Каникулы закончились, и начался новый семестр. Первый курс, второй семестр — время, когда осенняя листва и снежные пейзажи обещают быть прекрасными. Разумеется, я решил не забивать голову тем фактом, что даже без учета текущего полугодия впереди меня ждут еще четыре.

«Осталось еще два года».

Одно осознание этого заставляет меня тяжело вздыхать, но я благодарен уже за то, что обучение длится всего три года. Насколько ужасно всё было бы, затянись программа на шесть лет, как в начальной школе? Мне пришлось бы провести в Академии больше времени, чем я прослужил на чиновничьем поприще. В таком случае я стал бы не просто почетным ветераном, а настоящим вечным студентом.

Поэтому я преисполнен признательности. Именно так я убедил себя думать, чтобы вытерпеть грядущее.

— Следующий год станет для меня последним.

Я обернулся на меланхоличный голос и увидел Маргету: она подперла подбородок рукой и задумчиво смотрела в мою сторону.

Это действительно прискорбно. Я иногда забываю, что Маргета на год старше тех, кто состоит в Кондитерском клубе. Когда она выпустится, мне придется проторчать в Академии еще целый год.

Если подумать, после её выпуска я больше не смогу полагаться на офис Вице-президента так, как делаю это сейчас. На кого же мне тогда опираться?

— А остаться на второй год никак нельзя?

Если бы Маргета просто провалила экзамены, это пошло бы на пользу и мне, и ей — идеальное решение для всех. Разумеется, я просто шучу.

— Мои оценки до сих пор были слишком хороши. Даже если я перестану стараться прямо сейчас, завалить год будет непросто.

Однако меня поразило её хмурое выражение лица. Она выглядела искренне раздосадованной. Погодите, она что, действительно рассматривала такой вариант?

Будет по-настоящему скверно, если Маргета и вправду завалит год. Стоит новости о том, что драгоценная младшая дочь осталась на второй год, разлететься по свету, Железнокровный герцог может рухнуть замертво, схватившись за шею. А узнай он, что к этому приложил руку я — наверняка попытается меня прикончить.

«Я не могу позволить себе и дальше накапливать его недовольство».

Мне уже ясно дали понять: если я хочу обручения с Маргетой, мне следует явиться в замок герцога и пасть на колени. Если я расстрою Железнокровного герцога еще сильнее, одним коленопреклонением я не отделаюсь.

При моей скудной фантазии трудно даже вообразить, что последует за этим. Железнокровный герцог провел на полях сражений достаточно времени, так что в его арсенале наверняка найдется немало изощренных способов расправы.

— Ты грустишь из-за того, что я выпущусь раньше тебя?

Пока я был погружен в раздумья, Маргета спросила об этом с легкой улыбкой, что заставило меня невольно усмехнуться.

— Ты спрашиваешь о том, что и так уже знаешь?

— Я хочу услышать это напрямую из уст Карла.

Её дерзость заставила мою едва зародившуюся улыбку стать еще шире. Как такому человеку удавалось сдерживать себя всё это время?

— Я бы хотел, чтобы ты не уходила первой, а оставалась подле меня.

Она удовлетворенно кивнула, что выглядело весьма впечатляюще.

«Как странно».

Странно вовсе не поведение Маргеты. Она уже провозгласила, что будет более инициативной и честной.

Скорее, странным я находил самого себя. То, как непринужденно я могу беседовать с Маргетой, и то, что на сердце стало неожиданно легко.

Я думал, что даже после нашей исповеди какое-то время буду сохранять дистанцию. Одно дело — поведать о прошлом, и совсем другое — сблизиться.

Однако, на удивление, я чувствовал себя совершенно спокойно. Я дружелюбно беседовал с Маргетой, обмениваясь теплом. Всё произошло молниеносно, точно прорвало плотину.

«И как я только терпел два года?»

Парень, которого так «развозит» при первой же возможности, умудрялся сдерживаться целых два года.

