Стоит ли есть противную, водяную кашу, если знаешь, что ощущаешь ее на языке в последний раз? А если ты делаешь это для того, что бы последний раз порадовать близкого? Хотя, вряд-ли простой завтрак сможет вызвать улыбку на лице мамы, разве что, если этот завтрак будет сопровождаться горой тонких купюр и двухнедельным отпуском. Тогда бы мама точно улыбнулась. Но уже поздно, ведь входная дверь захлопнулась порядком десяти минут назад. Неужели, Дима правда 10 минут думал о каше и маминой улыбке?

Подросток черпнул ложкой ещё раз. Весёлые капли молока покатились по нержавеющей стали, как по не правильному трамплину. Почему не правильному? С трамплина специально прыгают, а не обречённо катятся, падая в конечной точке. Подросток выдохнул. До чего же противна ваша манная каша.

Дима поднялся с места оставив кашу нетронутой. Не вспомнить даже, в какой момент он стал задумываться о смысле жизни. Да, как бы банально это не звучало, но конкретного, твердого как гранит смысла внутри себя он не видел. Кто знает, может просто плохо смотрел. Интересно, те кто нашел этот самый смысл, искали его с лупой в руках или микроскопом? Какая уже разница, если даже такую простую вещь он рассмотреть не мог. Глупо это все, очень глупо. И Дима глупый, и список в его комнате тоже глупый. По каким мотивам он его составлял? "Вернуть книгу по подготовке старшаку", а вторым пунктом "Поблагодарить Ксю за перекус в столовой".

- И за помощь на контрольной. - Добавил мальчик, озираясь по столу в поиске ручки.

Нужно было добавить первым пунктом "откорректировать список", а то так и с этим не справится.

В целом, Дима был любопытным ребенком. Подросток много думал, но всем известно, что чем больше ты думаешь один - тем глубже под себя копаешь. Так и закопал он себя так глубоко, что и руку подать больше некому. Может, года три назад, когда ему было 13, клеймо "загадочного-молчаливого-мальчика-добряка" ещё привлекало внимание, но точно не сейчас. На сегодняшний день все сверстники давно разбрелись по группам. Кто-то остался один, как Дима, а кто-то уже целовался за школой с бьющимся от адреналина сердцем, ожидая, что в любой момент их увидят, схватят и позвонят родителям. Хотя, откуда ему знать, о чем бьётся их сердце.

Гелиевая ручка удобно легла в левой руке и вывела ещё один пункт: "отдохнуть в беседке". Черт знает, почему он захотел написать именно это. Однако, перевести дух после завершения списка дел не будет лишним.

Экран телефона загорелся улыбкой любимой певицы с волосами цвета огня. Кумир пальцем указывала на циферблат. 07:46 воскресенье, 16 апреля. Завтра в школу, но туда Дима больше не зайдет. Пройдет мимо сегодня, но точно не зайдет. Дима потянулся к телефону, что бы заблокировать экран, как заметил черные разводы на руке. Конечно, он левша, а значит благополучно чиркнул ладонью по свежей надписи.

На улице апрель, уже теплеет. Но синяя спортивная кофта и черные штаны все ещё хит этого месяца. Солнце ещё не печет, но Дима упрямо натягивает на русые волосы черную кепку с узнаваемой эмблемой трёх полосок. Увидела бы это мама, точно сказала бы поменять ее на новую, белую с прямым козырьком. Кажется, она называла ее "арбузкой". Услышала от своей подруги смешное название и повторяет как родная. "Арбузка" совсем не шла к темным глазам мальчика. Да и на светлой коже, чего греха таить, будто сливалась и совсем не выделялась. Глянув на себя в зеркало коридора, подросток свёл брови. Какая эмоция на его лице заслуживает быть последней?

"Почетной!" - громко утвердилось в голове, но вопросу суждено остаться без ответа. По крайней мере сейчас.

Дима нырнул в синеватые кроссовки, накинул тканевый рюкзак и открыл входную дверь. Опасливо, будто за ней стоял чужой человек. Прямо сейчас схватит за воротник и начнет отчитывать за глупые мысли. Список? Какой ещё список? Ты о матери подумал, тупица?

