Глава 10.

Солнце медленно поднималось, озаряя готические улицы города. Гул людей, шум карет и стук колес паровых машин заполняли воздух. Часы не пробили шестого утра, но жизнь на улицах уже оживала. Люди поднимались со своих кроватей и шли по своим делам.

Элизабет, которая осталась у Джульетты, проснулась от шума улицы. Прошлым вечером, сразу после утомительного дня, Элизабет, придя домой к Джульетте, помогла с вещами, и сразу же уснула. На следующий день ей нужно было пойти на утреннюю службу в церковь, поэтому Бэт рано легла спать. Усталость от работы также дала о себе знать, и она быстро погрузилась в сон.

В хорошем настроении она встала с кровати, но как только ей в голову пришли вчерашние события, улыбка на её лица сразу пошла на спад.

— Блин, как вспоминаю о вчерашнем, сразу жутко становится, почему старший Дуфус сделал это? Неужели просто из-за того, что тот бездомный второй раз хотел взять себе еды?

Стоя перед кроватью, она размышляла об этом событии, но так ни к чему и не придя, помотала головой и решила не думать об этом, чтобы не испортить себе настроение полностью. Ведь в конце концов, сегодня к ней приехала Джульетта, женщина, которую она считала мамой. Джульетта была единственной, кто заботился о ней, о Моргане и Нолане в приюте. В результате они так сильно привязались, что стали считать Джульетту своей мамой.

Пытаясь не шуметь, Бэт вышла из комнаты, и проверила маму, однако, увидев, что та ещё спит, она пошла на кухню, чтобы приготовить себе еды. Напевая себе песенку под нос, она аккуратно приготовила завтрак.

Закончив со всеми делами, Бэт, с тарелкой в руках, решила разбудить Джул. Подойдя к двери, она постучала.

— Мама, время завтракать!

Не дожидаясь ответа, она направилась обратно на кухню, чтобы сделать чай. Вскоре Джульетта присоединилась к ней, применную влекущим ароматом еды.

Через некоторое время Бэт пришлось отправиться в церковь на служение. Это была её работа, и она с уважением относилась к своим обязанностям. Выходя на оживленную улицу, Бэт направилась к толпе, которая ждала общественный пароход. Подойдя к ней, она присоединилась к ожидающим, где в несколько минут подъехал двухэтажный автобус на паровым двигателем.

Войдя в автобус, Бэт нашла себе уютное место, где её не побеспокоят, и достала книгу, чтобы скоротать время. Транспорт несколько раз останавливался, поглощая ещё больше пассажиров, и направлялся прямо в центр столицы Стулы, Киера. Перед ней сели двое официально одетых мужчин.

Сперва Бэт не обратила на них внимания, но услышав тему их разговора, невольно начала подслушивать их.

— Ты слышал о том, что вчера сделал тот сумасшедший Дуфус?

— Не просто слышал, я там был, помогал жене. Когда это произошло, я чуть не обосрался, у того бездомного безумная сила воли, он даже не пискнул когда в руки выливали этот суп.

Бэт сперва прислушивалась к ним, но потом их разговор пошёл в русло, где те начали говорить про новый движок, разработанный несколько недель назад.

Подслушав их до того момента, пока транспорт не прибыл к месту её назначения, она сошла с него и направилась к церкви, которая находилась прямо посреди улицы.

Величественная, безмолвная церковь, вид которой напоминал какого-то монстра открылась взору Бэт. Войдя в церковь, где люди на скамьях сидели в тишине в молитвенной позе, она направилась к алтарю.

Алтарь, украшенный цветами и свечами, возвышался как символ святыни и принимал на себя внимание верующих. Священник Дуфус, взывая к высшим силам, стоял перед алтарём, становясь частью общей молитвы, а его тень, брошенная на стену лучами с улиц, пробивающихся сквозь фрески, добавляла этому моменту особое влияние.

Дуфус махнул рукой, говоря Бэт, сесть на скамью. Она стала частью этого коллективного акта преданности. Она погрузилась в атмосферу покаяния и спокойствия, находя убежище в сердце церкви. Это было место, где душа могла обрести утешение и покой, обращаясь к высшим силам в молитвах.

— Крон, владыка солнца, даруй же нам свою милость, и избавь нас от несовершенства…

В течение некоторого времени она углубилась в свои собственные молитвы, впитывая в себя атмосферу спокойствия и святости. Её глаза останавливались на красочных витражах, выразительных статуях, и других служителей церкви, которые также молились с обычными людьми, эта сцена создавала внутреннюю гармонию.

Постепенно, время текло, и молитва становилась для Бэт как ритуал, погружающий её во внутренний мир. Слова, произносимые священником Дуфусом, звучали как мелодия, наполняя пространство церкви теплом и благословением.

Со временем прихожане начали постепенно покидать церковь. Бэт, сидя в покое, участвовала в последних словах молитвы. По мере того как прихожане уходили, в церкви становилось все тише. Наконец, все горожане покинули церковь. Бэт встала со своего места и направилась к священнику Дуфусу, который стоял перед алтарём.

