Том 1. Глава 2. <Голубая Роза>

2.

Построенный в середине прошлого века вокзал в Совреме, названный в честь тогдашнего короля Совиля Шарля де Жире, был сооружением грандиозным и величавым, демонстрировавшим огромную мощь этого маленького королевства.

Сводчатый потолок был полностью выполнен из стекла, позволяя лучам раннего летнего солнца проливаться на десятки платформ, выстроившихся далеко внизу. Внушительные колонны из чёрного кирпича. На соединявшем платформы железном мосту были установлены большие круглые часы.

Люди казались крошечными, словно горошины. Поезда то прибывали, то уходили с платформ, и едва с грохотом прибывал новый состав, как по платформам тут же начинали сновать люди. Портье в красной форме проносили чемоданы пассажиров. На головах женщин-путешественниц трепетали шляпки с оперением. Мимо прошествовал джентльмен-аристократ, позвякивая своей дорогой на вид тростью с набалдашником в форме звериной головы. Дети семенили, держа за руку своих матерей.

Огромная конструкция из прочного толстого стекла и чёрного железа. Роскошь в сочетании с практичностью. Архитектурный стиль, всё чаще встречающийся в наше время. Казалось, он символизировал нынешний Соврем – город, развивавшийся вдоль реки. Соврем был родиной королевской семьи с многовековыми традициями, но в последние годы приобрёл и репутацию быстро развивающегося промышленного города и одного из ведущих экономических центров Европы, пропахнув железом и углём.

– … Жаклин!

Казуя подскочил, услышав у себя над ухом резкий вскрик инспектора Блуа. Обернувшись, мальчик увидел, что инспектор окликнул женщину средних лет, проходившую по платформе. На ней было изящное платье из высококачественной ткани, какое обычно носят дамы постарше, а прямые, слегка тускловатые каштановые волосы были стянуты в простой пучок.

Женщина обернулась и, завидев причёску инспектора, отшатнулась, потрясённая. Взглянув на её лицо, инспектор Блуа выразил разочарование:

– … Простите, кажется, я ошибся.

Женщина улыбнулась, словно говоря «ничего страшного», и продолжила свой путь. Казуя поинтересовался:

– Кто такая Жаклин?

– … – инспектор притворился, что не услышал. Топ-топ, – он быстро поднялся по железному мостику и прошёл к громадным воротам. Казуя сам поспешил в том же направлении, в недоумении склонив голову: Что это сейчас было?

Инспектор казался каким-то подавленным, даже его острая как бур причёска, казалось, слегка поникла.

…Когда они вышли со станции Шарля де Жире, лица им залил яркий солнечный свет. Слепящее солнце на какое-то время скрыло от их глаз Соврем. Когда же глаза наконец попривыкли, внимание мальчика привлёк огромный перекрёсток перед вокзалом и кареты со сверкающими автомобилями, пролетавшие повороты, не сбавляя скорости.

Великолепные витрины тянулись по обеим сторонам широкого тротуара, а магазины посещали и покидали джентльмены под стук своей трости и дамы с зонтиками в руках. Площадь перед вокзалом была заполнена дорогами, магазинами да высокими зданиями.

Взгляд Казуи оказался прикован к одной из витрин. Вывеска была сдержанной и неприметной, но роскошное заведение являлось магазином трубок. На витрине было выставлено множество керамических и металлических трубок самых разных размеров, заодно и подставки для них. По ту сторону была выставленная маленькая сверкающая женская туфелька, внешне похожая на стеклянную. Стоило Казуе понять, что это была подставка для курительной трубки в форме нефритового башмачка, и он, не удержавшись, открыл дверь магазина и спросил продавца о стоимости. Для Казуи, обычно избегавшего лишних трат и экономившего карманные деньги, сумма оказалась приемлемой, потому мальчик купил, не раздумывая.

– Это для девочки, так что повяжите, пожалуйста, ленточку. А, вот эту ленту, красную, – сказал он, и продавец, взглянув на подставку для трубки, в удивлении переспросил:

– … Это для девочки? – он казался искренне озадаченным.

Когда довольный Казуя вышел из магазина, одновременно с тем открылась дверь в соседнее заведение, и оттуда вышел инспектор Блуа – судя по всему, тоже закупавшийся. Инспектор и сам был в прекрасном расположении духа. Но стоило им увидеть друг друга, и тут же оба изобразили недовольство.

Инспектор смерил взглядом упаковку с держателем для трубки, которую Казуя бережно держал в руках. Фхм, – он насмешливо фыркнул, словно мальчик был дураком. Казуя и сам глянул на руки инспектора.

Тот аккуратно сжимал антикварную фарфоровую куклу, казалось, весьма дорогую. Кудрявые золотистые волосы, большие глаза. Платье с обилием кружева. …Казуя нахмурился. Ему вспомнилось, как однажды он посетил деревенский полицейский участок, и его встретила комната инспектора, заполненная такими куклами, он даже с удовольствием держал одну из них у себя на коленях.

– … Покупка совсем вам под стать, инспектор.

– Не неси ерунды с таким нелепым лицом, – пробормотал инспектор Блуа.

