Том 2. Глава 1. Серый Волк Викторика де Блуа

Часть 3.

Наутро.

Казуя проснулся в своей комнате в мужском общежитии Академии Святой Маргариты как раз вовремя.

Общежитие было построено специально для детей знатных семей: каждая личная комната блистала роскошью и удобством. Рабочий стол и кровать были изготовлены из высококачественного красного дерева. Шкафы оттеняла изящно расшитая занавеска, кувшин для воды сиял полированной латунью, а пол устилал мягкий ковёр с пушистым длинным ворсом.

В каждой из комнат всегда имелась своя доля грязи и бардака – всё-таки в них проживали мальчики, – но в комнате Казуи всегда царили чистота и порядок, и, если в ней появлялась хотя бы пылинка, мальчик тут же подбирал её и выбрасывал в мусорное ведро.

В то утро Казуя как обычно встал, умылся, переоделся, тщательно собрал свою сумку и спустился в столовую на первом этаже. Поскольку большинство остальных мальчишек зачастую спали до последней минуты, в столовую к этому времени спускались от силы два-три человека.

На деревянном стуле в углу столовой, закинув ногу на ногу, сидела соблазнительной фигуры рыжеволосая мать общежития. Она читала газету с сигаретой в зубах, и меж её бровей пролегла морщинка.

Завидев Казую, женщина встала и подала ему на завтрак хлеб, фрукты и слегка обжаренную ветчину. Затем, когда Казуя её поблагодарил и приступил к еде, заметив его взгляд, мать общежития лениво осведомилась: «…Хочешь почитать?» и неохотно протянула мальчику утреннюю газету.

Уплетая свой завтрак, мальчик прочёл газету от корки до корки.

– … Ой? Как странно-о? – он склонил голову вбок.

Буквально вчера Викторика разгадала тайну «происшествия с украденной дрезденской тарелкой». Инспектор Блуа как обычно прибрал к своим рукам все заслуги, едва узнав, кто преступник, но вот что странно…

<Снимем же шляпу перед инспектором Блуа!

Пропавшая дрезденская тарелка так и не была найдена>

… Заголовок подразумевал, что Сестра – предположительно, виновница происшествия, – так и не была поймана.

– Как странно-о. Обычно он тотчас ловил преступника, а на следующее утро в газетах ему вовсю пели дифирамбы. Интересно, что же пошло не так…?

Если подумать, – вспомнилось Казуе, – вчера инспектор Блуа по дороге обратно вёл себя как-то странно. Не то посинел, не то побагровел, был необычайно тих, хоть и выглядел так, будто хочет что-то сказать…

– Эй-эй, Кудзё.

Мальчик поднял глаза на подозвавшую его надзирательницу общежития, что как обычно сидела на деревянном стуле в углу, закинув ногу на ногу и куря сигарету.

– Да?

– Внизу газеты есть рекламное объявление в три строки. Всегда доставляет удовольствие его читать.

– Почему?

– Так интересно ведь. Есть объявления о сбежавших девушках, поиске работы, а порой даже подозрительные, наводящие на мысль о преступлении. …Итак, глянь сегодняшнее.

Казуя пробежался глазами по тому месту, куда указала мать общежития.

И качнул головой.

Там…

〈Вниманию «потомков Серого Волка».

Близится праздник летнего солнцестояния.

Приветствуем на нём всех потомков〉

Далее следовало краткое описание маршрута. Был указан адрес небольшого городка Горовиц, расположенного неподалёку от швейцарской границы.

– … Что… это?

– Ну-у~, понятия не имею. Но, видишь ли, легенда о Сером Волке весьма популярна в Совиле. Знаешь ведь, что в каждой стране есть свои предания, вроде вампиров или йети? В Совиле есть старая легенда о безмолвных Серых Волках, обитающих глубоко в горах, среди густых вязовых лесов, – не без энтузиазма отозвалась мать общежития. – Говорят, Серые Волки гораздо умнее простых людей. Так что, если вдруг рождалось чересчур сообразительное дитя, мать порой выдворяли из деревни со словами, что она «родила волчонка». Ну, так было давным-давно.

