На дне огромного озера в парке с открытыми глазами лежала темноволосая водная лошадка.

Утренний туман всё ещё стелился по земле. Едва ли кто-либо из людей был сейчас в парке.

Силуэт водной лошадки вырос на поверхности озера; словно расчёсывая свою изящную гриву, он всколыхнул водную гладь тихой рябью, когда мягко поплыл к берегу.

Заметив его присутствие, птица, до того спокойно сидевшая на воде, сразу же поднялась в небо.

- Есть охота, - пробормотал он.

Ему не хотелось перекусывать белками, которые возились в окружавших озеро кустах. Но единственными крупными животными в Лондоне были либо люди, либо лошади.

Он спрашивал себя, будет ли нормальным насытиться конём, но в большинстве случаев на нём восседал человек, так было бы трудно напасть на одного из них.

- Или пойти стащить свинью в порту…

Как только он вышел на берег, он услышал чей-то голос.

Келпи удивился тому, что человек прогуливается в парке так рано утром. Он скрыл свое присутствие, уподобившись деревьям и травам вокруг.

Люди, не способные увидеть его, шли прямо к нему, отбросив всякую осторожность. Они остановились в месте, где сходились несколько небольших тропинок.

Это была прекрасная возможность поохотиться, однако, так как он решил не есть людей, ему было лучше поскорее уйти отсюда. Но знакомое лицо одного из них заставило его остаться на месте.

Это был тот художник, который попался ему, когда он хотел подарить «лунное» кольцо Лидии. И оно всё ещё красовалось на пальце его правой руки.

- Убить, графа? – услышал Келпи слова художника.

«Эх, люди никогда не меняются», - но для подумавшего об этом Келпи то, что один человек убьёт другого, ничего не значило. Однако его любопытство никак не могло не проснуться: а вдруг этот граф, о котором шла речь, был тем до чёртиков бесящим молокососом.

Другой человек поднял кулак с выставленным указательным пальцем, словно призывая того к молчанию.

- Что вы говорите? Этот человек – граф Блу Найт. Разве не он тот, кто должен быть главой нашей организации, «Алой Луны»? Разве целью моего проникновения в дом графа не было рассказать ему о нас и попросить взять над нами шефство?

- Этот человек – самозванец. Он не граф Блу Найт, которого мы ждали.

- Но, у него ведь драгоценный меч. Я проверил и убедился: он настоящий. Наша организация опирается на картину трехсотлетней давности, изображающую тогдашнего графа Блу Найт и его меч. Это единственное доказательство, которое у нас есть. Тут нет ошибки: его меч точно такой, как на картине.

- Я знаю. Сейчас подтвердить, что это действительно меч графа Блу Найт, могут только члены королевской семьи, Колледж Армс и мы. Вот почему, когда мы услышали твой доклад, господин принял решение. Этот человек – самозванец, да к тому же он ещё и украл меч. Это непростительно.

- Как можете вы быть уверены, что он самозванец? Разве кто-нибудь видел потомка графа Блу Найт, который не появлялся вот уже триста лет?

- Но, Поль, ты видел того молодого араба, который работает в доме графа. Из этого парня тренировали убийцу, который был бы рабом Принца. Мне рассказал один из наших, что, хоть его воспоминания не особо чёткие, он вспомнил это лицо. И он не один, многие из наших людей, которые попали к нам после того, как сбежали от организации Принца, заверяли, что знают этого азиата.

- Принца?..

- Да, для того чтобы убедиться в этом, Майк притворился учителем танцев. Он больше не сможет участвовать в нашей борьбе, и, хотя он сейчас и находится в таком состоянии, теперь мы уверены, что араб не просто слуга. И я слышал, что любимец Принца, белый раб, был белокурым красивым мальчиком, так что, как видишь, эти двое – псы Принца, которых он отправил сюда из Америки, чтобы они украли меч графа Блу Найт.

Келпи не совсем понимал, о чём они говорили, но из их истории он узнал о прошлом Эдгара, не связанном с кровью графа Блу Найт. В замешательстве он склонил голову, думая, почему из-за этого они считали, что Эдгар был самозванцем.

Он думал, что раз у этого человека есть содержащий магию фейри меч, то этого должно быть достаточно, чтобы подтвердить то, что он был настоящим графом.

Кроме того, существовали только два типа людей: те, кто мог взаимодействовать с фейри, и те, кто не мог.

Однако художник был удивлён не тем, что граф оказался самозванцем, а чем-то другим.

- Что, граф работает на Принца? Почему вы мне раньше не сказали?!

- Твои мысли тут же отражаются на твоём лице. Ты смог успешно выполнить свою миссию так, чтобы на тебя не пали подозрения, потому что считал его настоящим графом Блу Найт, так ведь? Мы сочли, что благодаря тому что ты не таил зла на графа, ты сможешь втереться к нему в доверие, и отправили угрожающее письмо, чтобы вызвать неразбериху.

- Вы сказали, что человек, зовущийся Принцем, был предводителем организации, которая убила моего отца…

- И поэтому нам надо, чтобы ты выполнил ещё кое-какую работёнку как член «Алой Луны».

- Вы хотите, чтобы я убил его? (заменила кого-то на его, потому что выше уже говорилось, кого именно нужно убить)

- Он приспешник дьявола. Не думай о нём, как о человеке. Ты же прекрасно знаешь, что Принц воспользуется чем угодно, чтобы заполучить то, что хочет. Я не знаю, хочет ли он стать королём подполья или преследует какие-то ещё более невообразимые цели. Но одно я знаю точно: мы должны остановить это. Во всех смыслах.

Мужчина продолжал горячо убеждать другого.

- Послушай, Поль, как только это закончиться, нам придётся бежать за границу, чтобы переждать бурю. Разве ты не говорил, что хочешь учиться в Италии? Мы приготовили деньги, чтобы исполнить твоё желание.

