Снова наступил Сезон.

Вместе с Её Величеством королевой Лондон приветствовал весну, чьи цветы распускались под лучами солнца, как и дамы высшего общества. Дворяне неспешно перебирались из загородных имений в городские особняки.

Хотя до открытия сезона было далеко и многие аристократы ещё не вернулись в столицу, первые встречи светского общества уже проводились: дворяне активно посещали оперу и концерты, небольшие званые вечера.

Этой ночью представление давали в вестибюле фешенебельного отеля. Ирландская арфа завораживала.

В комнате ожидания было шумно, то и дело раздавался заливистый женский смех. Юные леди в дорогих нарядах беззаботно предавались веселью.

Возбуждение молодых барышень не утихало - их ждал первый выход в свет, всё вокруг вызывало любопытство, о сдержанном поведении не могло быть и речи.

Всю жизнь их готовили к этому моменту в тиши фамильных имений. И вот он – высший свет. Отныне им предстояла череда приёмов, охот, завтраков и поиски подходящей партии.

Но, даже если вероятный жених будет найден, юным аристократкам возбранялось прямо выказывать интерес к нему. Здесь вступали в игру родители: они представляли молодых людей друг другу, обсуждали возможности будущего союза. Знакомиться самим было дурным тоном и нескромным поведением, что отдавало выбор будущего супруга в руки старших родственников.

При появлении в обществе привлекательного и достойного человека взгляды старых стервятников, как и неопытных пташек, мигом устремлялись к нему. Начиналась охота.

– Эй, посмотри. Это же граф Эшенберт, да?

По стайкам девушек мгновенно пробежал шёпот, когда в зал вошёл блистательный граф, носивший необычный титул повелителя царства фейри, графа Блу Найт. После трёхсотлетнего отсутствия наследник графского рода, наконец, вернулся в Англию и вступил в свои права. На всю аристократию он производил неизгладимое впечатление.

Благодаря сиятельной внешности и прекрасным манерам граф мгновенно располагал людей к себе, любые его действия были наполнены изяществом и благородством. Поймав женский взгляд, он отвечал многообещающей и доброжелательной улыбкой. Ни одна дама не могла устоять перед подобным совершенством. К их прискорбию, сейчас они могли лишь наблюдать за своей целью. Граф не задерживался рядом со светскими красавицами, и надежда очаровать его мгновенно обращалась в прах. Поведение молодого человека рушило все честолюбивые планы.

– Ох, я недавно слышала, что граф Эшенберт помолвлен.

– О, и я слышала.

– Это правда? Слухи ходят, но… ничего конкретного.

– Моя тётя узнала от знакомого, что граф посещал магазин драгоценностей на улице Бонд[1]. Он заказал ожерелье с гравировкой: «Любимой».

– Значит, правда…

Со всех сторон раздавались расстроенные вздохи. Все ухищрения привлечь внимание этого человека были напрасны, он уже выбрал другую, и оставалось лишь разочарованно вздыхать.

– Может, невеста – та леди, что постоянно вертелась вокруг графа?

– Раньше уже ходили слухи об их связи.

– Граф не может жениться на любовнице. Тем более, речь вроде шла о дочери банкира.

– Та девушка уже помолвлена с другим мужчиной. К тому же, граф Эшенберт – такой видный мужчина. Невеста точно должна быть из благородной семьи.

– Это понятно, но кто же она?

– Тётя говорила, что на ожерелье должны выгравировать вензель «Л.К.» Может, это её инициалы?

– В любом случае, невеста графа должна быть поразительно красива.

– Да, но не менее важно положение её семьи в обществе. Если ей удалось завладеть рукой сиятельного графа, её родители обладают большим влиянием.

Девушки издалека наблюдали за окружившими объект их мечтаний дамами.

– Ладно, утолю ваше любопытство. Невеста графа – я.

– ...Э… Люсинда, неужели?..

– Когда вы с графом успели познакомиться?

– На новогоднем балу.

– Быть не может, ты же… – юная мисс не решилась продолжить.

Люсинда слабо улыбнулась – было понятно, что хотела сказать девушка. Её мать не была аристократкой по рождению. По мнению общества, графу определённо не подходила невеста с непонятным происхождением.

– Хотя наш статус разнится, брак всё ещё возможен. Мать сказала, я не делаю ничего предосудительного. Мы долгое время близко общались, а несколько дней назад граф сделал мне предложение.

Видя потрясение на лицах подруг, героиня вечера самодовольно улыбнулась.

Её звали Люсинда Констебл, её инициалы и вправду звучали как Л.К. Воспользовавшись совпадением, она быстро придумала маленькую историю, возвысившую её в глазах остальных дебютанток.

– О помолвке уже объявили. Он ничего не рассказывал мне про это ожерелье. Уверена, граф хочет устроить мне сюрприз. Поэтому прошу: никому ни слова.

Даже зная, что брак устроят родители, молодые люди всё равно носили в сердце образ идеальной любви. Для свадебной церемонии больше всего подходило платье белого цвета с серебряным шитьем. Её Величество пошла под венец в белоснежном платье и несла в руках букет гвоздик, символ вечной любви. По традиции на невесте в день бракосочетания должны быть драгоценности с голубыми камнями, залогом счастья в семейной жизни. Блистающий роскошью зал и отменные яства на свадебном банкете добавляли шика в копилку идеальной свадьбы. Не последнее место в мечтах об идеальном бракосочетании занимал жених. Но здесь речь шла скорее о статусе и богатстве, чем о личных качествах.

У всех охотниц за мужем, даже тех, что были представлены обществу лишь в этом году, уже был сложившийся и очень схожий образ будущего супруга. Возраст мужчины роли не играл.

