Эпизод 19.

- Ты снова использовала ТОЙ способ убийства?

Шум от прихода Изабель рано утром разбудил Гробовщицу. И теперь Амалия стояла, опершись об косяк двери своей спальни и скрестив руки на груди. В ее позе просвечивалась лень, но выражение лица некроманки было, на удивление, серьезным.

Графиня медленно повернулась в сторону Левар, но ничего не сказала. Не просто не хотела разговаривать с профессоркой, скорее не видела в этом смысла и выгоды для себя. Отвечать на риторические вопросы некромантки – не рентабельно. Она и в обычном состоянии не будет этого делать, а тем более сейчас.

– Диана сильно травмирована. Ты не собираешься ее лечить? - Инсолитка продолжила задавать вопросы, на которые не получала ответ.

В конце концов, Гробовщица вздохнула, подошла к девочке и подняла ее с пола. Изабель никак на это не отреагировала. Ее не интересовало, ни зачем некроманка это делает, ни то, что ее раненая дочь теперь в чужих руках. И Амалия это понимала. Ее марионетка принесла спирт, вату и бинты, чтобы продезинфицировать ранения, после чего поддержала ребенка, пока инсолитка им занималась. Диана еще не скоро придет в себя, поэтому профессорка уложила ее спать и накрыла одеялом. Вероятно, у малышки скоро поднимется температура, и с ней придется сидеть, но сейчас нужно разобраться с другой ходячей проблемой, которая все это время пофигистически наблюдала за ее действиями.

– И зачем ты это сделала? Нет, я в курсе, что ты больная на всю голову, но ты ведь могла использовать что угодно, но не это.

Бель молчит. Снова не считает нужным отвечать. Но теперь это молчание перестало устраивать Амалию, и некроманка нахмурилась.

– Ну и? Не хочешь ли мне ничего объяснить? - взгляд женщины остановился на белой пряди волос Графини.

И снова Изабель ее проигнорировала. А что здесь отвечать? Девочка была в их руках. Самый выгодный вариант – мгновенное убийство, чтобы ребенка не взяли в заложники. Магия не желательна, не только через следы, она с большой вероятностью коснется Дианы, а магическое оружие против магов высокого уровня не настолько эффективно, чтобы они не заметили нападения. А способ, который она использовала, очень хирургичен. Она одним махом решила проблему.

Гробовщица вздохнула, подошла и опустилась в кресло.

- Вот скажи, оно того стоит? Хотя с кем я разговариваю? Хах, с куклой без эмоций, – инсолитка уже даже и не ждала ответа, когда Изабель таки открыла рот:

- Эффективно.

Это единственный комментарий с ее стороны о данной ситуации.

– Но не рентабельно, – некромантка использовала одну из фраз Графини для ответа. Но Амалия права. Если у всего есть цена, то подобный обмен этого не стоит. Просто Бель думает по-другому.

– Мне не долго осталось.

Больше Тенебрис ничего не говорила. И действительно, ей осталось жить несколько недель. Какая ей уже разница?

– Хах, – хмыкнула инсолитка. Эта фраза загнала ее в угол. Она не может сказать, что Графиня не права. Да и не ей решать, стоит ли платить подобную цену.

Не секрет, что при сотворении мира нужно заложить хотя бы часть души. Но и у этого есть свои последствия. Если ты используешь полную душу для создания масштабного и устойчивого астрала, то автоматически прощаешься с жизнью. Но этот случай - редкость и не имеет ничего общего с ситуацией Бель.

Для сотворения мира Изабель достаточно "заложить" лишь крохотный кусочек души. Но то, что она делит душу – факт. Без этой частицы она автоматически теряет пропорциональный кусок магического резерва, а полную силу сможет проявить только в созданном ею мире. Хотя женщина - Перегоревшая, на нее это сказывается не так. А вот, например, Непокорная теряла значительное количество своей магической силы вне астрала полукровок.

Но проблема Графини не в этом, а в следующем шаге. Ей нужно уничтожить созданный мир. Не рассеять, не стереть, вернув частицу души, а именно уничтожить. Уничтожить ядро. А этим ядром есть часть ее души. Создавая мир, она только закладывает ее в ломбард. А уничтожая это как будто она отказалась ее выкупить. Полностью ее теряет. Дестабилизирует и вызывает взрыв.

Это больно. Разделять, а затем уничтожать часть души больно. Но это только боль. Настоящие последствия гораздо ужаснее.