Художник выглядел совершенно растерянным  и нерешительно кивнул.

- Ты почитал этого самозванца, как графа. Этот человек, должно быть, принял некоторые меры предосторожности, когда ты сказал, что хотел бы увидеть меч, но он – это совершенно точно – не почувствовал никакого подвоха в твоих действиях.

- Но если они узнавали о моём происхождении и нашли что-то сомнительное…

- Они никогда ничего не заподозрят. Мы использовали силу нашей организации, чтобы стереть твоё прошлое и сделать тебя сыном мистера Фермана. Сколько бы они не пытались разузнать, кто ты, они не найдут ничего, что связывало бы тебя с твоим отцом, который был убит Принцем. Если только он не знал тебя в прошлом.

Мужчина ударил по плечу озабоченного Поля, словно возвращая его в форму.

- Принц убивал каждого, кто вставал у него на пути. Его мелкий прихвостень никак не мог знать об О’Нилле, одном из тех, кого убили 8 лет назад.

- Но…

- Что ещё?

- Думаю, я, возможно, рассердил графа. Нет, ну, у меня не было возможности поговорить с ним после этого, так что я не знаю, как он это воспринял. Но, да, он обычно великодушный, снисходительный человек, но я ничего не смог с собой поделать, когда увидел, как он навязывает себя молодой девушке из другого класса.

- Поль… Этот человек известный в светском обществе Лондона волокита. Он мог показаться великодушным, потому что заинтересован только в женщинах. О чём ты думал, пытаясь украсть его женщину?! Ещё не дошло до того, что это запрещено, но он из тех людей, которые не чураются дуэлей, а причиной их чаще всего служит женщина!

- Нет, э-э, я не то, чтобы пытался украсть… И я никогда не смогу драться на дуэли.

- Ты идиот! С чего бы дворянину сражаться с простолюдином! Он просто застрелит тебя на месте.

Мужчина, по-видимому, был в шоке от художника, который заметил, что тогда его не пристрелили на месте, и схватился руками за голову. Однако он, должно быть, подумал о чём-то, так как поднял голову.

- Знаю, если оставить всё, как есть, тогда ему будет ещё труднее рассмотреть в тебя шпиона. Да, так что иди и извинись перед ним, и сделай так, чтобы вы с ним снова были в хороших отношениях. Он снизит бдительность. Окажись с ним наедине.

Человек вынул маленькую бутылочку из внутреннего кармана пиджака. Он всунул её в руку всё ещё колеблющегося художника и быстро ушёл.

Оставшийся в одиночестве художник некоторое время смотрел на предмет в своей руке. Затем его рука, наконец, вяло двинулась с места, но, возможно, потому, что она дрожала, он уронил пузырёк.

- А.

У него перехватило дыхание: его глаза проследили за бутылочкой, упавшей в озеро.

Вдруг художник резко развернулся и бросился бежать прочь от этого места. У него не хватило смелости, чтобы самому выбросить пузырёк, но, должно быть, удача была на его стороне, позволив ему вот так уйти от выполнения своего долга.

- Эй, разве ты не собираешься убивать графа?

«Становится, наконец, интересно», - подумал Келпи, вылавливая из воды бутылочку, и появился перед художником.

- Ты уронил это.

Поль смотрел на него снизу вверх испуганными глазами, может, оттого, что водяная лошадка появилась перед ним, или оттого, что бутылочка вернулась к нему и ему снова пришлось столкнуться со своим долгом.

- Сделай всё, как надо.

Когда глаза келпи, наполненные магией, замерли на нём, жгучая ненависть к Эдгару, к убийце его родителя, заклокотала внутри художника.

Он несмело взял пузырёк из рук Келпи и еле волоча ноги пошёл прочь, но крепко сжимал данное ему средство, не позволяя снова упасть ему.

«Теперь, - подумал Келпи, - художник убьёт графа, и это замечательно». Но он волновался о Лидии, которая была близка к ним обоим.

Нехорошо, если Лидия по какой-то ошибке окажется втянута в происходящее.

Более того, если граф и художник поднимут шумиху, более чем вероятно, что она сама кинется туда.

- Тц, не время искать еду. Ох, черт, от людей одни проблемы, - пробормотал Келпи, начисто забыв о собственном поступке в отношении художника.

***

Держа в руке отчёт о художнике О’Нилле, Эдгар закрыл глаза.

Ранним утром этот отчёт был доставлен от нанятого им детектива.

Согласно написанному, художник Патрик О’Нилл, который специализировался на рисовании расположенных в живописных областях дворянских особняков действительно существовал. Нарисованные им картины, естественно, висят в домах тех, кем он был нанят, и таким образом они не продавались и не были представлены общественности. В связи с Сезоном, многие собравшиеся в Лондоне аристократы, имеющие загородные поместья, знали о нём.

У него был единственный сын. Звали его Поль, и он на самом деле был того же возраста. Только вот было совершенно неизвестно, где и как он жил после смерти О’Нилла.

Не было ничего необычного в том, что никто не знал, жив или мёртв предоставленный самому себе шестнадцати-семнадцатилетний мальчик, который попал в великий город, и где он находится.

О’Нилл умер, отравившись газом в собственном доме в Бате, Сомерсет, где жил в то время. Его смерть сочли несчастным случаем, но его сын, отделавшийся легким отравлением, заявил, что это было убийство.

- Убийство?..

По крайней мере, после смерти своего отца Поль стал сыном Фермана, другого художника.

Информация была скрыта довольно умело. Едва ли Поль придумал это сам, а значит, довольно легко поверить, что он работал на какую-то организацию.

Могла ли это быть «Алая Луна»?

О’Нилл зарисовывал семейный дом Эдгара. Его семью и самого Эдгара.