- Думал конечно. - Глянув на часы, виновато пробормотал юноша, запирая дверь. Никого за ней не оказалось, оно и к лучшему. - Маме букет. А Ксю шоколадку за помощь. Выручила тогда. - В слух признался Дима, делая первые шаги в сторону дороги.

Никаких мужчин в майках и со шлангом, поливающих газон или почтальонов на велосипедах. Соседи спят, или уже собираются на семейный отдых. Только мама сегодня взяла сверхурочно. А почтальёны вряд-ли каждое утро то и делают, что мечтают ехать 5 минут в гору дабы доставить почту хмурым домоседам. Тем более, для этого давным-давно придумали интернет.

Дима пнул не большой камень, а тот покатился вниз по склону. Недолго, почти сразу завернул в обрыв с правой стороны и ударился о пень, продолжив путь по неровной, крутой местности. Конечно, эта часть дороги была огорожена, но так ли надёжно?

Мальчик подошёл к низкому железному заборчику, окрашенному в красно-белый. Скорее, он был для машин, чем пешеходов, и служил кричащим обозначением "там обрыв, умрёшь!". К слову, кричал отменно. За все годы жизнь Димы, ни одного случая падения транспорта не было запечатлено в историях пожилых сплетниц, выходящих ровно перед заходом солнца.

Пройдя немного ниже, впервые показалась приблизительно ровная поверхность. Здесь и была беседка. Она была белоснежной. Когда-то. Сейчас же краска облупилась и слезла, открывая обзор на деревянный корпус.

Здесь Дима отдохнёт на обратном пути. Если прикидывать масштаб плана, то будет это ближе к закату. Вид откроется просто прелестный.

Подросток улыбнулся и сунул руки в карманы. Каким бы уникальным ни было это место, ничто не остановит царящий здесь ветер, холодный и пробирающий. Тем более в Апрельский.

Ноги сами повели дальше, по дороге с обеих сторон закрытой деревьями. Сейчас, несколько минут и он окажется у первого дома. У дома Марка, парня на класс старше него. Выпускник старшей школы, у которого пару лет назад Дима одолжил книгу по подготовке к экзамену девятого класса.

Дверь старшеклассника была чистейшего серого цвета. Неужели его семья находит время чтобы отмыть и ее? А может, они недавно ее заменили, вот окрашенное дерево и выделяется среди картины стареющей кирпичной кладки.

Сверкающая дверь открылась и на пороге показался парень на голову выше. Прикидывая, можно предположить, что его рост составляет сто восемьдесят четыре сантиметра. Густобровый, угловатый, темный - такие нравиться девушкам?

- Привет? - Дмитрий пару раз моргнул. Голос парня вернул его на землю. - Мы знакомы?

- Да, я живу вверху, по дороге в гору. - Поспешно объяснил Дима, и сам не понял, ожидал ли ответа. После не большой паузы, он продолжил - Пару лет назад я занимал у тебя книгу по подготовке. Вот, пришел вернуть.

Подросток поспешно стянул рюкзак с плеча и закопался в его содержимом. Выудив сборник задач с цветной обложкой, протянул его старшему. Тот в свою очередь взял сборник и перевернул, оценивая взглядом. Такое поведение на секунду заставило Диму засомневаться. А вдруг он ошибся, и сборник совсем не Марка, а например, Руслана? Но старший благодарно улыбнулся.

- Спасибо. Честно, ты мог оставить его себе. Мне он вряд-ли теперь нужен. Удивлён, что спустя два года ты решил его вернуть. - Пристраивая тонкую книжечку под подмышкой, признался Старший. Последнее предложение показалось упрекающим.

- Но ты помог мне. Лучшее, чем я могу тебя отблагодарить - это вернуть сборник. - Пропустив мимо ушей замечание, вежливо ответил Дмитрий, накидывая рюкзак обратно.

