Том 3. Глава 4. Анастасия

3.

Казуя вернулся в участок, держа за руку Луиджи.

Они ворвались в уже знакомый конференц-зал, и все детективы повыскакивали в шоке.

Зажав носы и привставая со стульев, они уставились на жалко перепачканного Луиджи. Казуя уверенно потянул мальчика за собой к центру комнаты.

Инспектор Блуа и сам опешил:

– Кудзё, это что за…?

– Пусть он даст показания.

Детективы переглянулись. Казуя же продолжил:

– Этого мальчика зовут Луиджи. Он годами торчал перед <Цзяньтанем> и многое видел. К тому же, у него феноменальная память. Он будет моим свидетелем.

– …Кудзё, ты же.

– Луиджи, сколько здесь следователей?

– … Сорок два, – отозвался мальчик со скукой на лице.

Инспектор в замешательстве уставился на Казую. Тот выжидающе сверлил его взглядом, и Гревиль, скрепя сердце, принялся пересчитывать людей. Но это оказалось сложнее, чем он думал: рассыпанные по залу полицейские постоянно сновали туда-сюда, кто-то выходил за дверь, и, в конце концов, инспектор Блуа взорвался:

– Построиться! Господа, начинаем перекличку.

Детективы переглянулись, но выстроились в ряд. «Первый», «второй», «третий…» – начала перекличка, и к последним номерам в рядах пробежал шёпот. Последний тихо пробормотал.

– … Сорок второй.

Ныне следователи не сводили с Луиджи глаз, сгрудившись вокруг него, пусть и на расстоянии. Казуя кивнул:

– Разве он не умён?

– …Умные детишки – не моя стезя, – тихо пробормотал инспектор Блуа.

…Луиджи усадили на стул и начали поочерёдно показывать ему фотографии пропавших девушек. На первые несколько Луиджи покачал головой и грубо их отодвинул.

– Не знаю. Таких ни разу не видел.

Блуа метнул в сторону Кудзё укоризненный взгляд.

Но тут Луиджи ткнул пальцем в одну из фотографий:

– А эту знаю, хех? В <Цзяньтане> трижды в неделю бывает. Накупает кучу всего и уезжает. Жива-здорова, не так ли? Вчера её видел.

Один из следователей схватился за голову: «Так и есть…!».

Казуя выглядел сбитым с толку, и Блуа шепнул ему на ухо:

– Подставных фото не хватило, пришлось насильно конфисковать у своих детективов – у кого жён, у кого дочерей. Это, видимо, его супруга. Тяжко же, должно быть, иметь жену-транжиру…

– А, понятно…

Взгляд Луиджи упал на следующую фотокарточку, и вдруг он сделал глубокий вдох.

Приковав к себе всеобщее внимание.

Глаза мальчика наполовину скрылись под веками, губы чуть приоткрылись, будто во сне. После чего он вновь глубоко вдохнул…

– Прошлый год! Зима прошлого года! 12 февраля! 15:05! Зашла в <Цзяньтань>! И всё, конец! Больше не выходила!

Один из детективов сверил фото с документами. И разительно изменился в лице. Он передал бумаги инспектору Блуа. Тот сам залился краской.

– Вот эта! Эта женщина! – снова вскричал Луиджи. – Весна этого года! 3 мая! 19:12! И всё! Не вышла!

Были переданы новые материалы. И…

– Лето позапрошлого года! 30 августа! 11:02! Конец!

Сгрудившиеся поодаль следователи уставились на полузакрытые глаза Луиджи с видом, будто стали свидетелями чему-то пугающему. Документы предъявлялись один за другим, и каждый, кто просматривал их, терял дар речи.

Казуя сам поднялся со своего места и молча пробежался глазами по бумагам.

Все женщины с выбранных Луиджи фотографий были из списка <исчезнувших во тьме>. Теми, кто вдруг бесследно пропал где-то в Совреме, и никого из них не нашли до сих пор… Их «исчезновение во тьме» идеально совпало с датой и временем из памяти Луиджи.

Инспектор Блуа застонал.

– То есть <исчезнувшие во тьме> и правда пропали в <Цзяньтане>…?

Конференц-зал охватила гнетущая тишина.

– Но… ради чего всё это? Почему в <Цзяньтане> пропадают люди? С какой целью? Не понимаю… Что всё это значит? – хрипло пробормотал он.