......

Я уже привык к визитам Директора Департамента инспекции. Разве перед каникулами он не заходил сюда почти ежедневно по приглашению дочери герцога?

Комната студенческого совета закрыта для всех, кто не входит в его состав, особенно для рядовых студентов, но это лишь формальность. Как кто-то смеет навязывать правила Академии способному и преданному подданному Империи?

Существует лишь одна крохотная проблема—

«И когда мне заходить?»

Десерт в моих руках окончательно утратил цель. Я хотел угостить Директора чем-нибудь вкусненьким в честь начала второго семестра, но, услышав обрывки разговора из офиса Вице-президента, я потерял всякое мужество войти.

Я определенно знаю, что дочь герцога питает к Директору сильные чувства. Я наблюдал за ними вблизи несколько месяцев — мне пришлось бы выколоть себе глаза и вернуться к истокам природы, чтобы не заметить очевидного.

Но разве прежде Директор был столь радушен? Что же произошло за лето?

«Да какая разница».

Я оставил попытки войти. Предложу сладости в другой раз. Пока наш Директор счастлив — это единственное, что имеет значение. Он мой благодетель на всю жизнь, и я искренне желаю ему добра.

Пока я сгорал от благоговения перед Директором, в уголке моего разума автоматически всплыл образ визитки.

Нет, это не просто какая-то визитка. Она могла бы быть обычной, но, пройдя через руки Директора Департамента инспекции, она превратилась в истинное сокровище.

- Это чудесно, воистину чудесно! Теперь тебе не о чем беспокоиться!

Визитка, благословленная Директором, стала мощным рекомендательным письмом, и мой отец пришел в неописуемый восторг, увидев её во время каникул.

Оно и понятно. Для скромного виконтского рода, не принадлежащего к высшей аристократии, и особенно для третьего сына, не наследующего титул — перспективы мои были отнюдь не блестящими. Я бы не пополнил ряды нищих, но на богатую и уважаемую жизнь рассчитывать не приходилось.

Но рекомендация от Директора Департамента инспекции, ключевой фигуры во фракции Кронпринца? Это означало не просто светлое будущее, а путь, устланный цветами. Мой личный успех был гарантирован, а если дела пойдут в гору, то и статус семьи Корнер мог значительно вырасти.

Прошли месяцы с тех пор, как я получил рекомендацию, но моё сердце всё еще трепещет от воодушевления. Верность Директору! Он станет моим начальником, когда я вступлю на чиновничье поприще, так что нет ничего зазорного в том, чтобы присягнуть ему на верность заранее.

— Демиан? Что ты там делаешь?

Пока я мысленно присягал Директору на верность, кто-то посмел прервать этот священный акт.

Подавив раздражение, я обернулся и увидел Секретаря по общим вопросам, которая тупо глазела на меня. Ах, эта обделенная судьбой малявка.

— Пустяки, не бери в голову. Тебе лучше заняться подготовкой к экзамену на госслужбу.

При этих словах ручка, которую Секретарь держала в руке, свистнула у самой моей шеи. Не уклонись я — она бы вонзилась прямо в плоть.

— Я пыталпсь сделать так, чтобы ты замолчал навеки.

Я ощутил вспышку гнева, видя, как Секретарь цокает языком, но быстро взял себя в руки. Победитель всегда должен сохранять самообладание. Зачем реагировать на каждое отчаянное действие неудачника?

— Ревность сопляка выглядит весьма уродливо.

— Ах ты ублюдок... серьезно.

Видя, как она раздраженно запустила руку в волосы, я молча закрыл рот. Подразню ее, когда остынет. Если продолжу сейчас — она может схватить меня за грудки.

Второй семестр третьего курса — нервное время для руководства студсовета. После этого полугодия, последнего в Академии, им придется сдавать вступительный экзамен на чиновничью должность.