Его картина исчезла в огне вместе с самим домом, но, возможно, у него где-нибудь осталась пара набросков или часть картины.

Для Принца было бы хлопотно, если бы тот, кто видел Эдгара и помнил герцогскую семью, был жив. Или, возможно, пока О’Нилл находился в герцогском доме, он узнал что-то, из-за чего решил помешать Принцу, и из-за этого его выследили и убили.

А значит, после его смерти «Алая Луна» тайно спрятала Поля, которому повезло выжить…

Больше он не мог сказать, что Поль оставался таким же, каким он знал его в прошлом.

Однако Эдгар положил отчёт между книг, как будто пытаясь спрятать его. Потому что как раз тогда Рэйвен заходил в его кабинет.

- Рэйвен, как думаешь, я похож на Принца? – спросил Эдгар, наблюдая, как слуга наливает ему чай.

- Что вы говорите, сэр.

- Я не про внешность. Он пытался превратить меня в самого себя. Обучение, через которое мне пришлось пройти, знания и умения, набор слов и жестов, даже то, как я думал и чувствовал, - всё это было изменено. Я чувствую, что сейчас я больше похож на Принца, чем на самого себя из прошлого… Я знаю, как подчинять людей и управлять ими. Я могу стать безжалостным, если мне это нужно. Моё сердце не болит. До того как я понял это, я стал самоуверенным, бесстыдным и бессовестным, и я могу терпеть это, если ничего не встаёт на моём пути, и хочу разорвать любого, кто мешает мне. Кроме того, я бабник.

- Нет, вы – не он. Тот человек просто хотел женщин, и совсем не умел соблазнять их, - с серьёзным лицом ответил Рэйвен.

- Значит, ты поправил меня только здесь. Благодарю.

Прикинув что-то в уме, Рэйвен снова заговорил.

- Вы совсем не похожи на него. Если бы вы были таким, как он, тогда почему столькие доверились вам и пошли за вами?

Он почувствовал настоящее счастье от этих слов, но всё-таки Эдгар считал, что они: он и Принц, – были похожи.

В дальнейшем, до тех пор пока он жив, они останутся одинаковыми. Если он собирается бороться с тем человеком, имея его в своей голове, то это означает, что ему придётся отказаться от прежнего себя.

Например, он собственными руками должен избавиться от Поля, который знал его в мирные, счастливые времена.

- Лорд Эдгар, именно поэтому я волнуюсь. Вы очень добры к тем, с кем, как вы чувствуете, вы достигли хоть небольшого взаимопонимания.

Мог ли он иметь в виду Поля… Даже если он был шпионом этой банды Робин Гуда, Рэйвен мог беспокоиться о том, что Эдгар не мог принять решение.

- Рэйвен, ты повзрослел.

Он прошел весь этот путь, чтобы защитить этого юношу, из которого пытались сделать машину для убийств. Однако Эдгар чувствовал, что его присутствие спасало его всё это время.

До тех пор, пока у него было, кого защищать, он не станет таким же, как Принц.

Даже если он собирается навредить тому, с кем нашёл общий язык…

​***

- Да что такое! – закричала Лидия, наконец, выведенная из себя.

Всё началось с того, что, проснувшись, она заметила Келпи в своей комнате.

Она стала ругаться, говоря, что нельзя вламываться в комнату к спящей женщине! И выгнала его, но после того, как девушка оделась и спустилась в столовую, чтобы позавтракать, она увидела, что он всё ещё находится в её доме.

Её отец, должно быть, слышал от Нико, что этот высокий молодой человек с непомерно грубым отношением фактически являлся фейри, так как он сидел напротив него с озадаченным взглядом, наблюдая, как фейри одно за другим забрасывает в рот сырые яйца, не потрудившись снять с них скорлупу.

Конечно, Нико не нравился варвар-келпи, поэтому он, наверное, не  имел ни малейшего желания садиться с ним за один стол. Словно меняясь местами с Лидией, он фыркнул, выходя из комнаты.

С этого момента Келпи не отходил ни на шаг от девушки, не выпуская её из своего поля зрения.

Когда она ехала в дом графа, он сидел рядом с неё в карете. При таком раскладе,  он, видимо, был намерен оставаться в её кабинете, пока Лидия не пойдёт домой.

Не было похоже, чтобы он имел к ней какое-то конкретное дело. Всё это время он просто стоял или сидел рядом с девушкой, так что Лидии это, наконец, надоело.

- Не парься, - вот и всё, что ответил Келпи.

Когда они подъехали к дому графа и кучер открыл дверцу экипажа, в карету зашёл Эдгар, заставив Лидию вернуться на место, когда она уже была готова выйти.

- Доброе утро, Лидия.

Она не видела его с того раза, избегала встреч с ним вот уже три дня, так что растерялась, увидев его.

- Д-доброе… Стой, похоже, ты чего-то хочешь?

Лидия явно отводила от него взгляд, но Эдгар не выглядел обеспокоенным.

- Давай поговорим. Мистер Кейн, этот экипаж рассчитан на двоих. Не могли бы вы прогуляться.

- С чего бы мне сваливать.

- Этот экипаж принадлежит моему дому. Как и кучер с лошадьми.

Келпи недовольно фыркнул.

- Ладно уж. Раз ты в таком жалком состоянии.

«О чём ты?» - хотела спросить его Лидия, но Келпи мгновенно исчез.

«Но, значит, я осталась одна с Эдгаром, в этой тесноте?»

Как только она поняла это, Лидии снова стало страшно.

- Подождите, я выхожу!

- Лидия, я обещаю, что и кончиком пальца тебя не коснусь, поэтому, пожалуйста, останься.

Возможно, потому, что он сказал это так убедительно и настоятельно, или потому, что лучше было не провоцировать его, если он не собирается отпускать её, Лидии не оставалось ничего другого, кроме как сесть обратно на своё место.