– Хм… м? – на ум мальчику вдруг пришла страшилка, согласно которой Викторика была реинкарнацией Серого Волка. Тогда он не понимал причину этих слухов, но теперь, кажется, понемногу начало доходить.

Иными словами, – подумалось ему, – всё потому, что она слишком умна…

– А, утречка-а, – пробормотала женщина, подняв голову. Юные лорды – пусть и с опозданием – проснулись и спустились в столовую.

При виде Казуи они потупили взоры и молча заняли места как можно дальше от мальчика. Тот уже к такому привык, так что не придал значения и спокойно встал из-за стола.

Казуя покинул столовую, покосившись на мать общежития, ловко подававшую завтрак всё прибывающим и прибывающим детям. Шагая по коридору, он вспомнил увиденное ранее объявление. Так что вернулся в столовую с мыслью, что она может немного развеять скуку его юной подружки.

– Могу я попросить у вас утреннюю газету?

– Забира-ай. Я уже всё прочитала.

– Б-большое спасибо, – Казуя вновь ушёл из столовой, но уже с газетой подмышкой.

Выйдя из общежития, мальчик выправил осанку и зашагал по дорожке к учебному корпусу. По пути ему встретилась его классный руководитель, учительница Сесиль, почему-то присевшая на корточки посреди травы и удручённо склонившая голову.

Чёрные волосы спускались до плеч её миниатюрного тела. Она носила большие круглые очки, и в её облике ощущалось что-то детское. Ещё только утро, а учительница Сесиль почему-то повесила голову и надулась от разочарования.

– … Доброе утро, учитель.

– Ой, Кудзё, – заметив Казую, женщина улыбнулась.

– Что-то произошло?

– М-м, знаешь… – учитель Сесиль указала на тень дерева по ту сторону лужайки… возле высокой живой изгороди, отделявшей территорию школы от внешнего мира. – Я была так рада каждый день наблюдать за цветущими там прелестными фиалками, но, похоже, вчера по ним кто-то прошёлся. Очень жаль. Но, знаешь… зачем кому-то понадобилось там ходить? Там же и тропинок никаких нет. А позади лишь живая изгородь.

– Хм-м… м? – Казуя резко захлопнул рот.

…Если подумать, вчера мы с Аврил опоздали к комендантскому часу и где-то здесь пробрались через дыру в живой изгороди. Так что, возможно, на фиалки наступили именно мы…

Не обратив внимания на изменившегося в лице мальчика, учитель Сесиль ушла в подавленном состоянии.

Полдень того же дня.

Наскоро пообедав в школьной столовой под ярким сиянием солнца из мозаичного остеклённого потолка, Казуя без промедления встал. Куда это он? – Аврил, ещё только рвавшая свой хлеб на кусочки, при виде такой спешки с любопытством проводила мальчика взглядом.

Казуя поспешил в Великую библиотеку на окраине школьного участка.

Со вчерашнего дня ветер набрал силу, и от этого стало прохладно, хоть на дворе и было почти что начало лета.

Ни один ученик не покинет учебный корпус в такой спешке да в такое время. Шагая по узкой пустынной гравийной дорожке, Казуя зябко повёл плечами от холода.

– … Викторика-а?

Зная, что она не ответит, мальчик продолжил подниматься по узким деревянным лестницам, раз за разом выкрикивая её имя.

Поднимался.

…. Поднимался.

……Наконец добравшись до самого верха, его встретила Викторика, как обычно сидевшая перед рядом радиально разложенных книг в кожаных переплётах… нет, на сей раз её крохотное тело растянулось на животе, уперевшись локтями в пол и подперев ладонью щеку. Нежная пухлая щёчка напоминала свежую булочку, осторожно примятую тонкими аккуратными пальчиками. Вторая ладонь же незыблемо держала керамическую трубку, которую девочка регулярно подносила к устам и глубоко затягивалась.

– Не лежи так. Одежду запачкаешь.

– … В газете попалась любопытная статья?

Казуя, собиравшийся ещё немного её отчитать, тут же закрыл рот. Он сел рядом с Викторикой, невольно задавшись вопросом: И откуда только она всё знает? И…

– … Уй-ё!?