Не получи я рекомендацию, я бы тоже жил в вечной тревоге и на взводе. Мучился бы вопросом, смогу ли я стать чиновником, и терзался неопределенностью: что делать в случае провала.

«Нам повезло».

И повезло не только мне. Это благо для всех нас.

- Президент студсовета, мне любопытно кое-что.

- Я отвечу на всё, что смогу.

То, что сказал сегодня Директор Департамента инспекции перед тем, как войти к Вице-президенту:

- Как дела у остальных руководителей?

Когда я услышал это, я всё понял. Настал шанс моему сокровищу стать «нашим сокровищем».

- Оставив в стороне нашу дружбу — все они усердны и в высшей степени компетентны.

- Это добрые вести.

Директор слегка кивнул, переступая порог офиса Вице-президента.

Он определенно выглядел удовлетворенным. За три года в студенческом совете быстро учишься читать людей по выражению лица. Эту способность волей-неволей обретаешь, когда имеешь дело с высокородными студентами.

— Ты бы в любом случае сдала экзамен.

— Но если я пройду по рекомендации, разве это не увеличит твои шансы на успех?

Именно поэтому я мог подначивать ее без всяких колебаний. Она знает, что в конце концов тоже получит рекомендацию.

Будь это издевательство без ведома о рекомендации, это было бы бесчеловечно. Я не зря провел весь первый семестр, тихо выполняя работу в совете.

Но сейчас мой звездный час — пока лишь я обладаю эксклюзивным доступом к этой ценной информации о письмах.

«Тц...»

Когда дочь герцога стала Вице-президентом, номинально подчинившись мне — как же она глумилась над тем, что Президент служит под началом собственного зама!

Настало время отплатить за это унижение и презрение. И это тоже — лишь благодаря милости Директора Департамента инспекции.

Слава Директору!

......

Снаружи начали доноситься разнообразные голоса. До этого момента стояла тишина — кто же еще прибыл?

— Это голоса Президента и Секретаря по общим вопросам.

— Неожиданно. Они оба казались довольно тихими личностями.

Президент, имеющий под боком такую «подчиненную» (вовсе не подчиненную), как Маргета, и Секретарь по общим вопросам, фактически являющаяся правой рукой (на которую свалено море работы) студсовета. Вероятно, из-за столь непростой обстановки вокруг оба отличались спокойным нравом. Разумеется, это касалось и остальных руководителей — за исключением Маргеты.

Прислушавшись к едва различимому диалогу, я понял, что Президент вовсю подкалывает Секретаря. У него явно подвешен язык.

К слову, я упоминал ранее, что подумываю похитить — ой, то есть, порекомендовать — и остальных руководителей совета.

— Они кажутся близкими друзьями.

Если она понимает подтекст и говорит это — она просто дразнится.

— Я слышала, их семьи общаются друг с другом уже давно.

— Ясно, бывает и такое.

Для меня это звучит любопытно просто потому, что я сам никогда такого не испытывал. Семья Красиус тоже взаимодействовала с другими графскими родами Империи, но лично я ни с кем близко не сошелся.

Неужели мне просто не хватает социальных навыков? Может, Эрих завел друзей без моего ведома.

— Эти двое — исключение. Несмотря на разговоры об общении семей и прочем, это, в конечном счете, отношения между главами родов. Для детей это мало что значит.

Меня успокоили слова Маргеты. Это хорошо. Значит, не я один такой странный.

— Если они ладят, было бы неплохо распределить их в один отдел.

Сказав это, я вытащил визитку из кармана, и Маргета тихо рассмеялась.

— Хе-хе, правда твоя. Они наверняка будут счастливы.

Я тоже так думаю. Какая радость — миновать изматывающий экзамен и сразу стать чиновником.

Вот только куда бы пристроить Главу дисциплинарного отдела? Военное ведомство наверняка подойдет ему лучше административного?

Ваше Превосходительство Герцог Победы, я отправляю к вам одного кандидата...