Лидия отличалась от типичных дебютанток. У неё не было далеко идущих планов, не было желания устраивать роскошное бракосочетание. Она решилась связать свою судьбу с мужчиной только три недели назад, осознав, что хочет провести рядом с избранником всю жизнь. Желанием поскорее выйти замуж девушка не горела. Она только заключила настоящую помолвку и в отличие от остальных невест не находила радости в предсвадебных хлопотах. Фейри-доктор просто была растеряна.

На все вопросы, как она хочет обставить свадебную церемонию, Лидия не могла ответить. Подобные мысли были слишком размыты для неё. Собственное бракосочетание всегда казалось неизмеримо далёким и практически невозможным.

Эти размышления унесли девушку из реальности, и она не заметила зашедшего в комнату будущего супруга. Молодой человек остановился неподалеку и с ласковой улыбкой посмотрел на погружённую в себя невесту.

Лидия находилась в одном из лондонских особняков, принадлежавших знатному дворянину – графу Эдгару Эшенберту.

– Лидия, мне кажется, это платье идеально подойдёт тебе, – решил он всё-таки вернуть невесту на землю.

Посреди роскошного особняка, в отделанном с изяществом салоне на неё с нежностью смотрел владыка всего этого великолепия.

Под ногами лежал роскошный бархатный ковер, над головой простирался богато отделанный потолок, стены, покрытые дорогими обоями, украшали картины мастеров, а окна прикрывали бархатные портьеры. Лишь один человек мог создать подобный интерьер – сам хозяин особняка и по совместительству жених Лидии.

На столе лежала целая груда свадебных платьев разных фасонов и моделей. Даже от одного взгляда на них наваливалась усталость. Граф же счастливо перебирал шедевры портных, а те, которые считал достойными внимания, передавал невесте.

Правда, с самой помолвки свадебными делами занималась не растерянная девушка, а её отец.

– Да, оно очень красивое, но…

«На нём столько кружев, оно точно стоит немалых денег», – Лидия понимала сомнения отца.

– Оно слишком простое? Думаю, добавить ещё кружева не помешает. Или… жемчуг будет смотреться лучше?

«Жемчуг?!»

Не привыкшая к роскоши девушка и помыслить не могла о подобном наряде. Карлтоны просто не могли позволить себе купить такое.

– Если его надену я, оно уже не будет смотреться.

Лидия отступила на шаг и посмотрела на сидящего неподалеку профессора.

– Что за глупости? Я прав, профессор? Лидия – настоящая красавица. Её красота легко притягивает чужие взгляды, и ей просто нужно чуть больше уверенности в себе, не так ли?

– А? Ну… это…

Услышав расплывчатый ответ отца, невеста начала волноваться.

«Знала бы, что всё будет так, не согласилась бы на такую скорую свадьбу».

Пару дней назад Карлтоны нанесли визит герцогине Мейсфилд и посоветовались с ней по поводу подготовки Лидии к замужеству. Мама девушки давно умерла, а бабушка отправилась вслед за ней несколько лет назад, так что молодой невесте не с кем было обсудить подобный вопрос.

К тому же, из-за забывчивости отца на него тоже нельзя было рассчитывать.

Герцогиня хорошо знала Эдгара и многое понимала. Она с радостью помогла советом, но в то же время жалела наивную девчушку, которая в скором времени должна была оказаться во власти графа. Впрочем, старую леди расстраивал только этот момент.

А вот Карлтона беспокоило совсем другое. Поскольку дочь выходила замуж за потомка древнего аристократического рода, величина приданного должна была соответствовать общественному положению жениха. Для скромного профессора подобные цифры были просто астрономическими.

В результате Лидия, которая даже не задумывалась ранее о бракосочетании, осталась один на один с Эдгаром и свадебными хлопотами.

– Пощадите нас, граф. Обычные люди просто не в состоянии оплатить такое платье.

Услышав встревоженный голос профессора, Эдгар, наконец, понял его беспокойство.

– Профессор, пока Лидия остаётся в моём особняке, ничего иного не нужно. Поэтому и одежду, и драгоценности, и всё остальное я беру на себя. Вам нужно подготовить костюм только для себя.

– Герцогиня Мейсфилд сказала то же самое, но я же её отец…

– Я прекрасно понимаю, что вы ограничены в средствах и не можете позволить себе подобное. Профессор, прошу Вас, не отказывайте мне в этом маленьком удовольствии.

Карлтон всегда неукоснительно следовал правилам и уважал заведённые порядки. Вместе с тем он был выдающимся учёным. Поэтому не только отцовская гордость, но и разум твердили ему: «Будь её мать жива, она ни за что не позволила бы кому-то помогать со свадебными приготовлениями».

По мнению графа, он обязан был одеть свою невесту не хуже, чем другие аристократы… Но и ущемлять гордость будущего тестя он не собирался.

– Понимаю. Тогда я сделаю всё, что в моих силах, чтобы к свадьбе у моей девочки было соответствующее приданое.

В приданом приличной девушки должно быть всё, что может понадобиться в повседневной жизни, от льняных простыней и до официальных нарядов. Конечно, простые платья, украшения, косметику и прочее тоже нужно было приготовить.

Но, будучи графиней, Лидия вряд ли когда-нибудь воспользуется ими больше одного раза.

Люди из высшего класса никогда не скупились на платья и драгоценности. Внешний вид дворянина с древних времён был отражением его положения. Необычная посуда и антиквариат, украшавшие графский дом, имели не меньшую ценность.

Таким образом, семейство Карлтон должно было подготовить к свадьбе только личные вещи.

Когда Эдгару пришлось оставить невесту – Томпкинс сообщил ему о приходе посетителя – профессор вздохнул с облегчением.

Он снял очки и дважды протер их полой сюртука.

Отец выглядел немного растрёпанным, но именно таким он и нравился Лидии: с всклокоченными волосами, немного помятой рубашкой и карманами, набитыми разными камушками. Девушка по-настоящему любила его.

Но чем больше Лидия смотрела на отца, тем сильнее волновалась, верно ли поступает, выходя замуж так рано.