Он приказал кучеру сделать круг по площади, а затем, словно, наконец, освободившись от чего-то, проговорил неторопливо:

- Сегодня замечательная погода.

- Облачно.

- Это лучшее, что бывает в Лондоне.

- Ну да.

- Ты всё ещё расстроена из-за того, что тогда случилось?

Лидия и сама была не уверена, расстроена она или нет. Если она глубоко задумывалась над этим, приходило чувство, что она не должна слишком сильно беспокоится.

То, что он поцеловал её запястье, уж точно того не стоило: Эдгар, несомненно, перецеловал руки всех встречавшихся леди и дочерей благородных семейств.

Так в высшем свете мужчины приветствовали женщин. Он мог просто дурачиться и подшучивать над ней, когда так вел себя.

Обычно поцелуй запечатлевают на тыльной стороне ладони, но на самом деле разница невелика.

Даже если она и думала так, сейчас воздух был наполнен желанием, и то, как он вел себя, как смотрел на неё, было совершенно незнакомо Лидии, и она боялась настолько, что ей хотелось сбежать.

Но так было потому, что она не имела опыта общения с другими людьми, в особенности из-за её детского страха и неуверенности, ведь она мало что знала о людях, так что, возможно, вины Эдгара в этом и не было.

Но даже так, ей не хотелось прощать его и снова становиться его марионеткой.

- Не имеет значения, злюсь я или нет. К тому же, ты, вероятно, просто хотел пошутить.

- Как мне заслужить твоё прощение?

- Может, если ты дашь мне немного времени, я просто забуду об этом?

- Сколько времени? Это было бы моим последним сожалением, если бы я остался в дурных отношениях с тобой.

- Последним сожалением?

- Моя ошибка. Проблема.

Она подумала, что это была бы странная ошибка, но не стала беспокоиться по этому поводу.

- Я хочу, чтобы ты не забыла, а простила меня. Я не хочу забывать. Возможно, тогда я сделал что-то, что было тебе неприятно, но я ещё ни разу не был так близок к тебе.

Прямо сейчас Эдгар не прикасался к ней, как он и обещал, но у Лидии было такое ощущение, словно он снова приласкал ей.

Но, из-за того, что он был таким, ей было ещё труднее простить его.

Казалось, не только тогда, но и сейчас она собиралась позволить ему приблизиться к ней.

В растерянности Лидия склонила голову на плечо, и это выглядело так, словно он пытался заставить её сказать, что она прощает его, и поэтому он сменил тему.

- Поль ухаживал за тобой?

Вот только он выбрал ещё более своеобразный предмет для разговора.

- Он спас тебя тогда, будто рыцарь в сияющих доспехах. Вполне естественно, что он, должно быть, сказал что-нибудь, чтобы завоевать твою привязанность.

«Это естественно только для такого, как ты», - буркнула про себя девушка.

- Ты ошибаешься. Поль не спасал меня, он спасал тебя. Он хотел, чтобы ты оставался тем, кого он уважает.

- Он сказал это?

- Да, он.

- …Он, несомненно, дурак от рождения. Эта была прекрасная возможность очаровать тебя своим доблестным поступком, а он говорит тебе то, что действует как ушат холодной воды.

Может, она и вправду чувствовала себя немного разочарованной, но не более того.

- Ты боишься любви, быть может, потому, что прирожденные джентльмены, казалось бы, проявляют к тебе интерес, но потом невинно отвергают это предположение.

- Сказать, что они ничуть не заинтересованы в тебе, прежде чем ты начнёшь испытывать к ним какие-то чувства, довольно любезно с их стороны. Это намного лучше, чем, подобно тебе, играть с людскими чувствами…

Эдгар слегка нахмурился, словно испытывал боль, что заставило Лидию закрыть рот. Но она всё равно считала, что он просто притворяется.

- Ты права. Поль не из тех людей, которые обманывают других. Но он может что-то скрывать. Что-то очень важное для меня.

Он говорил серьёзно, возможно, потому что его слова были связаны с тем, что могло повлиять на дружеские чувства, которые Эдгар испытывал к нему.

- Я хочу спросить у него. Я хочу поговорить и, если мы сможем, я хочу прийти к взаимопониманию. Но наш разговор может превратиться в драку. Если мы начнём избивать друг друга, на чьей стороне будешь ты?

- Избивать? Но, когда я думаю об этом, я могу представить только, как ты в одностороннем порядке избиваешь другого.

- Ясно. В таком случае это могло бы подтолкнуть тебя принять сторону Поля. Но если ты останешься при этом суждении и если я проиграю, тогда ты встанешь на мою сторону. Тогда было бы не так плохо быть избитым до полусмерти.

Она не знала, что он имел в виду под этими словами.

Но она почувствовала, что ничем приятным это не обернётся.

- …Эй, не надо драться. Он дорожит обещанием, которое дал тебе в прошлом. Он сказал, что стал художником благодаря тебе, и он хочет, чтобы, когда он станет известным, его картины увидел именно ты. Поль верит, что младший сын герцога умер, но он перенёс его образ на тебя. Так что, сколько бы ты ни пытался задирать его, не думаю, что он сможет заставить себя ударить тебя.

Он держал свою голову слегка опущенной, и прядь золотистых волос упала на его нос. По прекрасным, скульптурным чертам его лица она не могла понять, что он чувствовал и какие мысли крутились в его голове.

Он действительно собирался драться с Полем? Но почему?

Он снова поднял голову и приказал кучеру остановить карету.

- Лидия, спасибо, что уделила мне время.

- Ты куда-то собираешься?

- Просто немного прогуляюсь.

Почему-то Лидия посчитала, что она должна была что-то сказать или выслушать, и она четко воспринимала то, что он говорил.