Марк согласно кивнул в ответ. Разговор окончился взаимными пожеланиями и закрытием новой, глянцевой двери. Хорошо, что Дима не умудрился испачкать сборник задач своей чернеющей ладонью. Как бы отреагировал на это старший? Точно был бы менее доволен. Однако, он сказал, что книга больше ему не нужна.

Парень зашагал дальше по улице. Мысленно отметил галочкой первый пункт списка, пока кучерявая женщина со шпицем обходили его стороной.

***

Солнце близилось к закату. Все, что было выгравировано острым почерком в сознании, теперь помечено гордым штампом "выполнено". Все, кроме последнего. Того, что сам Дима не мог объяснить.

Подъем к беседке всегда был не простым. Особенно сегодня, когда подросток обошел несколько порогов домов и различных памятных парков. Мышцы ног гудели и молили о минуте отдыха. А когда в место долгожданного сидения, Дима предложил им резкий подъем в гору - протестуя забились.

Кое-как добравшись до ровной поверхности белого строения, парень зашаркал подошвами по дощатому полу и плюхнулся на жёсткие лавки. Никогда ещё деревянные балки не казались такими удобными.

Дима поднял голову вперёд, на обрыв, и карие глаза его загорелись красками огненного заката. Был ли он важным? Нет. А вот освежающий ветерок, по хозяйски обвивающий холодными пальцами шею - точно.

В голову с новым дуновением ударила мысль, что ветер за какие-то минуты охватывает пол планеты. Сейчас его касаются те воздушные нити, какие касались сотни человек: начиная с важных президентов и заканчивая обычными людьми. Людьми, такими же как он - отдыхающими по закату под серой крышей облупленной беседки, и продающимися этому самому ветру за минутную свежесть. А ведь совсем скоро жаркое лето. Его семнадцатое лето, которое подросток никогда не встретит.

Скамья прогнулась под чьим-то весом. Оказывается, за пеленой мыслей парень не заметил седого старичка, посчитавшего отдых важной частью дня. Конкретнее - вечера.

Старик прочистил горло и опер палочку в пол, сложив на ручке обе ладони.

Дима проехался взглядом по гладкой, кажется, лакированной поверхности трости. Гладкая, сверкающая. Новая, прямо как дверь Марка, выделяющаяся среди общей картины.

Пожилой человек обернулся на сверлящего юношу, из за чего Дима резко перевел взгляд на солнце, не смея вступать в зрительный контакт.

- Ты чего? - Скрепя, старчески, но по-доброму спросил седой.

Дима ущипнул катышек на штанах и отрицательно покачал головой.

- Не стесняйся, в твоём возрасте... Ой, все любопытными были. - Посреди предложения мужчина подсел ближе к спинке скамьи, опираясь на трость. - Прохладный апрель в этом году.

Дима кивнул. От чего-то ему стало любопытно узнать больше о старике и его странной глянцевой трости.

Парень неловко стукнул подошвой, проверяя поверхность под ногами. Будто потёртые доски могли придать ему уверенности.

- Ваша трость понравилась. - Признался Дима, смущённо поджав губу.

- Чем же? - Удивлённо подхватил мужчина, осматривая свою вещь так, будто видел впервые. По образовавшейся на лбу вертикальной морщинке стало ясно, что за новость старик взялся основательно, всеми силами стараясь уловить то, что нашел юноша.

Дима понаблюдал за ним с десяток секунд и наконец ответил.

- Она тут как чужая, понимаете? Не вписывается. - Мальчик помолчал, а когда понял, что за словом в кармане не лезет, поспешно добавил. - В хорошем смысле! Она новая такая, блестит, переливается.

Незнакомец крутанул тростью то в одну, то в другую сторону, и повернулся к подростку.

- А ты?

- А, что я? - удивленно переспросил Дима на внезапный, кажется, не уместный вопрос.

- Ты вписываешься? - Поспешил объяснить старик, внимательно наблюдая, как неуверенного переминается с одной стороны на другую парень.

Мальчик опешил от такого вопроса. Дима ещё не думал о себе в таком ключе. О его смысле - да. О том, чем и кому он обязан - тоже. А о том, вписывается ли он в атмосферу помятой временем беседки - никогда.