Обычно в такой момент инспектор Блуа отправлялся в Академию Святой Маргариты, поднимался на верхний этаж библиотеки и, притворяясь, будто обращается к Казуе, просил помощи у маленького гениального детектива, «источника мудрости» Викторики. Но сейчас – без шансов. Они в большом городе вдали от деревни, Викторика попросту… вне досягаемости…

Но даже для Казуи это было делом, какое предстояло разгадать любой ценой. Вот только, как бы ни ломал голову мальчик, он просто не знал, как к нему подступиться.

– …Точно! – вдруг пробормотал он. Инспектор обернулся и шепнул:

– Что такое, Кудзё?

– Я же совсем недавно звонил Викторике. Хотя как следует поговорить с ней мне и не удалось… Инспектор, давайте расскажем Викторике детали произошедшего и спросим совета. Уверен, она прольёт свет на некоторые загадки дела…

– … Нет, – последовал мгновенный ответ инспектора Блуа. Будучи сбитым с толку, Казуя поинтересовался:

– П-почему?

– …Придётся идти на слишком большие жертвы.

Казуя склонил голову на бок и переспросил.

– Жертвы…?

Инспектор Блуа промолчал.

…Время шло.

Сидя в углу зала заседаний, Казуя тяжело вздохнул. И повторил:

– Инспектор, давайте свяжемся с Викторикой. Она уж точно сможет…

– Нет значит нет! – рявкнул тот. Казуя подивился такой детской реакции:

– Почему вы настолько против? И о каких жертвах вы вообще говорите? Инспектор…

– … – тот надул щёки и упрямо хранил молчание, но наконец нехотя пробурчал. – …Раз уж так хочешь положиться на это, Кудзё, проси сам. А моего имени, будь добр, не упоминать.

– Инспектор! – начал распаляться Казуя. Он взбесился, ведь это был излюбленный трюк Гревиля. Хоть тот и вечно полагался на способности своей сестры, стоило только раскрыть дело, как он тут же присваивал себе все заслуги, уверяя, что сам всё раскопал. А ещё – невесть по какой причине – до странного безумно боялся Викторику.

– Будьте честны наконец. Попросите Викторику как подобает, инспектор.

– Это ты можешь просить её сколько хочешь и в ус не дуть. А вот со мной всё не пройдёт настолько гладко.

– … Хе?

– Ты не понимаешь, Кудзё. Это… эм, короче, Серая Волчица. Жуткое чудище. Ты по-прежнему ничего не знаешь. Я слишком быстро понял на собственном примере, что если небрежно обратиться к ней за помощью, последует жесточайшая расплата. И не только я. Вся семья Блуа.

– Викторика – жуткое чудище? – Казуя не сдержал смешка. Он помнил, как она, споткнувшись о ноги Казуи, шлёпнулась на пол; как со слезами на глазах в шоке уставилась на друга, будто впервые видела, когда тот щёлкнул её по лбу.

Верно, Викторика была невероятно умна и характера была сложного, но…

– Вы преувеличиваете, инспектор…

– Ты просто ничерта не знаешь, – повторил инспектор. Казуя рассмеялся:

– Вы про её так называемые «дьявольские требования»? Просто потому, что за помощь она требует что-то взамен… Но это же даже мило?

– Не мило!

– Ин-инспектор… Так ведь разве она не просит просто приносить ей редкие сладости или интересные дела рассказывать? Порой Викторика вредничает, бесспорно, но…

– Сладости? Дела? Кудзё… ты идиот?

– Идиот!?

Инспектор Блуа тяжело вздохнул. Затем ткнул пальцем в свою голову и мрачно осведомился:

– Как думаешь, почему у меня такая причёска?

Казуя лишился дара речи.

Он уставился на золотые, скрученные в тугое сверло волосы инспектора Блуа, напоминавшие кончик бура, залитые лаком для волос. И медленно произнёс:

– Эм-м… думал, у вас вкус такой.

– Ничерта подобного! Ты в своём уме?

– Викторика говорила, что это у вас наследственное…

– Кх! Эта малявка, ляпнуть из всего, что было можно…! – инспектор Блуа в отчаянии затопал ногами, как ребёнок. Его незрелое поведение вкупе с ярым нежеланием уступать в чём-то до странного напоминало таковое у Викторики. Видя, как инспектор Блуа в досаде топает ногами и неразборчиво бурчит себе под нос всякую брань, Казуя подумал:

А-а, всё-таки эти двое и правда брат и сестра-а…! – он в изумлении наблюдал эту сцену.

Наконец Гревиль немного утихомирился.

