Выходя из захудалой квартирке Лютер всегда обращал внимание на изменение вокруг, старик Логейн спит на левом, а не на прав боку, молодая Ева Консель, дочь продавца булочек по соседству добавила 2 ложки сахара, а не три, стражница Лоусе держит мушкет в левой руке, а не в правой. Каждый раз все меняется, но нет это было, Ева путает рецепт булочек уже 5 раз за месяц, Логейн уже 7-ой раз за пол года спит на левом боку, Лоусе вовсе меняет расположения мушкета каждую неделю. Но это ведь неправильно, мы должны либо следовать правилом, либо жить в хаосе и не следовать им никогда. Зачем они то придерживаются этим правилам, то нет ? Это ведь безумие! Он ускорил шаг, ведь если инквизитор встал как копанный посреди улицы то это значит что-либо сейчас кто-то отправиться на плаху либо все отправятся на плаху. И в обоих случаях арендная плата вырастит в 2 раза, а Лютеру это не надо, жалования инквизитора еле хватает на себя, а тут ещё брат из деревни переезжает. Торопясь по улицам, расталкиваю прохожих и зевак он торопиться в трущобы, там опять еретики. Хоть бы был безумец который, убил детей или девственниц, хоть был бы последователь Лайи, Оргона, Хараша. Пройдя почти пол города, еле дыша от тяжелого воздуха который является бичом трущоб он прибыл в пункт назначения. Из всего он лишь хотел что бы там не было семьи почитающих доброе божество. За два года ему надоело быть в глазах мирных еретиков убийцей, демоном, мразью, а самое главное ему надоело быть инквизитором.

Он выбил дверь дома ногой, старая дверь которая повидала 50 королей, разложилась в двое. Мушкет заряжен, сабля готова. Шаг за шагом, читаю молитву он продолжал движения по коридору. Коридор был длинным, очень длинным. Плачь доноситься сверху, а снизу доносились споры двух мужчин. Продвижения по дому продолжилось ещё медленнее, вот он прошел зал с едой на столу, кухню на которой варился чай, большую комнату с проигрывателем и скрижалями памяти. Плач затих, кому-то заткнули рот, что бы не было слышно плач. После затихли споры, они готовятся напасть, почему не напали как я пришел? Лютер не боится увидеть там демона, монстра, даже саму Лайи он лишь боится что их всех он увидит в отраженьях глаз этих еретиков. Он выбрал подвал, если умрут вооружённые люди может быть будет проще убить ребенка. Дверь, которая была ещё старее, развалилась на тысячу осколков, он начал спускаться в подвал. Темный, вонючий подвал. Экскременты? Нет! Кровь, да... человеческая.  Через 10 ступенек Лютер увидел мало приятную картину, 3 мужчин 1 девочка и 2 женщины с распоротыми животами лежат и на алтаре бога Рудуса, бога освобождения рабов. Этот бог не входит в 7 святых и даже не входит в великий еретический круг, бог освободитель рабов, только вот его освобождения это самоубийство. Неужто эти люди были рабами ? Нет слабо похоже, возможно ограничения которые ставят теологи заставило их думать себя заложниками и рабами, печально. Но ещё печальней, что еретическое божество стало сильнее, хоть и на минимальную отметку. А плачь и споры? Ясно, возможно души спорили между собой, возможно Рудус не дал им свободу. Но работа есть работа, филигранным ударом шпаги Лютер отсек голову сначала одному потом второму. С головами в мешке он проверив дом вновь покинул его. На улице стало светлее да и птички поют громче, только вот жителей нет. Ах, да! Они же наверное увидели меня, а теперь увидели мешок с головами, жаль что задание пришло не ночью.

Идя по загруженным улицам столицы Лютер вновь погрузился в мир раздумий, они всегда поглощали его будто цунами. Он думал обо всем и одновременно ни о чём. Так на самом деле может продолжаться очень долго, только вот церковь уже на горизонте, пора возвращаться в суровый мир, мир, где ты инквизитор.