— Да прибудет с вами солнце, — сказала Бэт.

— Да прибудет с тобой солнце, — ответил Дуфус.

Обменявшись приветствием, Дуфус продолжил стоять перед алтарём. Погружённый в свои мысли, он заметил, что девушка до сих пор стоит рядом, ёрзая плечами.

— Ты что-то хотела сказать, Элизабет? —

— Старший Дуфус, вы же знаете, что о вас теперь говорят во всей Киере? Из-за вчерашнего, что вы сделали с тем бездомным… Теперь эту ситуацию обсуждают везде…

Удивлённый тем, что Бэт подняла этот вопрос, Дуфус поднял брови и посмотрел на неё. Обычно, молодая девушка всегда избегала диалогов с ним, и пыталась не оставаться наедине, а сейчас сама подошла к нему, так еще и с таким вопросом.

— Почему вы так поступили? Это же ляжет пятном на нас… — с непониманием сказала Бэт.

Она со вчерашнего дня и до момента прихода в церковь размышляла об этом, но так и не смогла понять, что же было причиной такого поступка со стороны старшего священника Дуфуса. Он, конечно, славился своим странным поведением, так ещё и его внешность была отталкивающей, будто нежить поставили во главе церкви.

В купе с этими факторами, люди начали шептаться о Дуфусе, будто он вступил на путь исправления, но не может скрыть свою жестокую натуру. Наверное, если бы люди знали Дуфуса поближе, то не говорили бы такие вещи о нём, но он был закрытым, проводя всё свое время в церкви.

Дуфус усмехнулся её вопросу, понимая, что она хочет услышать от него.

— Элизабет, я понимаю, что со стороны это выглядит… не нормально…

«Ещё бы, вы же буквально вылили человеку в руки кипящий суп…»

С перекошенным лицом подумала Бэт, но ничего не высказала.

— В такие моменты, я следую своему сердцу, что оно мне говорит, то я и делаю. Его глаза глубоко вглядывались в даль, словно они видели не только этот мир, но и что-то за его пределами. Моя миссия – не только проведение обрядов и служение прихожанам, а также обучение новичков, — продолжил он, обращаясь к Бэт. — Мои действия, которые видят людские глаза, не всегда отражают моих намерений. Мой путь – служить Крону, так что, не волнуйся об этом, и не стоит пытаться упрекнуть меня… В конце концов, я всё-таки выше тебя по рангу.

С этими словами он улыбнулся, но улыбка не слишком подходила к его лицу. Настолько худое лицо, что казалось, что кожа может порваться от лишних движений, из-за этого складывалос впечатление, что ему больно, когда он улыбается. Возможно, по этой причине Дуфус не улыбался, потому что улыбка пугала людей. Выслушав сказанное Дуфусом, Бэт смущенно помахала руками.

— Нет, нет, я не смею упрекать вас, но такие поступки могут повредить не только вам, но и всей церкви. Поэтому я беспокоилась, что это может привести к нежелательным последствиям…

— Можешь не беспокоиться об этом, всё в руках солнца.

Сказав это, он повернулся обратно к алтарю, давая понять, что не хочет продолжать этот разговор. Бэт, поняв намерение старшего священника, направилась к двери, куда ранее прошли остальные священнослужители.

Пройдя в дверь, она прошла по коридору, где с обеих сторон было по две двери. Медленно шагая по этому коридору, она вошла в крайнюю дверь справа. Медленно открыв эту дверь, она увидела лежащего на диване молодого человека с рыжими волосами в белой рясе и девушку с тёмными волосами в очках, сидящую за столом и рассматривающую какие-то бумаги.

— О, привет, Бэт! Помоги, пожалуйста, Лиле, а то я уже устал слушать её нытьё…

— Э? Ублюдок, кто это мне секунду назад жаловался что у него раскалывается голова?— Если бы взгляд, которым Лиля смотрела на рыжего парня, Кэла, смог бы материализоваться, он бы за секунду превратился в пепел.

Не успев даже поприветствовать их, она опять стала свидетелем того, как Кэл опять уничтожает свои шансы на совместное будущее с Лилей.

В то же время Дуфус, стоявший перед алтарём, медленно раскрыл глаза и посмотрел в сторону, куда ушла Элизабет.

«Интересно, откуда на тебе след этой духовной энергии… Неужели это та женщина, которая помогала тебе вчера?» Мысли кружились в его голове, но он так и не смог прийти к какому-то выводу. Закончив молиться, Дуфус направился к двери, в которую недавно вошла Элизабет.

Медленно открыв её, он пошагал по коридору, но не открыл ни одну из дверей, а прошёл до конца, где была неосвещённая стена. Положив на неё руку, Дуфус почувствовал приятную теплоту на ней.

Через несколько секунд приятные ощущения с руки пропали. Дуфус убрав руку прошёл через эту стену, будто там её и не было. За стеной оказалась спиральная лестница, ведущая вниз.