– Это случилось пять лет назад. Тогда оно ещё жило в башне особняка Блуа. Время от времени я к нему заглядывал. Пускай и страшная Серая Волчица, кровная сестра как-никак. Я беспокоился.

Казуя припомнил, как ещё вчера, когда Викторика демонстрировала ему «волшебное кольцо», упомянула о своём брате, Гревиле де Блуа.

<По какой-то причине Гревиль каждый день навещал запертую в башне меня и молча наблюдал, что было довольно жутко…>

– Викторика недавно ворчала на вас, мол, в то время вы просто стояли и смотрели на неё, выглядели жутко.

– Кх! Это оно тут самое жуткое! Так ещё и умное до ужаса! Было ко всему равнодушно, совершенно не интересовалось своей семьёй и вело себя отчуждённо. Страшновато было. Но… – инспектор Блуа вновь набрал в лёгкие воздуха. – … Однажды мне пришлось попросить это жуткое существо из башни о помощи… для одной дамы, – инспектор Блуа слегка заалел. – Дело нужно было раскрыть во что бы то ни стало. На неё собирались повесить преступление, которого она не совершала. Так что я собрался с духом и поднялся в ту мрачную жуткую башню. И попросил это о помощи. Интеллект Серого Волка поистине страшен. Благодаря этому дело было мгновенно раскрыто, но… – инспектор снова ткнул в дрель на своей голове. – Взамен я в качестве платы должен был ходить с этой причёской.

– …Вы знали, что она странная?

– Знал, конечно! Но я же поклялся! – воскликнул инспектор Блуа.

Глубоко вздохнув, он дрожащими руками достал из-за пазухи трубку. Зажёг её, затянулся и выдохнул сизый дым:

– …Но и это ещё не всё. Два года назад я снова обратился к этому. В то время это уже училось в Академии Святой Маргариты. Я тогда только-только стал инспектором полиции и отчаянно хотел сделать себе имя. Конечно, с помощью этого дело было раскрыто в мгновение ока, но… с тех пор двое моих подчинённых не расцепляют рук.

– … Я думал, они просто хорошие друзья.

– Ну-у, может, для них всё сложилось не так уж и плохо. Друзья детства, как-никак. Но разгуливать, за ручки держась? Да они ж уже взрослые, согласен?

Казуя схватился за голову.

Казалось, он наконец начал понимать, что имел в виду инспектор Блуа, когда не так давно заявил: «Оно оказывает тебе блага попросту неповторимые и необъяснимые, это всё равно что постоянно задаром получать деньги от безнравственного ростовщика». Вместе с тем он только поражался тому, насколько ребяческими были выдуманные Викторикой забавы – а ведь она вовсю гордилась тем, как выдвигала свои «дьявольские требования».

Но коли так, то почему же в самом начале, когда они впервые встретились и на него пало обвинение в убийстве, она помогла Казуе без оглядки на его безвыходное положение?

Конечно, она и правда порой просила побаловать её диковинной едой, но эти просьбы не особо беспокоили Казую, и, что важнее, их язык бы не повернулся назвать дьявольскими. Злобные выходки, какими Викторика что есть сил кичилась, размахивая маленькими ручками, были, по сути своей, выхолощены.

Может ли статься, что Викторика относится к нему поразительно мягко…?

Конечно, по меркам самой Викторики, но…

Вот только стоило ему вспомнить то письмо, полученное перед отъездом из Академии, с одним только [«Идиот»] внутри, и как она выкрикнула ему в трубку одно лишь слово «Идиот!», когда мальчишка ранее звонил ей, взмолившись о помощи, и Казую постепенно одолело раздражение.

– То истерику закатывала, мол, скучно ей, и я должен угодить в неприятности вплоть до летального исхода, а как исполнил её желание, так теперь куксится и даже слушать меня не хочет…!

– …Ты это о чём, Кудзё?

– Н-нет, ни о чём… – Казуя вздохнул.

…В конференц-зале следователи зашептались, поглядывая в его сторону. Нервы мальчика были на пределе.

Казуя встал и обратился к одному из детективов поблизости:

–Это… могу я воспользоваться телефоном? Эм-м, это, мне нужно позвонить другу…

Инспектор тихо что-то заговорил, но Казуя прервал его:

– Хорошо. Я попрошу её. Но это в последний раз.

– … Сам. Кудзё.

– Да хватит уже-е, инспектор. Мужчина никогда не отказывается от своих слов. Но, похоже, не в вашем случае, – проворчал Казуя, затем снял трубку и попросил оператора связать его с Академией Святой Маргариты.