Сел задом прямиком на что-то твёрдое и округлое. Хрусть, – громко хрустнув, нечто раскрошилось под его весом. Мальчик в панике подскочил. И, глянув в то место, увидел как обычно раскиданные по полу сладости Викторики. А точнее, раздавленный им макарон с посыпкой из какао-порошка.

Казуя устало выдохнул:

– Опять ты развела бардак. Викторика, не клади их прямо на пол, заведи себе коробку для конфет. Чтобы я на них не садился.

– А-а-а-а-а! – Викторика вскинула голову, и её изумрудно-зелёные очки округлились, а на лице застыл неписаный шок. – Мой макаро-он!

– … Раздавил. Сейчас выброшу.

– Так нельзя. Отнесись ответственно и съешь.

– Э-э~? Но он же рассыпался весь.

– Кудзё… – она вперила в него немигающий взгляд и через несколько секунд добавила. – Ешь.

– ……Да, – не выстояв под давлением взора Викторики, Казуя с неохотой отправил в рот крошки от макарона.

Жув-жув, – проглотив лакомство, Казуя снова опустился на пол рядом с ней и протянул полученную от матери общежития утреннюю газету. Викторика даже взглядом её не удостоила: так и лежала, уткнувшись лицом в книгу.

– Похоже, инспектор Блуа так и не раскрыл вчерашний инцидент с кражей дрезденской тарелки.

– … М-м.

– Не удивлена?

– Должно быть, есть причина. Но я не горю желанием связываться с мужчинами семьи Блуа.

– Хм…м.

– У них у всех нелепые причёски.

– … Чт, у всех!?

Викторика подняла на него глаза и протяжно зевнула.

– Наследственное, должно быть.

– Такое не передаётся по наследству. И, кроме того, у тебя, Викторика, с причёской всё хорошо.

– Я пошла в мать.

– Хм? – Казуя склонил голову вбок.

Вдруг мальчик устремил взгляд вдаль, вспомнив о семье, кою он оставил по ту сторону океана, в далёком островном государстве. Отец – военный человек строгих нравов, что всегда поступает правильно и является примером настоящего мужчины. Два старших брата были такими же – высокими рослыми мужчинами, но больно грубоватыми. Мать же, напротив, женщина добросердечная и нежная, а сестра – на два года старше мальчика – выросла прекрасной девушкой, которая пошла в неё. Порой Казуя задавался вопросом, почему сам не похож на отца, хоть и уродился мальчиком, но никогда не говорил вслух, ибо это означало бы отказ от любимых сердцу матери и сестры.

– … Пожалуй, я тоже больше в маму пошё-ёл.

Ответа не последовало.

Покосившись в сторону, мальчик лицезрел, как Викторика вынула трубку изо рта и со вкусом потянулась. Подобно тому, как потягивается кошка, её маленькая спинка вдруг выгнулась вверх.

– Ты пришёл поговорить о Гревиле?

– Мгм. О нём в том числе.

– Вижу, тебе приглянулся мой тыквоголовый брат. Раз ты следишь за каждым его движением.

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u30ab\u30dc\u30c1\u30e3\u982d \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u0442\u044b\u043a\u0432\u0435\u043d\u043d\u0430\u044f \u0433\u043e\u043b\u043e\u0432\u0430\u00bb, \u0442\u0435\u0440\u043c\u0438\u043d \u0434\u043b\u044f \u043e\u0431\u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0435\u043d\u0438\u044f \u0433\u043e\u043b\u043e\u0432\u044b \u0443\u0440\u043e\u0434\u043b\u0438\u0432\u043e\u0439 \u0444\u043e\u0440\u043c\u044b, \u043d\u0430\u043f\u043e\u043c\u0438\u043d\u0430\u044e\u0449\u0435\u0439 \u0442\u044b\u043a\u0432\u0443, \u00ab\u0433\u043e\u043b\u043e\u0432\u0430-\u0442\u044b\u043a\u0432\u0430\u00bb."

}

]

}

]

}

]

}

– Наоборот! Я терпеть его не могу!