Затем указал на большое кирпичное здание по ту сторону дороги. У ворот дежурили несколько полицейских в форме.

– Пойду блесну своим острым умом в столичном управлении. Увидимся, Кудзё, – сказав это, инспектор Блуа в спешке зашагал прочь, но вдруг остановился, словно только что что-то вспомнив. Он обернулся к Казуе. – … Будь осторожен, Кудзё.

– Э, вы о чём?

– Ху. Как видишь, за последние годы Соврем был сильно модернизирован: транспортная система улучшилась, высотки растут как грибы после дождя… туристы стекаются сюда отовсюду, город шумит и бурлит жизнью, но вместе с тем выросла и преступность.

Казуя неволей заозирался, и инспектор Блуа насупился:

– Города, видишь ли, страшная штука. Они сверкают и манят, но порой разевают свою огромную пасть и заглатывают приезжих. А позже, город закрывает пасть, будто ничего и не случилось, проглоченные же им никогда уже не вернутся.

– … Что вы имеете в виду?

– То, что здесь стало опасно. Доходили слухи о <пропавших во тьме>?

– Нет…

– В последние годы в Совреме участились случаи пропажи людей. В основном молодых девушек и детей. Схемы самые разные, в основном выходят за покупками в универмаг и исчезают, либо ведут в полицейский участок потерявшегося ребёнка и пропадают сами. В столичное управление поступило много жалоб от семей пропавших женщин. Ну-у, полагаю, есть среди них и те, кто просто сбежал из дома… И всё же число тех, кто потерялся во тьме города, необычно. Так что будь осторожен.

– Д-да-а… – Казуе вдруг вспомнилась книга, которую ему читала Аврил.

<Женщина вошла в примерочную универмага. Но когда продавец открыл дверь, осталась лишь отрезанная окровавленная голова...>

<Там была маленькая девочка, она была красиво одета и плакала, так что человек, решив, что она потерялась, её окликнул, но после просто исчез. Исчез, завернув за угол… Осталась только его одежда…>

<Там был убийца, разодетый как бродяга. Под лохмотьями у него висели детские трупы…>

… Скорее всего, страшные истории из той книги были основаны на реальных случаях исчезновений, произошедших в Совреме…

Инспектор Блуа достал карманные часы и сверился со временем. Словно в панике, он сказал:

– Увидимся, Кудзё, – мужчина направился к громадному зданию… полицейскому управлению Соврема. Похоже, он уже привык к городской суете: ловко пересёк нескончаемый поток конных экипажей, перешёл дорогу и скрылся в здании.

Казуя проводил его взглядом и в одиночестве зашагал по тротуару.

Город Соврем был переполнен зданиями, экипажами, автомобилями и людьми. Настоящий улей. Все слишком куда-то спешили. Может, дело в том, что было ещё утро, но спешившие по тротуарам люди были одеты просто, с акцентом на функциональность. Вероятно, работники какой-то местной компании. Изредка из карет выходили аристократы в роскошных платьях и костюмах-тройках, они исчезали в дорогих ателье и галереях. Среди прохожих попадались и туристы – они выделялись другим цветом кожи. Шли с картой в руке, указывая места по ходу движения.

С другой стороны, на каждом углу таились бездомные в лохмотьях, протягивали прохожим грязные консервные банки и стенали, выпрашивая мелочь. Среди них были старики и женщины. Порой можно было увидеть даже детей младше Казуи. Давние традиции и стремительное развитие. Соврем, сочетавший в себе и то, и другое, снискал популярность у самых разных людей. Казалось, все они сосуществовали в этом большом городе, живя каждый в своём ритме.

– … Ой? – Казуя отошёл от вокзала и добрался до района близ дворца Совиля.

Дворец с круглым куполом был единственным зданием во всём городе, сохранившим средневековую красоту в этой современной застройке; на площади перед дворцом развевался флаг Совиля. Чинно расхаживали одетые в красно-золотую форму солдаты, напоминавшие игрушечных. Уголок под стать Соврему – родная земля монаршей семьи и туристическая достопримечательность…

– Где-то здесь, кажется…? – Казуя озирался по сторонам в поисках элитного универмага <Цзяньтань> – место своего назначения. Где-то рядом должно было быть большое здание, напротив дворцовой площади… Он открыл сумку, чтобы достать карту, но случайно выронил кошелёк. Казуя успел подхватить его прежде, чем тот упал на дорогу, но мелочь рассыпалась по всему тротуару.

– … 957, – донёсся откуда-то тихий голос.

Торопливо собирая монеты, Казуя глянул в его сторону. Спешащие по делам прохожие были слишком заняты, чтобы обращать внимание на оброненные кем-то монеты. Кто же это был? – мальчик прищурился и увидел по ту сторону толпы… в тени за декором здания пару пронзительных сверкающих глаз.

– Что…? – Казуя подобрал монеты и выпрямился. Из мрака медленно вышла маленькая фигурка. Глаза у неё были тёмными и зловещими.