Что такое душа? Это не только твоя сила. Это твоя сущность. Это твой нрав. Это твои эмоции. Утрачивая ее часть, ты лишаешься части себя.

С самого детства эмоции Изабель Тенебрис были тусклыми. Она не смеялась, не плакала, а к любой ситуации искала рациональный подход. Ее уже тогда можно назвать чудовищем. Но даже так у женщины было то, что она считала важным.

Когда-то Князь сказал ей такие жестокие слова: "Ты действительно талантливая убийца. Но у тебя роковой недостаток. Ты не понимаешь эмоции и мотивы людей, поэтому чаще всего имеешь сложности в предсказании их действий. Особенно если это глубокие чувства, а не поверхностные. Если ты не научишься хотя бы определять чужие эмоции и понимать последствия их влияния, ты никогда не сможешь довести свою силу до пика." Бель всегда была упрямой и терпеливой. И она действительно хотела понять ход мыслей и мотивы других. Но шло время, а ее попытки завершались неудачей.

Каждый раз, когда Графиня использует "Казнь одиннадцатую" для убийства, она забывает о своих принципах и ценностях, желаниях, мечтах, амбициях. Она становится безэмоциональной машиной, которая не видит смысла в том, чтобы что-нибудь сделать. И как тогда можно понять, что в уме у других, если даже не пытаться, а если и пробовать, то все равно не понимать их мотивы? После этого метода убийства Изабель перестает понимать саму концепцию эмоций. Утрачивает свою личность и волю.

Конечно, через некоторое время она частично вернется в прежнее состояние. Но только отчасти. Как раньше никогда больше не будет. И чтобы понять всю степень безразличия и бездушия женщины... она никак не отреагировала на известие о гибели ее отца, который хоть и не был идеальным, но растил и воспитывал ее с детства. Изабель молча смотрела, когда ее мать отдавала ей свою жизнь. И не сказала ни слова, когда Влас Дареф ради нее шел на поле боя, зная, что не вернется живым. Это было семь лет назад. А теперь... теперь Диана, которая фактически является смыслом ее жизни, лежала тяжело раненая в крови, а Бель оценивала, спасать ее или нет. Графиня ничего не говорит, но очевидно, что ее душа в руинах. Если смыть краску на ее волосах, станет ясно, что большинство локонов ее волос уже поседело.

– Делай, что хочешь, – Амалия не видела смысла в воспитательной работе. Изабель не станет ее слушать. – Только имей в виду, нянчить твою Диану, пока она не оклемается, я не буду, – некроманка встала с кресла и, немного подумав, подошла к неподвижно стоящей брюнетке. Взгляд Бель все еще оставался пустым. То, что она раньше ответила инсолитке, уже можно назвать чудом.

Гробовщица подняла руку и резко дала женщине пощечину. Графиня никак не отреагировала. Не стала ни защищаться, ни контратаковать. Только перевела на нее свой безэмоциональный взгляд. Она не злилась. Удар не имел реальной силы, чтобы серьезно ей навредить, поэтому Изабель даже не сочла нужным увернуться.

– Тц, – больше некромантка ничего делать не стала. Обернулась и пошла дальше спать. Она и так потратила много времени на заботу о девочке и попытке вправить мозги ее конченой матери.

Бель смотрела, как Амалия возвращается в спальню, после чего повернула голову в сторону своей дочери. Только что слова и удар инсолитки хоть и не были очень эффективными, но немного помогли ей быстрее прийти в себя. Взгляд женщины все еще оставался безразличным, но она уже не просто стояла, а оценивала травмы своего ребенка. В следующие несколько часов она не собиралась куда-то уходить.

Чем дольше она смотрела, как спит Диана, тем осмысленее становился ее взгляд. Ее состояние все еще было неутешительным, она даже не изменилась в лице, но начала вспоминать, что этот ребенок для нее ценен. Поняв, что у нее небольшая температура, женщина даже сходила за водой и сделала ей холодный компресс.

Девочка начала двигать рукой, словно хотела что-то нащупать. Но была слишком слаба, чтобы основательно двигаться. Изабель увидела это, но никак не отреагировала.

- Мама...

Диана принялась ее звать. Но снова у женщины не было реакции. Губы ребенка были очень сухими, поэтому мать принесла чашку с теплой водой и дала ей совсем чуть-чуть, чтобы смочить горло, после чего хотела отнести посуду обратно, но не смогла пошевелиться. Девочка очень сильно ухватила ее за одежду и отказывалась отпустить. Поэтому Бель пришлось использовать магическое оружие, чтобы отставить почти полную чашку, после чего женщина перестала сопротивляться и легла рядом со своей дочерью.