– … Знаю. Просто дразню тебя. Меня забавляет то, как легко ты выходишь из себя. Когда дело касается Гревиля, ты, Кудзё, удивительно вспыльчив. Нахожу это странным, и в то же время несколько смешным.

– … Ну прости уж, – поворчал Казуя, вытянув до сих пор прижатые к груди ноги. После чего открыл газету на том трёхстрочном объявлении и протянул Викторике.

Девочка украдкой бросила скучающий взгляд на строчку <Вниманию «потомков Серого Волка» …>.

И вдруг резко села.

Выхватив газету из рук Казуи, она буквально уткнулась в неё лицом, почти касаясь бумаги ресницами, раз за разом пробегаясь глазами по тексту, раз за разом поворачивая голову слева направо и снова налево.

– Вниманию «потомков Серого Волка» … Близится праздник летнего солнцестояния…

– Странное объявление, не правда ли? По словам хозяйки общежития, в этих объявлениях что только не пишут: от поисков сбежавших дочерей и предложений работы до загадочных сообщений, наводящих на мысли о неких подпольных делах. Это кажется слишком уж загадочным. Викторика, ты всё время жалуешься на скуку. Вот я и решил принести загадку из внешнего мира и поделиться… Что такое?

Викторика с трудом поднялась. Она двигалась резко и неестественно, будто кукла с заведённой пружиной. Хоть её лицо и не побледнело так, как у инспектора Блуа вчера, но в нём четко сквозило волнение.

– … Что случилось?

Викторика попыталась было куда-то убежать, но споткнулась о вытянутые ноги Казуи. Бух, – с глухим стуком её тельце растянулось на полу. В поле зрения мальчика попали подошвы её маленьких кожаных ботинок на пуговицах. На мгновение взметнулся вверх белоснежный подъюбник с оборками, обнажив миленькие изящно расшитые кальсоны, но после снова медленно опал поверх неподвижных ножек упавшей Викторики.

– Викторика?

– …

На несколько секунд повисла тишина.

С судорожным вздохом Викторика села.

Она продолжала хранить молчание, поэтому Казуя, заглянув ей в лицо, спросил: «Всё хорошо?». Викторика подняла руки и спрятала лицо в ладонях.

– Больно.

– … Наверное? Всё же ты с таким грохотом упала.

– Больно.

– Мгм.

– … Сказала же, больно, значит болит!

– На меня-то чего сердишься. Сама же упала, – Казуя редко когда одерживал верх в словесных баталиях, поэтому, хоть и волновался, всё же позвал девочку в некотором восторге. – И всё же, точно всё в порядке? Ну же, вставай давай. Куда ты подскочила?

– Хотела взять тридцать первую справа книгу на седьмой сверху полке, книжный шкаф справа. Кудзё, иди принеси.

– Э?

– Толстая книга в светло-коричневом кожаном переплёте с заклёпками.

– … Понял.

Викторика продолжала прятать лицо в ладонях, так что Казуе ничего не оставалось, кроме как спуститься вниз по лестнице и достать нужную книгу – к слову, лежавшую именно там, где она указала. Ненадёжная шаткая лестница покачивалась от малейшего движения Казуи.

Викторика и сама спустилась вниз и вдруг наградила опасно балансировавшего мальчика пинком в спину. Сила удара была настолько мала, что ощущалась не более чем детский толчок, но пребывавший в неустойчивом положении Казуя тут же потерял равновесие. Мальчик с грохотом завалился на лестницу, едва не перекувыркнувшись через перила.

– Ч-что ты творишь!

– Хмпф. Впредь будь осторожнее.

– Так ведь это было твоих рук дело!

… Вдвоём они вернулись в ботанический сад и сели перед запрошенной Викторикой книгой, хоть и повисшее между ними напряжение, казалось, могло в любой момент окончиться катастрофой.

Викторика со знанием дела пролистала страницы, сунула в рот макарон и, не глядя, выбросила обёртку. Казуя быстро поднял её и сунул в карман.

– … В Совиле с давних пор жила история о привидениях, которую будут тебе рассказывать всё чаще, если углубиться в горы. Ты и сам должен был слышать о ней ранее. История о Сером Волке.

Казуя кивнул.