После помолвки профессор выглядел всё более одиноким. Его вид будил в душе девушки угрызения совести.

Решив быть с Эдгаром, Лидия приняла его предложение. Но иногда её охватывали сомнения и нежелание оставлять папу одного.

Тем более, девушка не ожидала, что бракосочетание с представителем другого класса окажется настолько проблематичным.

– Прости, папа…

Карлтон, погружённый в собственные мысли, не отводил взгляда от дочери. После её слов он улыбнулся.

– Ты не должна извиняться. Лучше наслаждайся происходящим.

– Ага…

– Я очень рад. Граф так о тебе заботится.

Это видела и Лидия. Эдгар понимал, с какими трудностями придётся столкнуться его любимой, и попросил герцогиню взять над неопытной девушкой шефство.

По меркам горожан семья Карлтон была довольно состоятельной. Профессор был учёным и часто вкладывал деньги в собственные исследования, домочадцы никогда не испытывали проблем с деньгами. К тому же, кое-какие средства профессор всё-таки откладывал. И предназначены они были именно для свадьбы его дочурки.

«Если бы я вышла замуж за человека нашего круга, папе не пришлось бы так беспокоиться. И подготовка к свадьбе прошла бы намного легче».

Под гнётом таких мыслей решимость Лидии таяла на глазах.

Карлтон с улыбкой положил руку на плечо дочери и произнёс:

– Граф сказал, что позаботится о платьях и украшениях. Давай доверимся ему. Естественно, счастливый жених хочет, чтобы его невеста была самой красивой. Не переживай, со временем у него пропадёт желание наряжать тебя.

– О, папа, у тебя было так же?

– Ну, не совсем. Но подобное творилось с твоей матерью. Поначалу она всегда пыталась впихнуть меня в новые костюмы, которые заказывала у портного. Но через год она успокоилась.

Маленькая история из жизни родителей повеселила Лидию. Девушка улыбнулась.

Когда объявляли о женитьбе высокородного господина, простые жители Лондона мигом подхватывали слух. Горожане и так не уставали толковать о сменяющих друг друга любовницах графа Эшенберта. Весть о том, что он решил остепениться, грянула, будто гром среди ясного неба, потянув за собой дождь из кривотолков, но имя будущей графини так и не стало достоянием общественности, и Лидия встревожилась.

Вскоре она поняла, что без специальных объявлений никто о ней не узнает, ведь девушка не принадлежала к высшему классу и не совершила ровным счётом ничего, что могло бы вызвать слухи. Внешность её тоже не привлекала внимания: тускло-рыжие волосы, похожие на ржавчину, и ведьмовские золотисто-зелёные глаза. Но её глаза выделялись не цветом, главной особенностью было иное – способность видеть тех, что были скрыты от остальных.

В Англии почти не осталось людей, способных видеть фейри, а тем более общаться с ними. Сказочный народец обитал повсюду, незримо соседствуя с людьми. Иногда они помогали своим соседям, а иногда и шалили.

Они могли заразить домашний скот, выдаивать из коров молоко, похищать детей… Шалости фейри часто доставляли людям проблемы. И наоборот, люди часто вмешивались в течение их жизни. Поэтому ещё столетие назад в каждой деревеньке жил фейри-доктор, призванный находить выход из подобных ситуаций.

Теперь же в фейри почти никто не верил, а профессия фейри-доктора превращалась в пережиток прошлого.

Тем не менее, подобное положение вещей не умаляло решимости Лидии стать хорошим фейри-доктором, каким была её мать.

И Эдгар помог ей в этом, назначив на должность личного фейри-доктора графской семьи.

Молодой человек носил титул графа Блу Найт, но сильно отличался от своих предшественников. Он не мог пользоваться магией фейри, как и видеть их. Новый граф оказался обычным человеком. Именно Лидия вместо него решала связанные с фейри проблемы, постоянно возникающие на землях графа. После её появления в особняке обаятельный граф начал потихоньку влюбляться в свою помощницу.

Правда, в первое время в удовольствиях себе не отказывал, тем более, что дам влекло к нему, как бабочек на огонь. И это мешало Лидии верить ему, когда он говорил о своей любви.

Со временем их любовь обрела силу, и теперь жёлтые газеты без стеснения обсуждали, кто же та загадочная леди, пленившая графа. Как и где они познакомились, и действительно ли он разорвал отношения со всеми любовницами. Из-за этого Лидия чувствовала себя неловко.

Девушка потрясла головой и быстро встала.

Встреча графа с неожиданным визитёром затянулась, и профессор отправился обратно в институт.

Предоставленная самой себе, невеста тяжело вздохнула, посмотрела на гору эскизов на столе, между которыми не могла выбрать. Она чувствовала себя беспомощной. Надеясь, что ветер занесёт в голову решение, девушка подошла к окну.

Но вместо ветра с улицы на подоконник запрыгнул большой серый кот.

– Эй, Лидия, а потенциальных невест становится всё больше. Называют имена многих женщин, но о тебе – ни слуху, ни духу.

Кот, который сейчас размахивал перед её лицом газетными вырезками – между прочим, именно теми, что ей хотелось видеть меньше всего – был фейри, её другом и компаньоном с детства. Его звали Нико.

Хотя он был похож на кота, Нико трепетно относился к своей внешности и ходил в аккуратном сюртуке до талии. А ещё у него была интересная привычка вышагивать на двух ногах.

Девушка снова вздохнула:

Нико, не пора ли уже прекратить читать эти глупые новости?

– Что ты такое говоришь? Я просто хотел объяснить тебе, как развеять связанные с графом сомнения и разобраться с его пассиями до свадьбы.

Фейри-доктор понимала: что бы она ни сказала, у кота найдётся тысяча и одно возражение.

– Это всего лишь глупые и необоснованные слухи.

Нико недовольно покачал хвостом.

– Но почему граф позволяет ходить таким слухам? Почему он просто не объявит, что его невеста – ты?

