал пояснять брат. — Мама сказала, что хочет семейную картину, но так как папа не любит такое, ей нужно смириться. Папа подумал немного и согласился…

Лаксус замолчал, увидев взгляд «Я тебе не верю» от Айсель.

«Тогда, получается, она могла добиться всего, чего хочет от него, слезами?»

— Н-но дядя сказал, это было первый и последний раз, когда она плакала! И, и разве человек не готов на всё, когда видит как плачет его любимый человек? — стал переубеждать её Лаксус.

«Ладно, проехали» — вздохнула про себя зеленоволосая. Она решила перевести тему:

— Но мне интересно — почему ты вдруг решил меня привести сюда?

Лаксус немного занервничал.

— Э… я подумал, что ты никогда не видела маму и тебе почти никто ничего о ней не рассказывал. И что-о, возможно-о-о, это сможет хоть как-то подбодрить тебя, хехе. — нервно усмехнулся. — Ведь собрать один миллиард золотых, ну, знаешь… не сахар.

Он волнуется за неё и пытается поддержать как может — она это понимает.

Возле него настоящего, неловко почесывающего затылок, девушка невольно начинает видеть того Лаксуса из своего сна. С потухшими глазами, с силами для борьбы за свою жизнь, но без желания это сделать.

Сердце Айсель больно защемило.

«Я не хочу, чтобы твой душевный огонь погас. Я не хочу, чтобы ты умер. Нет»

Она горько улыбнулась и положила свою голову на плечо брата.

— Спасибо, золотце.

— Хехе~

Блондин широко улыбнулся, и положил свою голову поверх зелёной макушки. Был бы у него собачий хвостик, то непременно бы сейчас вилял из стороны в сторону.

Они просто сидели в тишине и смотрели на картину своей мамы.

Айсель был приятен этот момент.

— Знаешь, — тихо усмехнувшись нарушил тишину Лаксус, не отводя взгляда он картины. — с тех пор, как мы с тобой сдружились, я стал реже приходить сюда. Ведь я приезжал сюда, когда мне было очень плохо. Тайно приезжал и жаловался маме.

Лаксус поднял голову, его взгляд погрустнел. Айсель подняла голову следом и посмотрела на него.

— Особенно я много плакал из-за папы… Хех, он как-то заставил меня тренироваться магии, хотя я говорил ему, что у меня закончилась мана. Но он думал, что я вру ради отдыха и не отпускал меня. Отстал только тогда, когда я стал кашлять кровью и потерял сознание от истощения. Я пролежал около недели в кровати с мыслями «я же говорил тебе, что у меня закончилась мана!». И мне было очень обидно, когда я выздоровел, а он сделал вид, будто ничего не произошло.

— …

Конечно, Айсель могла сказать, что он хотел извиниться, но не сделал это, потому что было стыдно, но… она не собиралась оправдывать его.

— Строгость. Па… Лавиус был очень строг. И если Ансель молча повиновался, то я не мог. Мне хотелось бегать, прыгать, кричать и играть, поэтому я часто срывал уроки с репетиторами, за что потом получал.

— …Как тебя наказывали?

— Ну… Хех, учителя по предметам любили бить меня лозой по икрам, — мне потом было больно ходить, поэтому я по возможности носил шорты, чтобы они понимали, что будет видно и били меня не там, а по спине. Умно, не правда ли? — сделал «о да, я гениален» лицо Лаксус. — Но тогда спать приходилось на животе.

Естественно, что за его весёлым тоном голоса и жестами скрывается боль. Так он хочет показать, что: «всё в порядке, это меня не задевает. Я в норме, хехе~».

Айсель осторожно протянула руку к голове брата, и стала утешающе гладить его по волосам.

— Не стоит. — сказал он, но всё же не уворачивался. — Я понимаю, что заслуживал этого, потому что не слушал их. Но мне всё равно было обидно-о-о~ Я пожаловался Ливиусу, но он поверил мне только после того, как я показал свою израненную спину, представляешь? Спасибо, что хоть дядю Корнелия подослал и он вылечил мне всё.

— Лаксус. Никакой учитель не имел право поднимать на тебя руку. — холодно отозвалась девушка, но затем решила смягчиться. — Слышишь? Не думай, что ты это заслужил. Ты был всего лишь ребёнком, которого били, думая «Император ещё спасибо скажет! Ведь я воспитываю из его сына настоящего мужчину!»

Зрачки Лаксуса расширились.

— У… угу. — кивнул с заплаканным голосом, опустил взгляд. — Нет, но я рад, что сейчас Ливиус изменился в лучшую сторону~ Однако простить его прошлые поступки никогда не смогу. И Ансель, думаю, того же мнения.

По началу он думал, что это чувство неловкости пройдет, когда Ливиус хвалит их или даже немного обнимает. Но это не происходит. Блондин каждый раз вздрагивает как в первый раз, когда отец обнимает его, и он вынужден прятаться за неловкой улыбкой, не показывая то, что ему некомфортно, дабы не обидеть.

— А когда хвалит… я не могу поверить, что это он. Мне кажется, что он слишком пьян, или первые секунды думаю, что он сошёл с ума. Непривычно. Очень непривычно.

Айсель не знает, как точно можно решить эту проблему. Ведь эта проблема была частично у неё самой в своём мире.

«Боже, нужно было реально на курсы психологии ещё пойти» — поджала губы сероглазая.

— …А как насчет тебя? У тебя же отношения с папой были хуже.

— А?

Она ничего к нему не чувствует и уж тем более не считает отцом. Также, как и Лаксус, никогда не простит Ливиусу то, что он сделал.

Но жить прошлым нельзя.

— Прошлое нужно помнить, но не жить им. — так я считаю. И если отец идет на встречу, стараясь быть лучше, то что тут плохого? Лучше так, чем если бы он мучил меня до конца моей жизни. А неловкость, со временем может пройти. Не полностью, но всё же. К тому же, сколько там осталось? Не вечно же мы будем жить под его контролем. Скоро повзрослеем и всё.

Последние вещи она отметила из своего опыта.

После того, как её папа перестал пить, Айсель было непривычно видеть его постоянно трезвым. Что он хвалит её, дарит какие-то подарки, не кричит, старается не ссориться с мамой.

Первые пару лет было неловко. Но после напряжение стало спадать, и уже более-менее было привычно. Затем, могло быть такое, что она шутила, или более смело высказывала своё мнение, невольно наблюдая настороженно за реакцией.

Но Айсель всё равно никогда не смогла быть полностью искренней со своим отцом. Её мама всегда знала о ней больше, чем он. И она об этом ни капли не жалеет.