Королевская семья обязана быть вернейшей опорой короля, возвышаясь над всей аристократией. Когда монаршему роду, состоящему всего из горстки людей, приходится управлять целой нацией, важен каждый член семьи. И всё же я нахожусь здесь, не подле короля, а в чужой стране.

За преступление — не родиться позже, за грех моего брата — не родиться раньше, мне пришлось покинуть родину, почти спасаясь бегством. И хотя по сути это предательство долга перед короной, иного выбора у меня не было. Исполни я свой долг, королевская семья — а за ней и вся страна — могла бы оказаться в опасности.

Члены монаршей семьи обязаны быть компетентными. Чтобы горстка людей могла гордо стоять над сонмом знати, им требуется не только власть, но и соразмерные способности.

К счастью, благодаря благословению Энена, я был весьма одарен.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но я больше не могу ничему вас научить.

Проблема заключалась в том, что мои способности были чрезмерны.

— Это благословение для королевской семьи. Небесный дар.

— В самом деле. На наших глазах рождается великий маг, чье имя войдет в историю.

Это не было беспочвенной самоуверенностью или высокомерием. Все признавали мой талант.

— Возможно, он превзойдет даже Кронпринца—

Да, именно так все и думали.

Каждый видел: мои способности исключительны и превосходят таланты моего брата, Кронпринца.

Беда была в том, что так считал не просто какой-то абстрактный народ — так видели ситуацию мои отец и брат.

— Превосходно. Продолжай усердно трудиться.

Взгляд отца, которым он одаривал меня, внушал тревогу. Когда же он смотрел на брата, в его глазах читалось едва уловимое сожаление. Для Объединенного Королевства Юбен, магической державы, талант в чародействе являлся весомым преимуществом.

Если даже я, сторонний наблюдатель, замечал это, как мог не заметить мой брат? Смысла, скрытого в этих взглядах, хватало, чтобы свести брата с ума. И это естественно, ведь речь шла о престоле.

Если бы наследование обошло моего брата, первенца, это не стало бы простым вопросом уязвленной гордости. Это стало бы вопросом его жизни.

— Выдающийся результат, Латер.

Несмотря на это, брат отчаянно подавлял свои чувства. Вместо того чтобы изливать гнев и ненависть на меня, он приветствовал появление талантливого младшего брата. Будь разница в возрасте между нами значительной, в королевской семье сохранился бы мир.

Но ситуация обстояла иначе. Разрыв в возрасте был столь мал, что отец, при желании, мог без труда заменить Кронпринца.

Пока опасения отца крепли, а во взгляде брата к братской любви начали примешиваться иные эмоции...

— Я поступаю в Императорскую академию.

В семнадцать лет я внезапно объявил о своем зачислении в Императорскую академию.

Это был безрассудный шаг. Для члена королевской семьи, а не простого дворянина, обучение в иностранном заведении казалось немыслимым. Особенно когда принц едва достиг совершеннолетия — возраста, в котором полагается начинать активную социальную деятельность.

Вот почему я выбрал Империю. Ни один дворянин не поддержит принца, который провел три года, обучаясь за границей. За время моего отсутствия позиции брата укрепятся и станут непоколебимыми.

— Латер, одумайся. Нет нужды заходить так далеко.

В брате, пытавшемся отговорить меня, боролись беспокойство и печаль за брата, радость от устранения конкурента и самобичевание за то, что эта радость вообще возникла.

Будь мой брат злодеем, я бы, возможно, всерьез нацелился на трон. Но как я мог свергнуть такого брата? Того, кто так сильно переживал за родственника, способного отнять у него всё.

— Всё в порядке. Я просто хотел набраться разнообразного опыта.

Разнообразный опыт. И трон в этот перечень не входил.

Так что, невзирая на уговоры окружающих, я поступил в Императорскую академию. Мой статус на родине стремительно покатился вниз. Именно этого я и добивался. Мне нужно было стать кем-то, максимально далеким от престола. Ради стабильности династии и процветания моей страны.