– Потому что мы ещё не определились с датой, которая должна упоминаться в объявлении.

– Да неужели? Вы активно готовите платье и приданое.

– Подобрать платье очень трудно, Нико.

– Лидия, это крайне подозрительно. Этот парень… он, видно, скрывает что-то и потому не заказывает объявление, а?

Нико задумчиво погладил подбородок.

– И что же?..

– Может, он всё ещё милуется с одной из своих подружек и не хочет, чтобы она знала о тебе?

Это казалось невозможным. Но когда дело касалось Эдгара…

– Э-э, ты слишком легко говоришь о… подобном.

Сейчас Лидия могла только верить в своего избранника, о чём неустанно себе напоминала.

– Нико, такого не может быть. Ты ведь даже не знаешь наверняка. Кроме того, ввести меня в высший свет будет довольно трудно, поэтому Эдгар, наверное, пока подготавливает почву.

Со своей стороны будущая графиня так же прилагала огромные усилия, чтобы это событие прошло гладко.

С завтрашнего дня она будет безвылазно сидеть в особняке герцогини, постигая привычки и манеры аристократии.

Ни красивая одежда, ни изысканные манеры не изменят факта, что она родилась в простой семье. И потому Лидия беспокоилась, действительно ли она сможет играть роль графини.

– Но всё равно он дал слишком много денег…

Нико снова помахал газетой.

Бросающийся в глаза заголовок рассказывал о внушительном пожертвовании, сделанном графом. Плечи невесты опустились.

Да, эта новость была лучше, чем бесконечные предположения о личности невесты, но если Эдгару действительно приходится тратить такие суммы ради их свадьбы, получается, она приносит ему сплошные убытки?

– Эх, человеческие свадьбы такие хлопотные. Может, вам просто сбежать, как сделали твои родители? Тогда не придётся волноваться о пожертвованиях, приданом и обо всём остальном.

Родители Лидии поженились после побега. Поэтому профессор не знал, что нужно готовить к нормальной свадьбе.

– Это не такая уж плохая идея.

Лидия и Нико совсем не заметили, когда в комнату вошёл Эдгар. Граф подошёл к невесте с нежной улыбкой.

– Но всё равно хотелось бы получить благословление твоего отца, верно, Лидия?

– Да, конечно.

– Где профессор? Ему пришлось уехать?

Эдгар почти с самого знакомства старался быть поближе к девушке, так что теперь, стоило ей появиться в пределах видимости, мигом оказывался рядом.

– Да. У него лекция после обеда.

– Вот как. Ты устала?

– …Немного. Свадьба оказалась более хлопотным делом, чем я думала.

Собрав мужество в кулак, она подняла голову. Но при одном взгляде на любимого решимость исчезла, как и желание отодвинуться.

– Тебе не нужно беспокоиться обо всём и сразу. Оставь эти хлопоты мне, – понимающе проговорил Эдгар.

Вскоре слова брачной клятвы крепко свяжут их. И, ощущая заботу жениха, Лидия была счастлива.

В этом и крылась причина её беспокойства. Ответственной девушке было очень стыдно за своё поведение: фактически она скидывала все проблемы на графа, который изо всех сил пытался подарить ей счастье.

– Нет, проблема не в хлопотах. Просто… всё происходит так стремительно. Мне немного не по себе.

– Правда? Ты уверена?

– Ну, свадебное платье и драгоценности действительно можно легко достать, если забыть о проблемах с выбором. Но при такой спешке я полностью игнорирую моду и обычаи высшего общества.

– О, не нужно беспокоиться о формальностях. Ты должна лишь определиться, какой фасон тебе по душе.

Лидия кивнула в ответ и слегка приподняла голову. В тот же момент её щеки коснулись поцелуем.

– Я должен был это сделать.

Золотистые пряди покачивались прямо перед глазами девушки, а счастливый взгляд пепельно-лиловых глаз не отрывался от неё ни на секунду.

С каких пор на его лице поселилось такое выражение?

Несмотря на страдания и вечную борьбу, Эдгар продолжал улыбаться и шутить и никогда не сдавался.

«Если благодаря мне он может так улыбаться, то большего и не надо».

Больше всего Лидия желала, чтобы её любимый забыл о своём кошмарном прошлом и смог просто наслаждаться мирной жизнью. Она хотела стать его силой.

Ради его счастья она упорно готовила себя к свадьбе и вступлению в аристократический круг, а не ходила зажатая, как обычно.

– Лидия, мне бы хотелось как можно скорее закончить с приготовлениями к свадьбе и сделать тебя своей женой.

– А… да. Ты уже определился с датой церемонии?

– Примерно через три месяца. К тому времени мы всё подготовим, верно?

– А? Три месяца? Так скоро.

Но характер девушки почти не изменился, поэтому это известие вызвало у неё панику. Всё естество мгновенно воспротивилось такому.

– Погоди. Я не смогу так быстро подготовиться к роли графини. Я только-только начала изучать ваши обычаи и правила поведения.

– С этикетом можно разобраться и после свадьбы.

– Но, может, лучше подождать немного…, например, полгода или даже год.

– Я не могу ждать так долго, – решительно прервал жених. – Лидия, скорее всего, три месяца – мой предел. Нет, честно говоря, я не уверен, что смогу продержаться даже три месяца. Каждый раз, когда я вижу тебя, мне приходится сдерживать себя.

«Сдерживать себя?»

Лидия не совсем поняла, что он имел в виду.

– Герцогиня Мейсфилд не раз говорила мне, что если я дорожу своей невестой, то не должен притрагиваться к ней до свадьбы. Конечно, она была тактична и дала мне понять это намёками. Кто бы мог подумать, иногда она становится очень строгой! На самом деле, с точки зрения морали данный вопрос имеет большое значение. Я не хочу, чтобы ты испытывала стыд, когда будешь произносить клятву перед Богом. Ты – чистое и невинное создание. Я более чем уверен, для тебя совершить подобное до брака – дикость, заслуживающая порицания и ты будешь гораздо счастливее, если сохранишь целомудрие до свадьбы. Поэтому ради тебя я буду настоящим джентльменом. Но дольше трёх месяцев я ждать не смогу.

