Несмотря на середину весны на улицах столицы оставался снег, СККЖ(Служба контроля качества жизни) по не понятным причинам его не убирала. Из красивого белого снега он превратился в черный как смола снег. Лютер однозначно любил снег, он ему напоминал его деревню. Кучер медленно вел повозку через большие улицы столицы, жизнь там кипела. Улочки бурлили от обилия маленьких детей и домашних животных. Торговцы торговали пряностями и шелком на богатых улицах, а на бедных торговали продуктами первой необходимости. Улица всегда была местом, где человек несмотря на свой ранг был равным, неважно кем ты был: богатым купцом, теологом, королем. Тебя одинакова ждала заточка в живот или обчищенный кошель.

Проехав наконец самые оживленные улицы повозка и два коня позади поехали по мостовой системе столицы. Обширные мостовые системы окутывали весь город, но по большой части преобладали именно у выезда. Огромные мосты сдвигались, поднимались, раздвигались и сотворяли многие изменения. Карета остановилась перед мостом, что бы подождать пока его вновь спустят, хоть механизм был воистину огромным и обширным, но это не спасло его от громкости срабатывания механизма. Шестеренки шумели и издавали мерзкие звуки. Под скрипящие звуки Лютер пытался заснуть, ему никогда не нравились путешествия. Это ломало его привычный образ жизни который он так долго выстраивал на протяжений всей жизни.

Карета наконец выехала из столицы, смог и неприятный запах вдруг исчез. Дышать впервые за долгое время стало приятно. Карета трещала и подпрыгивала на небольших ямках на дороге. И так небольшая карета будто уменьшалась в размерах. Лесли которая сидела между Аугустом и Лютерам каждую ямку превращалась в плоский блин. Напротив сидел Харло и Митрин, хоть Харло не подавал вида, но Митрин его тоже немного придавливал. Но Митрину было не до этого, он уже видел 10-ый сон и мысленно правил своим небольшим королевством. Сзади кареты ехали Ольги и Алео, от Ольги до сей поры так сильно воняло что ее не впустили в карету, а Алео просто молча оседлал своего коня Башу и наотрез отказался ехать в карете. Поднимаясь по склону они наконец увидели прекрасные пшеничные просторы и дорогу которая определит их и не только их жизнь.