Вероятно, в Империи на меня тоже смотрели не самым благосклонным образом. Должно быть, гадали, что стряслось, раз к ним внезапно приехал иностранный принц.

«Никогда не думал, что встречу здесь еще двоих, подобных мне».

Воспоминание вызвало у меня смешок. Как ни странно, принц Армейна и будущий Святой тоже зачислились.

Я гадал, что за напасть. Думал, может, в Армейне тоже проблемы с наследованием или в Папской Области объявился новый кандидат в Святые. Оказалось, ни то, ни другое.

Так или иначе, это произошло. Благодаря этому глупому ястребу, который рухнул прежде, чем успел взлететь, в памяти всплыло прошлое.

«Я не могу вернуться».

Этот путь я выбрал сам ради короны и страны, готовый к ослаблению своего влияния и удару по репутации. Даже если отец предлагает это, я не вернусь.

И еще—

- В шахматах дело не в победе. Дело в том, чтобы тебя взбесить, поэтому ты и проигрываешь.

- Погоди. Дай мне выставить еще одного коня.

- Куда подевался шахматист?

Голоса до сих пор эхом звучат в ушах. Кулак сжался сам собой.

«Вернуться сейчас — значит проиграть».

Я категорически не могу вернуться. Я еще ни разу не одолел Рютиса, так куда же мне уходить?

Проиграй я обычным образом, я бы просто признал, что он сильнее, и успокоился. Но он глумился над моей гордостью, используя стратегию пяти коней, о которой я ни разу в жизни не слышал.

Так что я обязан победить. Неважно, сколько времени это займет, я размозжу физиономию Рютиса шахматным ферзем.

«К тому времени, как я выиграю, Луиза тоже добьется прогресса».

Мне нужно оставаться в академии до самого выпуска, чтобы увидеть это.

Жизнь в академии никогда еще не была столь захватывающей.

......

Я ощутил, как во мне зашевелилась угасающая вера. Неужели мои молитвы достигли небес? Неужели Энен сжалился надо мной?

— Фракция ястребов полностью...?

[— Всё верно.]

Когда Начальник Информотдела внезапно вышел на связь, мне захотелось прикусить язык. Группировка «голубей» из «Пяти Столпов» потеряла власть. Тот факт, что глава разведки связался со мной напрямую, означал нечто из ряда вон выходящее. Обычно такие вести сулят лишь неприятности.

И на сей раз привычная вероятность была нарушена.

[— Они самоликвидировались после совершения безрассудных действий.]

«Полоумные ублюдки».

Чем больше я слушал Начальника Информотдела, тем сильнее изумлялся. Хотя изумление это носило явно негативный характер.

Ястребы и впрямь вытеснили голубей и захватили контроль. Но они лишь отстранили их, а не истребили под корень. Умеренная фракция всё еще была вполне жива внутри структуры.

В таком случае следующим логичным шагом было бы либо полное уничтожение «голубей», либо привлечение их на свою сторону, не так ли?

«Это ненормально».

Фракция радикалов, подобно мужчинам с восьмицилиндровыми двигателями вместо сердца, что никогда не смотрят в зеркала заднего вида, не заботилась о таких мелочах. Даже располагая исключительно сторонниками войны, они приступили к реализации проекта, от которого любой здравомыслящий человек спросил бы: «Вы в своем уме?» — и сделали это в то время, как умеренная фракция еще не была подавлена.

Ни много ни мало — попытка убийства особы королевской крови. Честно говоря, я допускал, что они могут пойти на это, но не думал, что они действительно попробуют. Я предсказывал это на уровне «вот так бы случилось в романе», но если бы меня спросили, с какой стати им совершать столь безрассудный шаг, у меня бы не нашлось ответа. Я и сам не знаю.

Так или иначе, «голуби», что скрежетали зубами после жестокой чистки, бросились к королевской семье, едва прознав о столь эффектном самоуничтожении радикалов.