- Мамочка...

Подсознательно ребенок снова позвал ее и уткнулся носом в его плечо. Наконец-то в глазах Изабель начали проявляться какие-то эмоции, но через несколько секунд уже казалось, что их и не было.

Графиня пролежала рядом с дочерью больше двух часов. А после этого ей уже нужно было возвращаться. За это время у нее получилось чуть-чуть стабилизировать свои эмоции, а точнее, их отсутствие, поэтому женщина не просто помнила о контракте, согласно которому она должна защищать Лестир, но и была готова вернуться на рабочее место. Поэтому ближе к восьми утра, кстати, этот день у студентов выходной, Изабель оторвала от себя девочку, проверила ее раны, большинство из которых уже затянулось, после чего осторожно укрыла Диану одеялом и покинула квартиру Левар. Ей нужно вернуться и появится несколько раз перед Рамилией, а когда та уйдет в библиотеку или еще куда-то, можно будет вернуться. Все равно в ближайшее время ее дочь не проснется, а жар уже начал спадать. К тому же ей не нужны проблемы и лишние подозрения.

Когда Графиня вошла в их общую с девушкой комнату, инсолитка уже не только проснулась, но нервно ходила кругами. Что у нее в голове? Конечно, она волновалась о своей подруге, которая раньше стремительно покинула общежитие, после чего относительно долго не возвращалась.

– Ты пришла! – Рамилия ярко улыбнулась и уже хотела ее обнять, но на одежде ее соседки были следы крови, а часть ее волос побелела. Да и вид Арабеллы был не очень дружелюбным. Она совсем не обратила на инсолитку внимание и прошла в ванную комнату. Честно говоря, она могла бы привести себя в порядок и у Амалии, но вся ее одежда и краска для волос здесь. Да и с каких пор как Бель сильно волновало то, что подумает о ней эта инсолитка?

Поэтому, когда через полчаса женщина вышла к Рамилии в более привычном для нее виде, она преспокойно прошла к кровати и легла. Блондинка очень хотела что-то спросить у нее, но тонкая холодная аура отпугивала ее от этого. В конце концов Лестир умолчала и просто сказала, что уйдет в библиотеку. Как и ожидалось. И как только инсолитка вышла, Изабель тоже не стала здесь задерживаться. В этот момент ей не очень нравился тот факт, что Диана остается одна.

Графиня все еще выглядела холодной и недружелюбной, но вернула ее эмоции по отношению к девочке. Причем достаточно быстро. Ну, это логично, ее дочь является смыслом ее жизни. Потому неудивительно, что женщина просидела с ней до вечера. Когда ребенок проснулся, кормила его кашей и даже немного потакал его желанием. Об утренней ситуации... она ничего не сказала. Но Диана получила тяжелейшие травмы. Пусть ранее Бель не спешила вмешиваться в это сражение, но это не значит, что теперь, когда она немного отошла от "Казни одиннадцатой", она закроет на это глаза. Случившееся, как минимум, разозлило Изабель. А тот, кто смог вызвать у нее эмоции... тем более раздражение... Графиня пофигистическая личносность, но не пацифистка. Даже думать не нужно, какая участь постигнет тех, кто посмел тронуть то, что она считает ценным.

* * *

В то утро в академии произошло очень странное убийство. На боевой арене обнаружили следы жестокого боя и кучку трупов. Без сомнений, те, кто здесь сражался, были сильными магами, после этого сражения магический фон был настолько сильным, что невозможно было использовать магию времени для расследования. Но Амалия Левар не без ругательств, но оценила повреждение тел, что помогло немного понять, как развивалась ситуация. На кого-то напали наемники, этот кто-то позвал подмогу, подмога моментально убила всех противников. Но этот инцидент выделялся только необычным способом убийства, суть которого определить не смогли. А так на территории этого учебного заката не впервые находят наемников, а тем более несанкционированных. И поскольку разрешения на пребывание им не давали, то расследовать это дело серьезно никто не стал. Лишняя работа. Они ведь не имеют никакого отношения к академии, а значит, их заведение не несет за их смерть никакой ответственности. Поэтому после уборки инцидент закончился, и больше об этом не упоминали. Тем более, на следующий день нашли еще один труп. И эта ситуация сильно отличалась от тех, что были раньше. В этот раз погибла не кто-нибудь, а дочь влиятельной благородной семьи.