- Эм, Эдгар, буду я на твоей стороне или нет, ты не проиграешь. Ты способен хитростью заманить удачу на свою сторону. Но что касается Поля, если ты пожелаешь, вы сможете понять друг друга.

Он вышел из экипажа, но обернулся, чтобы улыбнуться ей.

- Ты такая добрая. Поэтому я и питаю надежду. Что у тебя действительно есть чувства ко мне.

Пока Лидия, не зная, как отреагировать, стремительно покрывалась краской, дверца закрылась, и карета снова тронулась.

Эдгар, надевший шляпу, мгновенно исчез в толпе людей.

***

Поль вернулся в пансион на Флит-Стрит и глубоко вздохнул, держа в руке бутылочку с ядом, данную ему одним из людей организации, в которой он состоял.

Он не знал, что его организация планировала сделать с Эдгаром, и всё это время искренне верил, что он был настоящим графом Блу Найт.

Эдгару понравились картины Поля, к тому же он обладал очаровательными чертами пэра, такими, как благородный дух и благожелательно отношение.

Поль хотел создать картину, которая удовлетворила бы молодого графа, и, делая это, он чувствовал себя так, как если бы исполнял обещание, которое он дал умершему сыну герцогской семьи.

Но если тот, кто звал себя Эдгаром Эшенбертом, был близок к главе организации, убившей его отца, тогда не было ничего важнее его долга.

У него не было времени на сентиментальные сомнения.

- Мистер Ферман, к вам гость.

Эти слова проговорила домовладелица, женщина средних лет, державшая пансион, в котором он жил.

Через открытую дверь увидев человека, которые пришёл к нему, Поль замер и чуть не выронил пузырёк из рук.

- М-милорд…

- Что случилось? У тебя такой трагический вид, словно ты увидел конец света.

- Ох, нет, ничего не случилось. Более того, спасибо вам, что пришли в такое грязное и убогое место…

- Я заинтересован в том, чтобы мастерская живописца была приятна глазу.

Он понял, что ведёт себя грубо, оставаясь сидеть, и вскочил на ноги.

- Это просто обыкновенная комната. Хоть здесь повсюду пятна краски.

Поль подумал, что должен предложить ему присесть, но всё в его комнате было измазано маслом и краской, заставляя его беспокоиться, что граф может испачкать свой прекрасный сюртук.

У него, по-видимому, также не было намерения садиться на грязный стул, так как он подошёл к окну и встал там, глядя наружу.

- Переезжаешь?

- Э?

Взгляд графа остановился на чемоданах, сваленных в углу комнаты. Поль ни в коем случае не мог ответить, что готовился к своему побегу за море.

- Нет, э-э, мой знакомый попросил меня пока подержать их в своей комнате, для его магазина.

Это было отчаянное и грустное оправдание, поскольку в комнате лежали и другие чемоданы, оставленные открытыми, из которых выглядывала заброшенная в них одежда.

- Понятно. Я пришёл сегодня, потому что хотел кое-что спросить у тебя.

Он со слабой улыбкой наблюдал за ним пронзительным взглядом, заставляя Поля снова помертветь. Бутылочка чуть не выскользнула из его вспотевшей, влажной ладони.

- …И что же это может быть?

- Кольцо с лунным камнем, почему ты врешь, что всё ещё не снял его?

Его глаза опустились на его правую руку: на его пальце действительно не было кольца. Время от времени он надевал его на левую руку, думая, что оно мешает ему держать кисть. Он был внимателен и удостоверялся, что никто не замечает этого, но сейчас, находясь в собственной комнате, он совершенно забыл об этом.

- Ты мог снять его довольно давно, не так ли? Но если бы ты сказал, что оно снялось, у тебя не было бы повода оставаться в моём доме. Я думал, ты молчишь, потому что не хочешь терять шанс подружиться с Лидией. Но хоть ты и защитил её от меня, ты, ничего не сделав, позволил ей вернуться домой. Это странно. Ни один мужчина не упустит такую прекрасную возможность. А сделавший это будет либо нелюдимым трусом, либо будет преследовать иную цель, продолжая носить кольцо.

Эдгар был прав: мало кто оставил бы без внимания такую возможность.

Но Поль был нелюдимым, если забыть о том, что он преследовал иную цель.

- Тебе было нужно оставаться в моём доме ещё какое-то время?

Как много он понял?

- …Так как Лидия предположила, что мне будет безопаснее оставаться в графском доме, вы предложили мне нарисовать для вас картину. Кольцо снялось быстрее, чем я ожидал, и я волновался, что, если потеряю причину оставаться в вашем доме, вы можете забрать назад данную мне работу.

Эта часть была правдой. Поль был обязан докладывать об Эдгаре своим товарищам, но, поскольку он считал, что Эдгар настоящий граф, он думал, что его картина всё ещё важна.

- Я удивлён тем, что ты так быстро придумал достойное оправдание. Я считал, что ты человек, не умеющий врать.

- Я не врал.

- Твоё имя не Ферман, а О’Нилл. Скажешь, что и тут не врал?

«Что?» - Поль был потрясен, и в его голове зазвучали тревожные звоночки. Его товарищи говорили, что даже если о Фермане будут что-то узнавать, имя О’Нилла не всплывёт.

«Если только он не знал тебя в прошлом».

Домовладелица постучалась в дверь. Похоже, она пришла налить им чай. Рефлекторно Поль пошёл открывать, сказал, что справиться сам, и забрал поднос.

- О’Нилл тоже был художником. Его убили восемь лет назад. По крайней мере, так считал ты, и из-за этого всё время чувствовал, что твоя жизнь в опасности.

Эдгар продолжал, словно загоняя его в угол.

Поль же медленно уверялся в своём решении, холодно смиряясь с мыслей об убийстве.