Граф проговорил целый монолог, и Лидия не была уверена, что полностью поняла его. Почувствовав, что в этом вопросе её жених непреклонен, девушка просто кивнула.

Эдгар вздохнул с облегчением, улыбнулся и снова притянул невесту к себе. Но когда он попытался поцеловать её, девушка сразу отодвинулась.

– Эм, Эдгар, давай не будем делать это при людях…

– При людях?

Он оглядел комнату.

– Но здесь только кот.

Нико действительно сидел на диване и читал газету. Услышав слово «кот», он резко вскинул голову и со злостью посмотрел на самодовольного дворянина.

– Эй, граф, я не кот!

С недавних пор Эдгар постоянно пытался поцеловать любимую, где бы они ни находились. Естественно, Лидия старательно избегала подобного, когда они были на виду. Сейчас рядом был только Нико, но… даже его присутствие смущало девушку.

– Не переживай, Лидия. Я прекрасно понимаю разницу между поцелуями на публике и наедине.

«Как ты можешь говорить такое перед Нико?!»

Воспользовавшись замешательством невесты, граф всё же сорвал с её губ поцелуй.

Наблюдающий за брачными играми людей кот устало вздохнул.

Естественно, Лидия залилась румянцем.

– Эдгар! Ну что ты!..

– Я же ничего не сделал. Я и так сдерживаюсь, как могу, разве ты не видишь?

«Да неужели?»

– Эх, Лидия, то, что я всегда подавляю свои желания рядом с тобой, не значит, что меня не влечёт к тебе. Но если не веришь, я в любой момент могу показать, насколько ты желанна для меня.

– А… Нет, спасибо, не нужно.

Фейри-доктор попыталась отстраниться, но не тут-то было: Эдгар схватил её за руку.

– Тогда я надеюсь, что ты сразу же придёшь ко мне, если в один прекрасный момент почувствуешь, что совсем теряешь голову от страсти.

– Ну, это для меня…

– Тебе будет трудно в этом признаться? В таком случае, может, мне лучше приходить в твою комнату каждую ночь, чтобы это восхитительное чувство не пропало напрасно?

Как у него получается говорить непристойности, не моргнув и глазом? И каждый раз Лидия гадала, шутит ли он или говорит серьёзно.

Засмущавшись, девушка всё-таки отступила.

– Ты просто нечто! Я предполагала, что после согласия на брак мне придётся выслушивать подобное, но сейчас ты же всеми силами уговариваешь меня не ждать свадьбы, разве нет?

– Успокойтесь уже, – вздохнул фейри-кот.

– Но что я могу сделать? Это просто хобби.

– Что? Хобби…

– Лидия, тебе не нужно волноваться. Я сделаю всё, чтобы мы были счастливы до конца наших дней.

– А? То есть мне придётся терпеть подобное всю жизнь?

– Мои соболезнования, Лидия, – снова прокомментировал ситуацию Нико.

И тут же исчез, бросив подругу.

– Погоди. Секундочку, Эдгар, мы же только-только обручились. На самом деле… даже сейчас мне неуютно от того, что мы живем под одной крышей, хотя так толком и не объявили о помолвке. Разве это уместно?

Страх мгновенно охватил девушку, когда на её спину легли мужские руки.

Наедине с ним ей становилось ещё тревожнее.

Она не могла спрятаться от страстного взгляда, не могла избежать поцелуев.

Хотя для влюблённых такое поведение было обычным делом, Лидия просто не знала, как реагировать на действия жениха.

Как другие люди ведут себя, когда остаются вдвоём? Каждый раз, когда жених обнимал или целовал её, девушка бессознательно напрягалась и не могла вести себя так, как ему, скорее всего, хотелось.

В такие моменты она не могла даже просто смотреть на него.

– Ах да, что касается объявления о помолвке, мы сделаем его сразу же после того, как представим тебя высшему обществу.

«А?»

– …Высшему обществу?

– Я надеюсь, после этого ты больше не станешь избегать поцелуев?

«Только не опять».

– Под представлением высшему обществу ты имеешь в виду?..

– Приём у Её Величества. Твой дебют.

– Что? Нельзя же так просто принимать такие решения! Я не принадлежу к дворянам, меня никто не допустит к королеве!

– Не переживай. Способ всегда найдётся.

Эдгар улыбнулся снова отстранившейся от него невесте.

Обычно, когда граф так говорил, это значило следующее: он добьётся своего, на какие бы меры ни пришлось пойти.

​

Но Лидия активно затрясла головой.

– Нет, я не хочу. Нет необходимости прибегать к крайним мерам, чтобы просто ввести меня в свет. К тому же, мы ведь можем пожениться и без всей этой кутерьмы, нет?

Даже если бы её отец был богатым капиталистом, в светском обществе её всё равно считали бы дочерью торгаша. Фейри-доктор и подумать боялась, что её ждёт.

– Твой отец обучался в Кембридже, а теперь является профессором Лондонского университета. Он не родился дворянином, но в наше время этого достаточно, чтобы стоять на одной ступени с аристократией.

Возможно, это так. Правда, Лидия считала, что для приравнивания к дворянству нужно быть как минимум епископом или высокопоставленным судьей, но даже если статус её отца был равен аристократическому, надеяться на доброе отношение дворян не стоило.

– Тебя не смущает, что ты заключил помолвку с девушкой, которую никогда не признает свет?

Кажется, её слова озадачили Эдгара.

– Может быть, лучше взять в жены девушку из аристократической семьи?