«Они и впрямь как почтовые голуби».

Судя по их курьерской скорости, название фракции подходит им как нельзя лучше.

После этого события развивались стремительно. Монарший дом Объединенного Королевства Юбен пришел в ужас от покушения, а умеренная фракция быстро дистанцировалась от ситуации, чтобы не быть затянутой в воронку гибели ястребов.

Собственно, им даже не пришлось особо стараться: радикалы так рьяно их избивали, что никому и в голову не пришло обвинить «голубей» в пособничестве. Это ли не то, что зовут «счастливым случаем»?

[— Так что фракция ястребов окончательно пала. Все члены среднего звена и выше были казнены, а рядовые либо сменили убеждения, либо ушли из политики.]

— Это поразительно.

[— В самом деле поразительно.]

Я говорю искренне. Невероятно, что такие события произошли подряд менее чем за месяц.

Крах «голубей», бывших основной силой десятилетиями? С позиции Империи это досадно, но вполне объяснимо. Политика переменчива.

То, что их сменили «ястребы»? Тоже бывает. Если пали одни, значит, в организации назрел запрос на перемены, и радикалы могли дать то, чего не давали умеренные.

Но я и ведать не ведал, что «то, чего они не могли» — это покушение на принца. Это не то, чего «голуби» не могли сделать, — этого не сделал бы ни один человек в здравом уме.

«У них... нет мозгов?»

Агрессивности тоже должен быть предел. Я полагал, они хотя бы установят полный контроль над Пятью Столпами, прежде чем устраивать подобный беспорядок, но не ожидал, что они взорвутся так быстро. Неужели ястребы — существа обделенные интеллектом?

Внезапно моя симпатия к этим птицам начала увядать. Ястребы меня разочаровали.

[— Благодаря этому Министерство иностранных дел тоже завалено работой, но результат неплох.]

Я кивнул на эти слова. С точки зрения МИДа, выжидавшего удобного момента для контакта с радикалами, ситуация озадачивающая, но возвращение «голубей» к власти — не худший вариант.

В конце концов, куда комфортнее иметь дело со старым знакомым слабаком, чем пытаться подружиться с маньяком.

«Всё закончилось хорошо».

И для меня этот исход вполне удачен. Перспектива того, что Пять Столпов попытаются снести Академию, теперь испарилась. Остались лишь две организации из трех.

Надеюсь, остальные тоже самоликвидируются. Я хочу жить в мире.

[— В любом случае, раз мишенью радикалов был принц Латер, я решил, что Директору Департамента инспекции стоит быть в курсе.]

— Ах, да. Благодарю за предусмотрительность.

[— На этом я закончу. Дел невпроворот.]

Глава разведки, как и всегда, прервал разговор, попутно выпятив свою чудовищную переработку.

Я рад, что живу не так.

«Нужно уйти на покой, прежде чем я стану таким же».

И хотя решимость выйти на пенсию слабела день ото дня, вид Директора Информотдела каждый раз раздувал это пламя с новой силой.

Премного благодарен, господин Директор...

На следующий день, во время занятий в клубе, я убедился: Латер выглядит так же, как и обычно. На его лице не было ни тени тревоги или беспокойства.

Отрадно, что с ним всё в порядке, но втайне я надеялся, что Юбен издаст приказ об отзыве Латера на родину. Видя его здесь, я понимаю: этого не случилось.

«Чертовы голуби».

Разве не должны они сейчас рьяно доказывать, что члена королевской семьи, находящегося за границей, нужно немедленно вернуть в безопасное гнездо? Раз уж они вернулись к власти, сокрушив врагов, могли бы приложить хоть такие усилия.

Похоже, «голуби» и впрямь некомпетентны.

Впрочем, ястребы милее, так что ладно. Если вспомнить, символ рода Баренти — ястреб. Так что логично, что они симпатичнее голубей.