Этот красивый парень также был частью организации, которая убила его отца. Он должен сделать это.

- О чем вы говорите. Я всегда был Ферманом. Мой отец отошёл от дел, но всё ещё жив.

Он позаботился о том, чтобы его голос не дрожал, и осторожно откупорил бутылочку со снадобьем, которую всё это время держал в руке.

Белесоватый крупитчатый порошок посыпался из неё в чашку. Уголком глаза он убедился, что Эдгар не смотрел в его сторону.

Если бы он спокойно всё обдумал, то понял бы, что граф не стал бы пить напиток, налитый в комнате человека, которые не верил ему... Но Поль делал свое дело, не задумываясь о деталях.

- Откуда взялось имя О’Нилл?

Он поставил чашку с чаем прямо перед Эдгаром.

- Я знал его. Он был отличным художником. Огромное поместье, возведённое неподалеку от озера, звалось Белая Лилия. Я всегда задавался вопросом, где же в нём были белые лилии, но, наконец, понял, когда увидел его картину. На ней были изящные белые лилии, цветшие у края озера.

Кажется, Поль сам мог видеть этот вид, запечатлённый на картине его отца, которая рисовалась на его глазах. Это было поместье герцогской семьи Сильвенфорд.

Это сказочное озеро было окружено богатой местностью и таинственным лесом. Дворяне, жившие там, все были добры и красивы…

Он почувствовал замешательство. Почему он, приспешник Принца, знал о таких вещах?..

Если он знал Поля в прошлом…

Нет, это невозможно.

- Твои картины нарисованы с той же чуткостью, что и картины О’Нилла. Живопись и вправду твоё призвание.

Выражение пепельно-лиловых глаз, золотистые волосы, словно вобравшие в себя солнечные лучи, красивый прямой нос и губы, изогнутые в мягкой улыбке… Мог ли быть другой человек, одарённый такой внешностью, которая могла зачаровать любого в мгновение ока?

Эдгар поднял чашку. Он выглядел несведущим и невинным, как ребёнок. Казалось, он пришёл не для того, чтобы проконтролировать чувство недоверия Поля, а для того, чтобы открыть нечто важное и ценное.

А затем у него появилось чувство, что его проверяют.

Если Эдгар понимал, что Поль наблюдал за его окружением, а в дом графа пробрался, чтобы навредить ему, но всё ещё считал, что их прошлая дружба никуда не исчезла с годами, мог ли он прийти, чтобы получить этому подтверждение?

Вот почему он попытался выпить чай, хотя должен был быть предельно осторожен.

Прошлая дружба?

Это правда, если он действительно был тем мальчиком.

- …Я не знаю, смог бы я зайти так далеко, если бы кое-кто не посоветовал мне вступить на этот путь.

- Потому что ты хотел быть поэтом?

Ох, значит он действительно тот мальчик. Только с одним человеком он поделился своей мечтой написать поэму.

Не сомневаясь ни секундой дольше, Поль без раздумий выбил чашку из руки Эдгара.

Чашка разбилась, а чай разлился по полу.

Горячая жидкость попала и на руки Поля, и на Эдгара, но их это не обеспокоило.

Когда домовладелица ворвалась в комнату, удивлённая звуком бьющейся посуды, они не забеспокоились. Не забеспокоились они и тогда, когда она с одного взгляда поняла, что их гость был знатен, и подошла к нему с обеспокоенным видом.

Поль продолжал стоять. Его била дрожь, он едва смог поднести руку к груди.

- Поль, ты действительно не изменился.

- …Пожалуйста, простите меня, милорд… нет, ваша…

Когда он собирался произнести «ваша светлость», домовладельца неестественно близко подошла к Эдгару.

В руке она держала нож. Эдгар заметил его и постарался уклониться, но тонкое лезвие скользнуло по его талии.

В то же самое мгновение, как она быстро отскочила назад, Эдгар почувствовал, что пол приближается.

На ноже был яд. Поль тот час же понял это, но когда он попытался броситься к Эдгару, домовладелица схватила его за плечо.

- Скорее, уходи отсюда. Расскажи обо всё своим товарищам, и пусть они пришлют кого-нибудь убрать труп.

Он ещё не труп. Но.

- Вы тоже из «Алой Луны»?

- Верно, я вхожу в эту группу. Этот человек не мог найти лучшего времени, чтобы прийти сюда. Но почему ты показал, что положил яд в его питье? Если бы ты не убил его, он убил бы тебя.

Она ошибалась. Эдгар не собирался убивать Поля.

- Дай мне противоядие. Этот человек не один из приспешников Принца!

- Что такое ты говоришь? Эй, ты планируешь сбежать от нас, поджав хвост?

Недоверчиво посмотрев на него, домовладелица развернулась и бросилась бежать. Кажется, она собиралась как можно скорее позвать других членов организации.

Без раздумий Поль схватил её за плечо.

Поль впервые применил приёмы самообороны – или, с другой точки зрения, повёл себя жестоко – по отношению к женщине. Это само по себе было постыдным поступком, но у него не было выбора.

После его удара она упала без сознания. Он лихорадочно обыскал её, но у неё не было при себе ничего, похожего на противоядие.

Должен ли он позвать доктора? Но если он сделает это, то тем самым поставит под вопрос существование организации.

Его отец был её членом. «Алая Луна» защищала Поля всё это время, и он поклялся стать её членом, чтобы бороться против тех, кто был виновен в смерти его отца.

Не зная, что он должен делать, Поль опустился на пол.

***

Прежде чем она поняла это, количество людей в её кабинете, не количество фейри, кажется, увеличилось, и из-за этого Лидия чувствовала всё возрастающую головную боль.

Для начала, определённо, Келпи с его огромным, подавляюще высоким телом был причиной того, что комната казалась маленькой и заполненной народом.