Потупив с минуту на плохо забитый гвоздь в крыше, подросток пришел к выводу, что совершенно точно не должен делиться своими наблюдениями с незнакомым человеком. Однако, старик настолько внимательно наблюдал за ним всю бесконечную минуту, что Дима просто не мог промолчать.

- Думаю, ни капли. - Легко выпалил юноша, от чего-то начав пинать ногами воздух. "Чёртиков катаешь" - сразу пронеслись в голове мамины суеверия, и хотя Дима был далек от любой веры, мотать ногами перестал.

Старик странно причмокнул, будто глубоко задумался. На секунду Дмитрия даже посетила мысль, что старик - это он сам, только в старости. Ну кто ещё кроме самого Димы, мог погрузиться так глубоко в себя. А ведь старик мог, и погрузился. Он, незнакомец в клетчатой рубашке.

- Ты, малец, раньше времени о плохом не думай. - Медленно, растягивая паузы подобно свежему мёду, начал старик. - Ты жизни ещё не видел, с чарующей девушкой ещё не виделся. Вот как поймёшь о чем я говорю - тогда и подумаешь, стоило ли о плохом вообще думать. - Мужчина поднял трость и крутанул ей, как бы охватывая во внимание беседку, белый забор, почти достающий до груди Димы и все, что простиралось за ним. - Тогда и скажешь, вписываешься ли ты сюда. Понял?

- Понял. - Как-то инстинктивно кивнул кареглазый. Запоздало в голову ударил вопрос, о какой девушке шла речь? У всех людей разные вкусы, так что для него "чарующая девушка"?

Тогда старик поднялся. Легко так - совсем без новой лакированной трости, и снял с парня его модную, черную кепку.

- Рано ещё кепки носить. - Улыбнулся мужчина и оставил головной убор на скамье рядом с хозяином. А сам развернулся, обхватил трость за спиной и зашагал вниз по дороге. Будто палочка и в правду была простой декорацией, совсем не подходящей ни к образу незнакомца, ни к этому миру вовсе.

Прямо как Дима.

Парень поднялся на ноги и за козырек надел кепку. Слова старика, конечно, не были восприняты серьезно. Они, скорее, являлись очередной пищей для размышлений. Игрушкой, которой можно занять себя и ноющие мышцы по крутой дороге к дому.

Коридор встретил запахом маминых духов. Сладкий, напоминающий Диме либо смесь цитруса и детства, либо экзотический цветок.

Из за стены донёсся глухой голос.

- Дим, вернулся? Где ты был? - Голос приближался, и в итоге перед подростком выросла пышная фигура.

Мама недавно покрасила волосы в черный цвет. Хотя большинству глубокий оттенок прибавляет пару-тройку лет, маму он наоборот омолодил. Женщина выглядела на тридцать два, чему могла позавидовать, на взгляд Димы, любая женщина её годов.

Парень увильнул от ответа, сбрасывая с плеч груз и нагибаясь что бы разуться.

- Я говорил, как тебе идет этот цвет волос?

Женщина улыбнулась.

- Ужинать будешь?

- Нет, спасибо.

На этом закончился милый семейный разговор и Дима, забрав с собой рюкзак, направился в свою комнату, закрыв дверь.

Не сказать, что парень поддерживал чистоту в помещении. Говорят, что бы навести порядок в голове - нужно навести его на рабочем месте. Но что делать Дмитрию, когда собственные мысли мешают переставить чашку с одного края стола на другой.

Рюкзак оказался в противоположном конце комнаты, от падения сложившись и заехав под стол.

Дима даже не стал переодеваться. Завтра, он не пойдет в школу. Завтра, он проснется рано и поцелует маму. Завтра, он наденет любимую кепку и отправиться к беседке. Завтра, он так же станет объектом вздохов и сочувствия для сплетниц, летучими кровососами высасывающих из истории все возможные соки. Утром он станет первым пятном в репутации красно-белого кричащего забора.

Страшно ли ему? Дима не успел об этом подумать. Слишком быстро сон заволок синевой его сознание.