Лидия знала, что несёт чушь, но из-за волнения не могла придумать, что ещё сказать. Она просто пыталась увести разговор в сторону

Посетителя, который приходил в особняк графа Эшенберта полчаса назад и выражал бурное недовольство, звали граф Констебл.

Ему не было назначено, но он всё равно заявился к графу, видимо, воображая себя ангелом-карателем, поскольку очень гневно высказывал дворецкому, требуя Эдгара.

Томпкинс мало что мог сделать с родовитым гостем. Поэтому ему оставалось только найти хозяина, который в то время был занят невестой и тестем, и сообщить ему о неожиданном визитёре.

Поскольку лорд Констебл имел достаточно большой вес в обществе, Эдгару пришлось отказаться от идеи отослать его.

– Вы должны взять на себя ответственность! – резко заявил лорд Констебл, едва переступив порог кабинета.

– Что значит ваше заявление?

– Лорд Эшенберт, вы лгали моей дочери. Не смейте говорить, что не помните такого!

– Я даже не знаю о существовании вашей дочери.

Лорд мгновенно побагровел от гнева, так его поразило нанесённое его семье оскорбление.

– Люсинда – невинная девушка, которая будет дебютировать только в этом году. Я и помыслить не мог, что вы осмелитесь на такое бесстыдство! Соблазнить девушку, только шагнувшую в жизнь, и исчезнуть, не сказав ни слова!

Лорд Констебл вытащил из кармана небольшую перевязанную лентой книжицу. Она явно принадлежала молодой девушке.

– Это дневник моей дочери. Здесь сказано, что вы присылали ей любовные послания и даже несколько раз тайно посещали.

– Вам не кажется, что, читая её личные записи, вы предаёте доверие Люсинды?

– Я её отец. Мой долг – знать обо всём, что касается её.

– Тогда это лишь ваша забота. Позвольте сказать: я никогда не писал вашей дочери писем.

Эдгар мог похвастаться отличной памятью, когда дело доходило до женщин. И потому был полностью уверен в своих словах.

– Если вам нужен тот, кто обесчестил вашу дочь, поищите в другом месте.

– О-обесчестил?! То есть вы… не только украли её первый поцелуй, но и!..

«Он так разволновался из-за простого поцелуя?» Эдгар был даже чуточку разочарован.

– Вы хотите, чтобы я взял ответственность за вашу дочь из-за какого-то поцелуя? Если так, то – Люсинда, верно? – она может стать пятнадцатой потенциальной невестой в очереди.

Небрежная шутка Эдгара разозлила лорда ещё больше, и тот, пыхтя от гнева, покинул особняк.

– Лорд Эдгар, вы недооцениваете длину списка, – спокойно заметил молодой камердинер после ухода гостя.

– Ох, ну надо же!

– Насколько я помню…

– Рэйвен, хорошо, что ты знаешь, сколько там имён, но озвучивать число необязательно… особенно рядом с Лидией.

– Да. Я и не собирался.

Периодически получалось так: хозяин чем-то расстраивал свою невесту, а потом сам ходил печальный. Рэйвен тоже хотел, чтобы свадьба состоялась как можно быстрее.

Раздражение всколыхнулось снова, когда граф вспомнил о неприятной встрече, из-за которой ему пришлось оставить Лидию.

Действия лорда Констебла и его уверенность в позоре собственной дочери казались странными, Эдгар решил, что с ним это никак не связано. Это не его проблема.

«Верно. Пока Лидия не узнает об этом инциденте, всё будет хорошо».

Девушка стойко держалась перед лицом надвигающейся свадьбы, и он не хотел, чтобы что-нибудь сейчас беспокоило его невесту.

Правда, это значило, что ему тем более стоит разобраться с этой проблемой, но имелись более важные дела.

– Первая встреча с высшим классом может превратиться в проблему… не так ли?

К несчастью, его девочка родилась очень упрямой.

Эдгар считал, что Лидия, занимаясь свадебными хлопотами, постепенно привыкнет к тому, что их брак реален, а он – её жених.

Девушка всё ещё очень напряжённо принимала знаки любви, рано или поздно она успокоится и тоже будет с нетерпением ждать церемонии.

Единственное… у них никогда и ничего не получалось так просто.

Обязательно возникали сложности.

В действительности он понимал, быть представленной королеве – тяжёлое бремя для Лидии. Граф делал это ради её же блага: так он доказывал всем, что Лидия, дочь профессора Карлтона, достойна стать частью дворянства.

Эдгар чувствовал, Лидия произведёт на общество наилучшее впечатление, если дебютирует до брака. Тогда аристократы будут считать её девушкой, которая самостоятельно заслужила право выйти замуж за дворянина, а не интриганкой, успешно окрутившей сиятельного графа.

Он понимал, как трудно придётся его любимой, и потому хотел защитить её от ненужных проблем.

– Лорд Эдгар, мисс Лидия уже отправилась домой, – тихо проговорил Рэйвен, войдя в комнату.

Хотя на лице Рэйвена как обычно не отображались эмоции, Эдгар видел, что он немного нервничает.

– Ну, она сказала, что не хочет к королеве, и разозлилась на меня.

Даже если слуга и бровью не повёл, он, похоже, расстроился из-за слов хозяина.

– Рэйвен, как думаешь, я смогу убедить её?

– Сомневаюсь.

Не понимая чувства, которые владели его господином, слуга без колебаний дал честный ответ.

– Вот как?

– Мисс Лидия не меняет мнение.

Так и было.

Если он продолжит настаивать на досвадебном дебюте, она только ещё больше разозлится и решит, что он пытается так сохранить свою репутацию.

– Лорд Эдгар, пожалуйста, не обижайте мисс Лидию.

Рэйвен проговорил это крайне серьёзно: видимо, он боялся, что Лидия передумает и откажется от брака.

Похоже, он не меньше графа был рад тому, что девушка войдёт в этот дом на правах хозяйки. Поэтому такой поворот событий расстроил бы не только хозяина, но и слугу.