Кроме этого раздражающего существа был ещё Нико, который ходил по комнате без видимой причины. И он был чересчур обеспокоен пушистым мехом на своей груди.

Наконец, Мэриголд и Свитпи били своими крылышками, летая по комнате, и она видела, что здесь собрались все хобгоблины, которые жили в этом огромном поместье.

«Ладно, слишком уж это странно», - подумала Лидия, прекращая писать.

- Нико, что-то случилось?

- У меня всё тело покалывает.

- Такое чувство, словно воздух волнуется.

- Магия вокруг плещет как дикие волны, - одновременно проговорили Мэриголд и Свитпи, явно нервничая.

- Меч мерроу в этом доме? Это он воет, - перебил всех Келпи.

- Меч? Почему?

- С чего бы мне знать?

- Так, и почему вы все в этой комнате?

- Быть рядом с фейри-доктором лучше, чем ничего.

«Полагаю, так оно и есть.

Но я понятия не имею, от чего меч может выть», - подумав об этом, Лидия сочла, что лучше рассказать об этом дворецкому, и встала.

В это же время в комнату вошёл Рэйвен.

- Мисс Карлтон, вы не знаете, где лорд Эдгар?

Он проговорил это ровным голосом, но его тон выдавал, что он далеко не так спокоен, как обычно.

- Мы недолго поговорили с ним в карете, но потом он вышел и куда-то пошёл. Я не знаю, куда он направился.

Обеспокоенный вид Рэйвен и воющий меч – они могли быть как-то связаны. В кулаке он сжимал что-то, похожее на письмо.

- …И Ферман?..

Пробормотав это, он повернулся, собираясь уходить, а она почувствовала что-то неестественное в том, что он вопреки обыкновению не добавил «мистер» к фамилии Поля.

- Мистер Ферман не приходил сегодня.

Эти слова принадлежали дворецкому, Томпкинсу.

- Он сказал, что планирует вернуться в свой дом. Говорил, что ему нужно проветрить комнату, или краски, которые есть у него в запасе, покроются плесенью. Рэйвен, что происходит? Появилась какая-то проблема?

- Ух, так этот тип не припёрся. Тогда мне не надо больше наблюдать и охранять тебя.

Лидия посмотрела на Келпи, проговорившего это.

- Что ты имеешь в виду?

- Были бы проблемы, если бы тебя впутали в это дело.

- Впутали? Во что?

- Это больше неважно. Ох, хорошо, что его здесь нет. Значит, мне не нужно быть в этом шумном доме. Я пошёл.

- Стой, Келпи, объясни толком!

Лидия встала перед ним, не давая ему уйти.

- Если ты не скажешь, я оборву все связи с тобой!

- Оборвёшь связи? Думаешь, сможешь отвадить меня?

- Хочешь бродить вокруг – пожалуйста. Но я никогда больше не открою рта, чтобы заговорить с тобой. Сколько бы ты не говорил и не попадался мне на глаза, я никогда не отвечу.

Он замолчал, как будто думая над этим. Затем пропустил пальцы через чёлку, убрав её наверх, словно был раздражён.

- Я просто кое-чего услышал. Художнику один из его товарищей сказал убить графа.

- Ч-ЧТО?! Почему Поль должен убить Эдгара?

- Потому что он самозванец.

- Существовала возможность, что Ферман член организации, членом которой был учитель танцев, напавший на меня. У нас зародились подозрения, и мы расследовали это дело и действительно… - прошептал Рэйвен голосом, наполненным сожалением.

- Мистер Томпкинс, я пойду в пансион, где остановился Ферман.

Рэйвен поспешно выбежал из комнаты. Дворецкий, должно быть, решил, что тоже не должен стоять на месте, и так же покинул комнату.

- Келпи, почему ты ничего не сказал?! Ты же знал, что жизнь Эдгара может быть в опасности…

- Мне плевать. И к тому же если этот человек исчезнет, ты сможешь вернуться в Шотландию. А, и ещё, художник выглядел так жалко, когда боялся убить его, что мне пришлось заколдовать его, чтобы он мог сделать это.

Услышал это, Лидия вышла из себя.

- Я больше видеть тебя не хочу! Вон отсюда!

- Эй, Лидия…

Не желая слушать оправданий, Лидия выбежала из комнаты.

А затем услышала звук открывающихся и закрывающих дверей в вестибюле.

Услышала голос Рэйвена, выкрикивающий имя Эдгара. Обеспокоенные и испуганные голоса слуг, выполняющих приказы Томпкинса.

Лидия спустилась по лестнице вниз и увидела Эдгара с закрытыми глазами, которого нёс Томпкинс, и застыла, не в силах сделать ни шагу, словно силы внезапно покинули её ноги.

Кэбмен сказал, что один юноша попросил его отвезти этого человека в особняк графа Эшенберта в Мэйфере, потому что он находился в очень опасном положении.

Согласно описанию юноши, это был Поль.

Оставалось загадкой, почему Поль, который предположительно пытался убить Эдгара, в итоге отправил его домой.

Доктор оставался в комнате Эдгара довольно долго. Но когда спустились сумерки и доктор ушёл, дом погрузился в устрашающую тишину и безмолвие.

Меч мерроу всё ещё выл, крича о нависшей над его хозяином опасности, но люди не могли его слышать.

Примерно в то же время, Лидия, наконец, смогла услышать от Рэйвена о состоянии Эдгара, но слуга сказал только, что он оставался без сознания.

- Проявляются признаки паралича, так что я считаю, что они использовали какой-то нервный яд.

- Нервный?..

- Похожий на змеиный.

Он не был доктором, но знал так много. Возможно, так было потому, что знания о ядах входили в его обучение, когда его растили машиной для убийств.

