Любовь может полностью расцвести только тогда, когда основой являются безопасность, доверие и спокойствие.

В некоторых историях романтизировались опасность и кризис, которые якобы могли усилить любовь, но, по крайней мере, для Шады это было неправдой.

Она была другим человеком.

Внезапно Шада начала тяжело дышать, пытаясь сдержать рыдания, давясь всхлипами. Хотя она чувствовала себя глупо, ей было бесконечно грустно и обидно из-за реальности, которая была так жестока к ней. Ей было трудно подавить свои болезненные чувства.

О, какой же уродливой ты можешь быть, Шада — вот ты здесь, осмеливаешься плакать перед ним после того, как причинила ему боль?

*плач*

— Мне жаль. Мне так жаль. *всхлип*

Это несправедливо. Это так чертовски несправедливо. В следующей жизни я, несомненно, рожусь дворянкой.

Шада плакала и бормотала слова, смысл которых, и сама не могла понять:

— Я не ненавижу своего господина. (всхлип) Вы — хороший человек… Я знаю. Но что я могу сделать, если мне страшно? Я боюсь принцессы Джулии! Я не хочу, чтобы меня выпороли! Я даже боюсь заболеть. Что, если я умру, как мой младший брат, и не смогу вылечиться из-за отсутствия денег? Я боюсь, что позже некому будет выгравировать имя на моем надгробии! Я боюсь злословящих обо мне людей, указывающих на меня пальцами, тех, которые обвинят меня в том, что я горничная, которая не знает своего места, — дрянь, скрывающая клыки, — которая хочет присвоить графа! В конце концов, вся вина ляжет именно на мои плечи и меня выбросят прочь!

Все страхи, которые давно укоренились в ее сердце неудержимым потоком вырвались наружу.

Когда Шада закончила говорить, лицо Хьюи, который всё это время молча слушал признание девушки, исказилось гримасой.

Он опустил глаза, а затем снова медленно поднял голову, уставившись на бедную, очаровательную женщину, которая плакала напротив него.

Он подошел, схватил ее и заключил в объятия.

Хьюи вздохнул.

— Я не знаю, почему ты плачешь, когда я показываю свою искренние чувства.

Шада икнула, дрожа в его объятиях.

Он погладил девушку по голове, пробормотал извинения и поднял ее на руки так, словно она была маленьким ребенком.

Шада уткнулась лицом ему в грудь и подавила плач.

Казалось, она сделала что-то неприглядное и ужасное, но, если не обращать внимания на чувство стыда, то, можно сказать, что на сердце у нее стало полегче. Шада изо всех сил пыталась бороться с чувством неловкости.

Рука мужчины касалась ее покрасневших мочек ушей. Они пылали, словно раскаленный уголь.

Хьюи обнял ее, заключил в объятия и встал, словно обдумывая высказанные вслух мысли девушки и приводя в порядок свои собственные.

Взгляд его зеленых глаз, казалось, был устремлен куда-то в направлении окна, сквозь которое просачивались солнечные лучи.

— В данный момент я пытаюсь понять тебя…

— …

— Неужели ты думала, что я собираюсь поиграть с тобой, а затем просто выкинуть? Или сделать тебя наложницей, или… Черт возьми. Значит, ты думала, что я похож на тех легкомысленных идиотов.

— Дело не в этом, — Шада поспешно опровергла его слова.

Однако Хьюи не обратил на это внимания.

— Хорошо, твою точку зрения можно понять. Верно? Но я не знаю, почему я чувствую себя так мерзко.

Его голос был спокоен, но, казалось, что в мужчине разгорается пламя. Шада посмотрела на отстраненное выражение лица Хьюи, чувствуя тревогу. Мужчина посмотрел на девушку в ответ,а затем нахмурился. Внезапно он схватил Шаду за палец, ноготь на котором она отчаянно и увлеченно грызла.

— Я замечал это и раньше, но, кажется, у тебя и правда есть плохая привычка. Не делай этого. Тебе не больно?

— Эта привычка у меня с раннего детства, — тихо пробормотала она.