– Многие легенды всего лишь вымысел, но эта имеет достоверный источник. А именно дневник английского путешественника шестнадцатого века. Видишь ли, я долго раздумывала над тем, что он описал, – Викторика сунула книгу ему под нос.

Казуя с осторожностью опустил взгляд, опасаясь, что записи внутри будут на латыни или же на греческом, но, к счастью, его взору предстал английский. Пусть старомодный язык и сбил его с толку, Казуя всё же смог с трудом прочитать страницу.

[… Шёл 1511 год. Я заплутал в горном массиве у границы меж Совилем и Швейцарией. У меня не было проводника, компас перестал работать как надо, и я мог лишь бесцельно блуждать по тёмному лесу. Ночью, напуганный диким зверьём, я развёл костёр. Звери боялись огня. И когда близилась полночь, явился «он».

Ещё молодой самец-волк. С серебристо-серым мехом. Он, в отличие от других, совершенно не страшился огня. Медленно прошествовал ко мне, ступая по опавшим листьям.

Я уже приготовился встретить свой смертный час, но узрел удивительное.

Волк раскрыл свою пасть. Нёбо его раскололось надвое, обнажив тёмно-красный язык. Но он вовсе не пытался меня съесть.

Он заговорил.

Серый волк оказался тихим, с умом и самообладанием, что не соответствовало его юному возрасту. Проживая глубоко в горах, он, вероятно, мало с кем мог пообщаться. Он задавал мне вопросы, и я честно на них отвечал. О глубоких тайнах мира сего, об истории людей и зверей. Не успел я оглянуться, как показалось рассветное зарево, а он показал мне дорогу из леса.

Прежде, чем мы разошлись, я дал серому волку клятву.

«Ни единой душе не рассказывать о встрече с волком, вещавшем на человеческом языке» …

Но я не смог сдержать данного слова. Едва я благополучно вернулся домой, как, не в силах более сдерживаться, поведал об этом жене, а та, в свою очередь, пересказала её брату. Облетев весь мой город, история дошла до властей, и те вовсю расспрашивали меня о том месте. Они взяли с меня ту же клятву.

«Не рассказывать ни единой душе» …

Год спустя.

Я вновь посетил тот горный массив.

Дойдя до того места, где я повстречал юного волка, я обнаружил неподалёку маленькую деревушку. В то время я не заметил её, упрятанную покровом ночи. Но деревня та была пуста. Некто сжёг её дотла, обратив её в бесплодные руины ныне заброшенного поселения.

В памяти мелькнули лица чиновников.

Была ли это моя вина? В том, что нарушил я данное слово…

Я громко окликнул молодого волка-самца.

Но не ответила ни одна живая душа.

Но…

Раздался шелест опавших листьев.

Обернувшись, я приметил тень, на глазах скрывшуюся в глубине леса. На мгновение меж деревьев мелькнул серебристо-серый мех.

Услышав вой вдалеке, я без раздумий спустился с горы. То был рёв бесчисленной стаи волков. Я едва ли не кубарем скатился по скалам. Как вдруг меня охватил страх. Ужас моих собственных грехов. Однако, мчась вниз, я думал лишь об одном.

Они выжили. Смогли убежать.

Они по-прежнему обитали в тех самых горах…]

Наконец мальчик добрался до края страницы, исписанной английскими буквами. Ху-у, – с глубоким вздохом он сообщил Викторике, что «дочитал», и девочка удивлённо вскинула брови:

– Ты всё это время читал, что ли?

– … Ну прости уж. Я не так быстро читаю, как ты.

– Просто поражаюсь величине неполноценности твоей гениальности. Я уж было подумала, ты заснул с открытыми глазами.

– У-у… обидно…

Не удостоив вниманием хмурое ворчание Казуи, девочка забрала у него книгу и заговорила, деловито листая страницы:

– Изначально в этой стране существовало множество легенд о волках. Они разнились с кровавыми легендами о волках-людоедах и оборотнях, отнимающих жизни лунными ночами. «Молчаливые Серые Волки», «философы, облачённые в серый мех» и тому подобное… На этот счёт существуют различные теории. Думаю, очень многое удастся понять, лишь выйдя за рамки сей страны и обдумав с более широкой точки зрения. Проблема здесь в том, что легенды о серых волках зародились всего несколько сотен лет назад: если почитать книги примерно тринадцатого века, и вовсе не найдёшь какого-либо упоминания о волках. Что значит…

Казуя глупо уставился на Викторику, продолжавшую свой беглый монолог. Он едва понимал сказанное, так что вскоре его одолела скука.