- Противоядия нет?

- Нет. Вполне вероятно, что это смесь нескольких ядов.

Лидия проглотила слова «о, нет».

Рэйвен как обычно выглядел спокойным и собранным, но он фактически был семьёй Эдгара, так ему должно было быть больнее всего.

Лидия, Томпкинс и все те, кто работал в особняке графа, знали Эдгара не более трех коротких месяцев.

Более того, Лидия сама не могла поверить в случившееся.

- У меня было плохое предчувствие, - пробормотал он. – Хоть лорд Эдгар точно знал, что Ферман был шпионом «Алой Луны», он запретил мне вредить ему.

- Алая Луна?

- Название организации, борющейся против Принца. Кажется, они в основном занимаются благотворительностью, но они заявили, что лорд Эдгар был приспешником Принца и самозванцем, выдающим себя за графа Блу Найт, и угрожали, что начнут охоту за его жизнью, если он не откажется от меча.

Лидия не знала ничего из этого.

Ничего не поделаешь: ему не было необходимости рассказывать что-то Лидии, если в деле не были замешаны фейри. Она была всего лишь нанятым им фейри-доктором и не являлась частью их братства.

Она всё же чувствовала, что её оставили за чертой этого круга.

Потому что убедила себя, что хоть и немного, но стала ближе к ним, чем просто наёмный рабочий.

Даже если она думала, что все слова Эдгара наполнены ложью, какая-то часть её была счастлива, когда он выказывал признаки дружбы.

Не столько потому, что он лишь попросил её работать на него в качестве фейри-доктора, а скорее потому, что она не была членом их группы, она оставалась в стороне от их битвы и чувствовала, что была способна поддержать ту часть его, которая была одинока.

Больше, чем что-либо ещё, она хотела, чтобы он раскрылся перед ней.

Потому что тогда могло появиться то, что Лидия была способна сделать.

За всё время, пока они говорили в карете, она не сказала ничего, что более относилось к Полю, и могла думать только о чувствах Эдгара.

- Раз он не дал мне знать, лорд Эдгар, должно быть, почувствовал, что ситуация может принять такой оборот, когда пошёл к Ферману.

- Хочешь сказать, он собирался отказаться от тебя? Это совершенно невозможно.

- Ферман единственный человек, который знал лорда Эдгара в прошлом.

Это могло быть причиной того, почему он не смог заставить себя навредить ему.

Эдгар мог чувствовать, что если Поль исчезнет, то он рано или поздно забудет о том, кем и каким человеком он был.

Он скорбел над тем, как он изменился.

Вот почему он держался обеими руками за Поля, который знал его до того, как произошли эти изменения.

- Рэйвен… это и моя вина. Я сказала Эдгару, что если он захочет, то они с Полем могут прийти к взаимопониманию. Если подумать, Эдгар мог сомневаться, должен ли считать его своим врагом и отринуть собственную слабость или нет… Потому что он не был похож на себя. Если бы я не высказала своё мнение, он, возможно, не снизил бы бдительность, когда пошёл к нему…

Лидия закрыла лицо руками.

- Это не ваша вина. Лорд Эдгар всегда сам принимает решения.

Да, он был прав, Эдгар сказал, что хочет помириться с Лидией и что-то про «последнее сожаление». Он должен был уже принять решение.

Но бывают ли люди, которые никогда не сомневаются в своих решениях? Даже если человек решается на что-то, сердце может заставить его медлить.

Чрезмерно миролюбивый образ мышления Лидии смягчил напряжение Эдгара, который продолжал сражаться. Он, возможно, перенёс свое внимание на Лидию ради этого, но она могла быть ошеломлена его нюхом, что чувствовал любую опасность.

- Мисс Карлтон, вы хотели бы увидеть лорда Эдгара?

- …Я не помешаю его отдыху?

- Думаю, он хотел бы увидеть вас.

Было похоже на то, что он предлагает Лидии возможность проститься с ним.

Её отвели в комнату и подвели к кровати, на которой он лежал, и экономка, которая наблюдала за ним, вежливо вышла.

Лицо Эдгара было бледным, а дыхание можно было уловить, только приблизившись вплотную.

Лидия нежно взяла его руку в свои. Она была очень холодна, и, когда девушка вспомнила, что обычно его руки были совсем не такими, ей захотелось плакать.

По крайней мере, ей хотелось согреть их, поэтому она зажала его руку в своих ладонях.

Её сердце отчаянно противилось мысли, что они больше никогда не смогут поговорить друг с другом. Ведь они так и не помирились ещё.

Ведь Лидия ещё не сказала, что простила его.

Нельзя сказать, что она злилась на него. Поскольку Эдгар выглядел так необычно, словно просил прощения за свои действия, она всего лишь осмелела и подумала, что было бы хорошо, если бы он ещё подольше вёл себя хорошо.

Она думала, что раз он всегда дурачил её, это будет вполне справедливо.

Она не знала, насколько серьёзен он был и почему вдруг подумал об этом глупом недоразумении как о «последнем сожалении», но если всё продолжиться так, то, в конце концов, невыносимое сожаление появится у Лидии.

И Келпи. Если бы он не влез в голову Поля, то тот ещё сотню раз подумал бы и не стал бы пытаться убить Эдгара.

Эта сторона дела взывала к ответственности Лидии как фейри-доктора.

- Возьми себя в руки. Ты не из тех людей, которых можно так легко одолеть.

Если бы ничего не случилось, он бы как обычно начал полушутя заигрывать с ней.

«Я должна что-нибудь сделать», - переполненная эмоциями, Лидия встала.

Она думала над тем, как спасти его. Был один способ, который мог оказаться очень даже возможным.

Неожиданно оказалось, что она ничуть не колеблется. Решив, что иного пути нет, она бросилась прочь из комнаты.

​

​