Пока наверху бойня только достигала своего апогея, внизу, в канализациях, битва уже давно завершилась. И только безумный оптимист мог бы сказать, что для инквизиторов это закончилось чем-то хорошим. Первый и второй отряды были практически полностью уничтожены; лишь несколько инквизиторов и стражников блуждали по, казалось, бесконечным коридорам канализаций.

Лютер и Лесли медленно пробирались через грязь и фекалии, направляясь к выходу. Лесли верила, что Лютер знает путь, но он просто выбирал маршрут, где было меньше слышно криков битвы. С каждым пройденным метром это становилось всё труднее, ведь крики уже доносились даже с поверхности.

— Что там творится? — спросила Лесли, стараясь не отставать от Лютера.

— Тоже, видимо, эти напали, — ответил Лютер, ускоряя шаг.

— Такую банши я не видела в бестиарии, — продолжала Лесли, будто не замечая, как холодно и быстро отвечает Лютер.

— Не знаю, может, нежить, — пробормотал Лютер, явно не желая углубляться в тему.

— Малеорин мертв уже как три века, без бога смерти они не могут появляться, — настаивала Лесли.

Лютер резко остановился и повернулся к Лесли, в его глазах читалась усталость и раздражение.

— Я понимаю, что ты хочешь говорить, но если не помолчишь, эта мумия банши свернёт нам шеи, — наигранно улыбаясь, ответил он.

— Боги, спустя столько лет в одном филиале мы так и не подружились. Ты даже не хочешь со мной говорить, — Лесли наигранно нахмурилась и пошла вперёд, чувствуя обиду.

— Тебя будто вовсе не волнует, что почти всех наших перебили, — сказал Лютер, его голос дрожал от напряжения.

— Прости, конечно, но не думала, что тебе будет дело до каких-то стражников, которых ты видел один раз, — ответила Лесли, её тон стал холоднее.

— С каких это пор ты считаешь меня бессердечным? — Лютер остановился, и его глаза сверкнули в полумраке канализаций.

— Я, конечно, не знаю тебя так хорошо, как хотелось бы, Лютер. Но ты либо поехавший кукухой, который полдня стоит и молчит в пустоту, либо просто асоциальная личность. В обоих случаях ты не кажешься сострадательным, — Лесли остановилась, не оборачиваясь к нему.

— А кем я кажусь? — спросил он, его голос был полон горечи.

— Обиженкой, обиженкой, который обижен даже на свою жизнь. Ты хорошо дерёшься, но последнее, что тебя волнует, это идеалы Будагора. Между тем, чтобы отдать долг инквизиции, ты предпочёл бы полежать на кровати и попялиться в потолок, — Лесли не поворачивалась, её слова были как удары.

В небольшом коридоре канализаций повисла тишина. Лютер закрыл глаза, глубоко вздохнул и вновь зашагал, теперь уже в быстром темпе, но молча.

Очередной раз они оказались перед развилкой. Имперский почерк сразу был виден — создать пять сотен развилок, чтобы сам дьявол мог спрятаться здесь.

Вдруг слева послышались крики, и через минуту из-за угла выбежал Уильям. Одной рукой он удерживал булаву, а второй махал, будто отгоняя кого-то. За ним показались двое бездомных с топорами. Лютер не успел опомниться, как из-за спины одного из бездомных показался нож, а потом и Алео. Быстрыми движениями он перерезал горло одному и повалил второго в воду, двумя быстрыми ударами по шее он обезвредил и этого. Схватив топоры, он медленно отступал туда, куда побежал Уильям. Из тени раз за разом показывались всё больше бездомных. Увернувшись от палицы, он контратаковал бездомного прямо в лицо, а в бегущего на него кинул топор. Быстрый уворот и два хлестких удара прямо по животу.

Но вот удар сверху подвёл, топор застрял прямо между лучевой и локтевой костью. Вытаскивать его было бессмысленно, и тут на Алео уже летел очередной бездомный с мотыгой. Только Лютер, парировавший удар, спас Алео. Отразив удар, он пошатнул врага и добил его в воде. Обернувшись, он заметил, что Алео уже последовал примеру Уильяма.

— Чёртов демон!

— Быстрей, Лютер! Беги! — крикнула Лесли, поддерживая Уильяма.

Обернувшись, он увидел бесконечно надвигающуюся толпу агрессивных бездомных.

— Похоже, пора отступать!