Кстати… – ему вдруг вспомнилось, как Викторика, недавно распластавшись на полу, безостановочно повторяла о том, как ей больно. – Неужели Викторика так не любит боль? Ну, боль, конечно, никто не любит, но она стенала так, будто настал конец света.

Думая о том, как ему удалось – хоть и на миг – одержать верх, Казуя неволей улыбнулся. И его улыбка не укрылась от глаз девочки.

– … Что с тобой? Выглядишь жутко.

– Викторика, повернись-ка сюда на минутку.

– М?

Стоило Викторике обернуться, и шутки ради Казуя легонько щёлкнул её по белому лбу, напоминавшему искусно выполненный фарфор.

Разумеется, он даже силы не приложил, дабы не причинить боли, и звук вышел глухим, едва слышимым, но почему-то обращённые к хихикнувшему Казуе изумрудно-зелёные очи Викторики наполнились слезами.

– А-ха-ха, сильно уди…ви…лась……? Ви-Викторика!?

– Б-больно.

– Не может быть. Я едва щёлкнул. Ты преувеличиваешь.

– Больно.

– О ч-чём это ты. Викторика.

Девочка отшатнулась назад, прикрыв лоб маленькими ладошками. Она выглядела напуганной, подозрительной, словно котёнок, которого ни с того ни с сего прогнал любимый хозяин.

– Что за реакция!

– Кудзё, не ожидала, что ты такой человек.

– Э-э-э? П-понял. Прости. Было и вправду так больно? Но ведь… у-ва, прости.

– Больше никогда не буду с тобой разговаривать. Между нами всё кончено!

– Д-да ну~? – Казуя неволей усмехнулся над излишне утрированными словами Викторики, но сколько бы после этого он ни пытался заговорить, девочка молчала и всецело его игнорировала, будто бы рядом была пустота; осознав сей факт, мальчик поначалу огорчился, но после его одолела злость.

Разве она повела себя не точно так же, как инспектор Блуа, вечно её игнорирующий? Понятно. Едва этим брату с сестрой как-то не угодишь, как они просто делают вид, что собеседника и вовсе не существует. Ну раз так… – Казуя в оцепенении поднялся на ноги.

– Ты ужасна, Викторика. Что значит «всё кончено»? Я ведь извинился, как подобает. Ты просто эгоистка. Хватит, знать тебя больше не желаю.

Викторика не ответила.

Она с головой ушла в книгу, попыхивая трубкой, будто в ботаническом саду и вовсе никого больше не было.

– Тебе книги больше меня нравятся, да?

– …

– Понятно. Больше я не приду.

– …

– Серьёзно, больше я ни ногой в библиотеку. Викторика… Викторика, симулянтка! – выкрикнул Казуя и помчался вниз по узким деревянным ступеням, позабыв в оранжерее принесённую с собой газету.

Спускался.

Спускался…

… Продолжал сбегать вниз.

Едва не упал.

…Наконец добравшись до холла на первом этаже, он с сожалением воздел глаза к потолку. На мгновение он, казалось, увидел маленькое белое личико, но в следующий же миг оно отпрянуло за перила, будто бы в панике.

– Что за. Викторика, ты просто… – пробормотал Казуя. – … Я ведь правда больше не вернусь.

Вдалеке прозвенел колокол, возвещая о начале дневных занятий.

– Честное слово…

Мальчик распахнул тяжёлую дверь, и его встретили тёплое солнечное сияние и – чирик-чирик… птичьи трели. Слегка поникнув, Казуя вышел из библиотеки. Тяжёлая створка медленно закрылась, и библиотеку вновь окутала спокойная, нерушимая атмосфера пыли, затхлости и великих знаний.

Оставляя за собой лишь тишину.