Аккуратно шагая, он пытался спуститься так быстро, как мог, но из-за того, что лестницу ничего не освещало, старший священник, опираясь на стену, пошагал вниз.

Каждый его шаг отдавался эхом по этой глубокой лестнице. Пока он спускался, можно было заметить, что если не считая его шагов, других звуков вообще не было, будто пройдя сквозь стену, попал в другое измерение. Если бы Дуфус не знал, что тут находится, он бы определенно вспотел от атмосферы в этом месте.

Наконец, достигнув конца лестницы, которая привела его к коридору, где в конце его встречали доспехи, стоящие перед дверью. С мечом в руках, доспехи будто ожидали своего часа, словно вот-вот кто-то должен прийти, чтобы провести дуэль. Тяжело вздохнув, он подошел к ним.

Наконец, он остановился перед этими доспехами. Почувствовав на себе взгляд, священник заговорил.

— Старший священник Дуфус, артефакт 4427.

Слова Дуфуса эхом отдались по узкому коридору. Безжизненно стоявшая статуя вдруг покачнулась в сторону Дуфуса, поднимая меч вверх над головой. На шлеме, там где должны были быть глаза, вспыхнуло два ярких красных огонька, будто демон вселился в эти самые доспехи.

Он медленно ждал, пока пройдут все эти сверхъестественные проверки со стороны этих доспехов, пока он не возьмёт то, зачем пришёл. Дуфус не знал, как именно и по каким критериям доспехи проверяют его, но если вместо него окажется лжец, вор или кто-то еще, меч опустился бы вниз, рассекая тело недоброжелателя пополам.

Через несколько секунд меч, поднятый над головой Дуфуса, медленно опустился, касаясь кончиком земли. Доспехи медленно протянули руку, в которой была маленькая игрулка в виде солнца.

Из забрала шлема раздался голос, будто несколько человек одновременно говорят.

— Артефакт 4427, не использовать больше часа, хранить у стражей, в неиспользуемое время должен быть в герметичной шкатулке, иначе свойства артефакта будут преследовать носителя артефакта. Свойства артефакта: не способность врать носителю артефакта.

Дуфус, который слышал эту инструкцию не первый раз, протянул руку и забрал игрушку. Хотя эта инструкция и не была нужна Дуфусу, он понимал, что рассказывать о свойствах артефактов довольно практично.

Если бы другой священнослужитель, который имел доступ к этому месту, спустился сюда за каким-то артефактом, то он получил бы информацию о нём, и противопоказания. Кивнув головой, Дуфус направился обратно наверх.

«Ну, Элизабет, сейчас то мы узнаем, откуда на тебе следы этой духовной энергии, вчера людей было много, и я не мог понять, откуда же эта энергия, но сейчас, видя на тебе остаточные следы…»

-----------------------------------

Нолан и Морган, которые в это время были в тюрьме, после тяжёлого дня работы в шахте открыли глаза. Хотя они не просыпались так рано, эти двое всё равно не смогли продолжить беззаботно спать, из-за шума их сокамерников, которые уже встали со своих кроватей и заправляли их.

Нолан протирая глаза, повернул голову к одному из стариков близнецов и задал вопрос:

— Что вы делаете? Надзиратель же ещё не приходил, почему вы так рано встали?

— Малец, это тебе не обычная тюрьма, тут ты не окантовываешься пока твой срок закончится, тут ты живёшь, пока смерть с косой к тебе не придёт, вставай, давай, не задавай попусту вопросов, сам всё поймёшь.

Хлопая глазами, Нолан медленно потянулся, и ожидая, пока старики закончат свои дела, сел на край своей кровати, скрестив ноги.

Вдруг к нему подошел один из стариков, которых он даже различить не мог:

— Мелкий ублюдок, хы-хы, спасибо за вчерашнее, если бы не ты, мне пришлось бы отдать еду младшему. — С улыбкой прошептал старик.

Если бы Нолан не знал, что находится в тюрьме, то точно бы принял этого старика за милого жизнерадостного дедулю, который в свободное время любит выпить.

— Всегда пожалуйста, ха-ха. — Улыбнувшись в ответ, смущённо потёр нос Нолан.

Вдруг лицо старика изменилось, он подскочил к другому старику, схватил его за шкирку и начал трясти.

— Блять! Я так и знал, что ты вчера жульничал! Чёрт подери, такой бездарный игрок, как ты, не смог бы выиграть без чьей-то помощи!

Старик с удивлением смотрел на брата, но, услышав всё, тот понял причину такой внезапной вспышки эмоций. Пока его брат кричал на него, тот выглядывая из-за его спины, смотрел на Нолана, выражение его лица говорило:

«Пиздюк мелкий, зачем ты сдал меня?!»

Нолан осознал, что перед ним не тот старик, который выиграл вчера благодаря его усилиям, а тот, кто оказался в проигрыше. В его глазах мелькнуло недоумение. Нолан смущённо улыбаясь, всеми силами избегал взгляда старика, на которого кричали, и неловко потирал шею, не зная, что делать.