Глава 38

Разрушенный дом они покинули быстро. Ближайший старый монастырь находился совсем недалеко. Уильям и Лесли уложили тело Лютера на древний, пропитанный благодатью алтарь. Но едва они это сделали — алтарь начал отвергать его. Ранее чистый и вымытый руками прихожан, он стремительно чернел, а цветы гравидуса в один миг завяли.

— Очень сильная ересь… — с потрясением произнесла Лесли.

— Молодой господин, вы знаете, что делать? — обратился к Аугусту Уильям.

— Что с ним, вашу мать, произошло?! — наконец, прервав молчание, выкрикнул Аугуст.

— Он... он вышел из своего тела. И убил какую-то тварь. С двух ударов. Я запомню это до конца своей жизни, — вытаращив глаза, прошептал Уильям.

Аугуст медленно обернулся к нему, удивление в его взгляде сменилось шоком, потом — странным весельем. Он начал смеяться. Сначала тихо, затем всё громче, пока, наконец, не схватился за рот, пытаясь сдержаться.

В себя его привела звонкая пощёчина от Лесли. Её маленькая ладонь, к его удивлению, ударила очень больно. Он рухнул на пол, но продолжал хохотать.

— Что за чёрт?! Лучше бы я проходил практику в чёртовой монастырской администрации!

— Аугуст, не время для истерик! — резко сказала Лесли. — Нам нужно сделать так, чтобы Лютер очнулся и перестал вести себя как... как мёртвец. Мне кажется, если он не встанет — стража и жители прибьют нас к дверям этого монастыря.

И тут, словно в подтверждение её слов, снаружи послышались звуки колёс. Через несколько мгновений дверь монастыря распахнулась.

На пороге стоял Митрин, с адской ухмылкой на лице:

— Братья и сёстры, мы уходим! Карета подана! — прокричал он, и, развернувшись, метнул свой топор в бегущего на них рейтара сэра Дугласа.

Топор вошёл в него с такой силой, что тело отлетело на пару метров.

— Какого?.. — потеряв дар речи, пробормотал Уильям.

— Похоже, в этом городе мы уже в чёрном списке! — рассмеялся Митрин.

— Вы убийцы! — с яростью выкрикнул Уильям.

— А теперь, мне кажется, они считают и тебя за одного из нас, — спокойно ответил Митрин.

В этот момент из-за угла вылетела группа рейтаров. Мушкетные залпы ударили по карете, несколько пуль поразили боковую часть дилижанса. Всё пришло в движение. Из дверей, под свист выстрелов, вылетел Алео.

Он был словно выточен из ночи — тёмный плащ развевался, словно дым. Его движения были неестественно быстры. Он скользнул по каменному полу, будто ветер.

Пули со свистом разрезали воздух, одна выбила щепки из косяка, другая срикошетила от его доспеха, не нанеся ни царапины. Один из рейтаров успел вскинуть мушкет, но было уже поздно.

Первого Алео поразил молниеносным уколом — сабля, сверкая в тусклом свете, пробила горло под подбородком и вышла из затылка. Кровь брызнула на стену, и тело осело.

Второй выстрелил в панике — пуля ушла в пустоту. Алео схватил его за лицо и дважды ударил рукоятью по носу. Звук был смаченный и хрустящий, кровь хлынула, и рейтар рухнул, захлёбываясь.

Третий успел развернуться, но поскользнулся на камнях. Алео наступил ему на горло своим тяжёлым сапогом — и с хрустом размозжил кадык. Мужчина затрясся, как рыба на суше, и затих.

Всё произошло за десять секунд.

— Мы уходим. Прямо сейчас! — крикнул Харло, высовываясь из небольшого окна дилижанса.