Независимо от происходящего вокруг, Рэйвен никогда не задавал вопросов и не оспаривал мнение господина. Только когда дело касалось Лидии, он редко, но всё же высказывал своё мнение. Эдгар видел: давний соратник искренне надеется, что они скрепят союз и будут жить долго и счастливо.

Борьба с Принцем привела его к Лидии. Чтобы защитить себя и вырваться из его когтей, Эдгар решил заполучить титул графа Ги-Бразиля и потому обратился к юному фейри-доктору за помощью. Но затем так и не смог отпустить, потому что её способности были необходимы в сражении против организации, глава которой мог свободно пользоваться магией фейри. Однако ещё до того, как понял это, граф влюбился в свою помощницу. И теперь ценность имели не её умения, а сама Лидия. Сейчас он был не в силах отпустить её, что бы ни происходило. Нежность, доброта и то спокойствие, что он чувствовал рядом с ней, навсегда покорили Эдгара.

Принц, уничтоживший его семью, уже был мёртв. Однако «воспоминания», из-за которых существовала организация, ещё были живы.

Временами Эдгар жалел, что принял воспоминания. Потому что теперь он сам стал «Принцем», главой зловещей организации.

Граф не знал, что в итоге произойдёт: захватят ли его воспоминания Принца или он сможет остаться самим собой.

И всё равно он не мог отказаться от брака с Лидией и надежды на счастливое будущее. Пока Эдгар не стал рассказывать ей про своё состояние и посвятил всего себя подготовке к предстоящей свадьбе.

Ему хотелось дать Лидии всё, что только можно, и сделать это он мог только после свадьбы. Кроме того, только так он мог в полной мере защитить её.

Высокое положение – один из даров, которые она заслуживала.

– Ничего не случится. Вы и мисс Лидия поженитесь и будете счастливы.

Но Рэйвен не сомневался. Его решительные слова придали Эдгару мужества.

– Верно. В любом случае… сначала нужно успокоить Лидию.

– Думаю, ваши приставания только сильнее разозлят её.

Неспособный понять особенности человеческих отношений, Рэйвен прямо заявил об этом.

– …Я знаю.

В последнее время каждый раз, когда он пытался поцеловать её, девушка теряла самообладание. Ему очень хотелось верить, что их отношения понемногу развивались, но почему, спрашивается, она стала относиться к нему ещё более настороженно, чем после знакомства?

За нерадостными мыслями Эдгар и не заметил, сколько прошло времени.

Очнулся он только тогда, когда дворецкий пришёл сообщить о новом посетителе.

– Милорд, к вам пожаловала молодая леди. Мне ответить, что вас нет? – спокойно спросил Томпкинс.

Взбудораженные слухами о помолвке графа женщины стремились в особняк, чтобы тактично разузнать об этом.

Хотя все они были не более, чем знакомыми, с которыми он периодически виделся на приёмах, эти женщины были довольно привлекательны и тянулись к нему. Так как граф не был уверен, что сможет сопротивляться их натиску, он решил полностью игнорировать их какое-то время.

Даже Томпкинс с нетерпением ждал свадьбы Эдгара и Лидии. Он помогал хозяину избегать искушения всеми доступными способами и уже не раз прогонял настойчивых жеманниц.

– Нет, всё в порядке. Погоди.

Томпкинс с удивлением посмотрел на господина.

– Томпкинс, могу я узнать её имя?

Граф был уверен, что дворецкий поинтересовался именем посетительницы. И не сообщил его по определённой причине.

Возможно, ничего важного в этом не было. Но Эдгар сразу заметил открытку в руке Томпкинса и, несмотря на оказываемое дворецкому доверие, захотел узнать о ситуации.

Открытка была оформлена розовой лентой, такой же, как на дневнике дочери лорда Констебла.

– Это дочь графа Констебла, Люсинда.

«Как и ожидалось. Возможно, она приехала, чтобы извиниться за глупое поведение отца? Кто она такая?»

Любопытство Эдгара взяло верх.

– Проведи её в гостиную.

Молодая леди имела тёмные волосы и нежную бледную кожу. Рядом с ней молча ждала рыжая горничная примерно того же возраста.

– Приятно познакомиться, мисс Люсинда.

Девушка сразу же подскочила.

– О, доброе утро, граф Эшенберт. Мы уже встречались… на новогоднем приёме у герцога Мейсфилда.

Эдгар вгляделся в её лицо и смутно припомнил, что действительно как-то раз видел её. Естественно, помогло то, что девушка была достаточно красива. Но в тот же момент граф напомнил себе, что должен свести их разговор к паре предложений.

– Очень жаль. Во время приёма я разговаривал со множеством женщин. Мне доводилось слышать ваше имя, но я совсем не помню нашу встречу.

Кажется, они действительно встречались, но не были друг другу представлены. Поэтому Эдгар понятия не имел, что она дочь графа Констебла.

С озадаченным видом девушка подошла к нему и робко взяла за руку, будто ребёнок.

– Вы сердитесь? Простите, я нарушила обещание и пришла к вам домой. Но мой дневник случайно попал в руки к отцу, поэтому мне ничего больше не оставалось… Я писала в нём обо всем.

Хотя её действия выглядели крайне подозрительно, Эдгар ответил спокойно.

– Да, ваш отец, граф Констебл, нанёс мне сегодня визит и говорил о дневнике. Но ситуация на редкость смешна. Я совершенно не знаю вас. Более того, мы не давали обещаний. Не говоря уже о том, что я никогда не писал вам писем, хотя ваш отец утверждает обратное. Всё довольно запутано.

– Как я и думала. Теперь вы презираете меня, да? Тогда вы сделали мне предложение, но оно обернулось жестокой шуткой…

– Предложение? Вам? У меня уже есть невеста.

– К-как… это невозможно… Значит, вы объявили о помолвке не со мной, а с другой женщиной?

Девушка закрыла лицо руками и заплакала.