Это был ребёнок лет десяти. На нём были грязные лохмотья, на ногах – рваные парусиновые туфли, из которых торчали большие пальцы ног. Глаза у него были голубыми, вероятно, европеец, но грязный настолько, что цвет волос или кожи было не разобрать.

– Ты уронил. Я видел, – тихо произнёс он. Какой странный ребёнок… – нахмурился Казуя.

– Если видел, мог бы и помочь.

– Если бы помог тебе по доброте душевной, ты бы заявил, что я украл твою мелочь, избил бы или отвёл в полицию. Я решил больше не проявлять к людям доброты, – ребёнок смерил руки Казуи мрачным взглядом. У него в руках было пусто, но тот всё равно не сводил с них взгляд.

Затем поднял глаза:

– Куда ты идёшь? Ты ведь заблудился, верно?

– … В <Цзяньтань>. Кажется, он где-то здесь.

– Совсем не здесь, деревенщина. Пешком отсюда идти далеко. Дорогу сложно объяснить. Могу проводить тебя.

– Правда?

– Дай одну бумажку.

– … Бумажку?

Ребёнок с досадой топнул ногой. Он указал на кошелёк Казуи.

– Там внутри бумажки. Дай одну, и я провожу тебя.

– А-а… – Казуя замешкал, но решил, что это будет дешевле, чем нанимать экипаж, и протянул мальчику банкноту. Тот с поразительной ловкостью выхватил её и волшебным образом спрятал куда-то в свои лохмотья. Затем отступил назад. Прикрыв голову руками, словно ожидая побоев, мальчик указал на здание на другой стороне улицы.

– Вот оно.

– Хе?

– Это <Цзяньтань>. …Ну, пока, тупой китаец.

– А… Меня надули! А ну стой! – Казуя попытался схватить ребёнка, но тот быстро отступил и скрылся в тени здания. Заглянув туда, Кудзё обнаружил небольшую дыру в подземный сток, куда только ребёнок пролезть и мог.

– … Это кто здесь китаец! – хоть Казуя и был в ярости, взял себя в руки и продолжил путь. Здание напротив, которое он не заметил ранее, оказалось гигантской восьмиугольной кирпичной высоткой-башней, старомодной и явно сохранившей традиционный вид. На флагах такой же восьмиугольной формы, как и само здание, украшенных фиолетовыми лентами, была надпись <Цзяньтань>. Из здания непрерывно утекали покупатели с блестящими фиолетовыми пакетами в руках.

Казуя уже собирался перейти дорогу. Как вдруг что-то ухватило его за лодыжку. Большая, холодная, сухая как у мертвеца рука крепко вцепилась в его ногу и не желала отпускать. Казуя в шоке опустил взгляд.

Это была старуха, одетая в несколько слоёв рваных лохмотьев. Волосы стояли дыбом во все стороны, словно растрёпанные ветром, а кожа была сухой и в чёрных пятнах. Ноги босые. Глаза и волосы чёрные. Старушка, не отпуская лодыжку Казуи, визгливо закричала на французском с сильным акцентом:

– Мою дочь съели…!

Казуя воззрился на неё в удивлении. Та же смерила Казую пронзительным взглядом.

Изорванная одежда старухи оттопыривалась, а под ней было три каких-то округлых предмета, внешне напоминавших скрученные тряпки, яростно раскачивавшихся в такт её движениям. Каждый толчок был каким-то разрозненным и зловещим. Вдруг Казуе вспомнилась одна из страшилок, которую он услышал от Аврил.

<Там был убийца, разодетый как бродяга…>

<Под лохмотьями у него…>

<Висели детские трупы…!>

Этого быть не может… И даже так, поразительно напоминает ту страшилку-у, – думал Казуя, а старушка тем временем вдруг вскричала:

– Это съело мою до-очь! – дрожащим, чёрным от грязи пальцем она указала…

Прямо на здание <Цзяньтаня>.

По ту сторону её пальца восьмиугольное строение сверкало в лучах раннего летнего солнца.

Казуя в шоке на неё оглянулся.

Старушка открыла рот, собираясь ещё что-то сказать, но в этот момент…

Молодой швейцар у входа в <Цзяньтань> бросился к ним. Ругаясь, он что есть силы пнул старуху. Та издала пронзительный жалобный визг и убежала по булыжной мостовой на четвереньках, словно животное.

Пока Казуя стоял в оцепенении, швейцар вежливо к нему обратился:

– Нам нет оправдания за случившееся, сэр… Эта женщина вечно беспокоит клиентов всякий раз, как они пытаются войти в наш дом, чем доставляет неудобства…

Казуя, всё ещё не оправившись от шока, выдавил:

– Она всегда так?

– Каждый день. Стараемся прогонять её, как только замечаем.

Значит, те страшилки и правда были основаны на реальных событиях Соврема, – подумалось Казуе. Он не сомневался, что прототипом той истории послужила эта старуха.

– Ещё раз прошу прощения, клиент… – молодой швейцар пригласил Казую в восьмиугольное кирпичное здание. Открыв двустворчатые стекленные двери, он почтительно произнёс. – Добро пожаловать в <Цзяньтань>. Здесь Вы найдёте всё, что пожелаете. Прошу, проходите…!