«Что здесь происходит?» Эдгар неподвижно сидел в своём кресле.

Он терпеливо слушал её. По крайней мере, прояснилось, что эта девушка на самом деле считала, что имела отношения с «графом Эшенбертом».

Люсинда внезапно начала получать странные письма. В них отправитель утверждал, что влюбился в неё с первого взгляда и, чтобы продолжить знакомство, сразу же написал письмо.

В качестве обратного адреса, скорее всего, был указан адрес его особняка. Таким образом, девушка легко могла счесть, что пишет граф Эшенберт.

Парочка поддерживала связь через любовные письма.

– Забирать письма от графа и отправлять ему мои было обязанностью моей горничной. Каждый раз ей приходилось ходить в разные места. Потому что вы хотели, чтобы наша переписка оставалась тайной.

– Горничная, о которой вы говорите, – эта девушка?

Служанка кивнула в ответ.

– Куда вы отправляли письма?

Но та не издала ни звука.

– Энни не может говорить. Она нема с рождения. Поэтому не может отвечать на сложные вопросы и разговаривает жестами. Но она может сопроводить вас туда, куда отправляла письма, – ответила Люсинда от её имени.

Из-за того, что письма вдруг перестали приходить, девушка приказала горничной отправиться в местный кабак.

Бар примостился на окраине Лондона. Она пыталась расспросить завсегдатаев, но получателем писем оказался простой слуга. Поскольку речь шла о графе, Люсинда не могла просто написать ему в особняк. И потому дни её были наполнены страданиями и бессмысленным ожиданием.

Но если мужчина настаивает на полнейшей скрытности, не значит ли это, что он собирается в любой момент избавиться от этой связи? Только дурочка поверила бы в чистоту его намерений.

– Но разве вы не встречались с писавшим вам человеком?

Ранее лорд Констебл упоминал, что в дневнике его дочери описан поцелуй.

– Это… Мы виделись лишь однажды, поздней ночью… В полной темноте…

Девушка рассказала, как «граф» однажды ночью тайком пробрался к ней в сад и они немного поговорили через окно.

Люсинда не смогла разглядеть его из-за темноты. Она просто поверила его заверениям и решила, что её любовник действительно граф Эшенберт.

Эдгар сочувствующе вздохнул и проговорил:

– Мне очень жаль, но посещавший вас мужчина – не я. Видимо, кто-то обманул вас.

Побледневшая Люсинда встала.

– Как же так… Он же… поцеловал меня…

Сжав в руках платок, юная мисс задрожала всем телом, а затем затрясла головой.

– Нет, это не так. В тот день, когда мы познакомились, девочки на вечеринке злословили о моей матери, потому что она родилась простолюдинкой. Мне стало очень неловко, и я уже хотела уйти, когда… появились вы и утешили меня. Поэтому я и начала испытывать к вам чувства.

Вот почему графу казалось, что ему доводилось с ней говорить. Кроме того, он припомнил, что жена графа Констебла ранее была гувернанткой его младшей сестры.

Видимо, стоящая перед ним мисс была дочерью той самой гувернантки.

– Граф Эшенберт, умоляю, скажите правду. Что я сделала не так? Где я допустила ошибку?

Но Эдгар ничего к ней не испытывал и потому ответить не мог.

– Если вы мне не верите, сравните почерк из писем с моим.

– Я уже уничтожила письма. Он просил меня каждый раз сжигать письма, чтобы никто не узнал о наших отношениях. О них сказано только в моём дневнике.

Какой осторожный и коварный человек. Вряд ли в письмах содержались какие-то страшные тайны. Но как он мог не догадаться, что девушка обязательно напишет об этом в дневнике, а чрезмерно заботливый отец обязательно увидит запись?

– Хорошо. Тогда, если вы не можете поверить мне, давайте расскажем об этом общественности, чтобы кто-нибудь рассудил нас беспристрастно. Если мы продолжим в том же духе, то никогда не найдём выход.

– Нет… это непозволительно.

Естественно, если бы стало известно, что юная девушка встречалась в своём доме с любовником, разразился бы скандал. Несомненно, ей хотелось бы скрыть это.

Лицо юной мисс будто окаменело. Кажется, она отказывалась принимать происходящее.

– Я понимаю. Неважно, говорите вы правду или лжёте, моя любовь никогда не угаснет. Этого мне достаточно.

Задыхаясь от слёз, она направилась к дверям.

В обычное время Эдгар бы успокоил девушку и не дал бы ей уйти в слезах. Но сейчас это последнее, что он стал бы делать.

– До свидания, граф Эшенберт. Я желаю вам и вашей невесте счастья.

Последние слова она прошептала совсем тихо, будто прощалась с истинной любовью.

«О Боже».

Граф встал и подошёл к окну с заинтересованным выражением.

– Возможно, она на самом деле считает так. Но что делать с тем, что меня незаслуженно обвинили? Какое оскорбление!

– Лорд Эдгар, это может стать проблемой, – спокойно проговорил Рэйвен, всё это время находившийся в комнате.

Он имел в виду следущее: Лидия, если слухи об этом дойдут до неё, обязательно подумает, что его хозяин обманул и соблазнил несчастную девушку.

– Я невиновен. И почему это должно стать проблемой для меня? Это беда наивной глупышки.

– Но раньше встречи поздней ночью и любовные письма были для вас обычным делом.

Отличная память Рэйвена иногда сильно беспокоила Эдгара. Он криво улыбнулся.

– Разве я не говорил, что это уже в прошлом? Подобное случалось, когда мы жили в Америке. Тем более, тогда я встречался с одной несчастной замужней дамой… В общем, с этой девушкой я никак не связан.

Люсинде очень хотелось верить, что она встречалась с настоящим графом Эшенбертом. Но теперь, выяснив, что его невеста – другая, она вряд ли снова появится в его жизни.

Эдгар был настроен крайне оптимистично