Тьма, уже знакомая, безликая и окутывающая сплошным одеялом спокойствия, защищающая от любых невзгод внешнего мира. Похоже, в тот раз я все же умер? Но вернуться в реальность теперь мне уже ничто не поможет. Ну и хорошо. Я так устал бояться каждого движения той твари. Мне надоело бороться ради тщетной надежды на спасение. Здесь же нет ничего, что бы побеспокоило меня.

— Сука, заткнись! — я недовольно пнул ворох противно пищащих сообщений.

Три последних появившихся посреди тьмы оповещения выдали текст.

[еодсттаНочно ОМ ядл вкиитиаац ывнаак.]

[дерижПордание гимчесакой тсеи. овУенрь 3.]

[дерожаднПие чесикоймаг тисе. ьУренов вышпоен.]

Ну, и что нам это дает? Отдельные буквы теперь можно было прочитать, и даже восстановить смысл сообщения, но убрать назойливое окно я все еще не мог. Да, [поддержание магической сети] отработало, а смысл? Я все рвнао не могу исльпзоовать нваыки.

Резкий запах мочевины, смешанный со зловонием гниющих масс и обильно приправленный парами аммиака и сероводорода, больно ударил по носу, приводя меня в сознание.

— Да что опять? — вырвался гневный окрик, в момент отвратного и резкого пробуждения.

«А ведь все было так хоро...» — закончить мысль я не успел. До сознания наконец дошло, что я не умер. Я жив. Я жив! Но как? Сделав глубокий вдох, я тут же нашел для себя ответ. Эта гадина побрезговала есть меня!

Окружающая вонь показалась незначительной мелочью на фоне спасения моей жизни. А ведь из-за бесполезного навыка [поддержание магической сети], который буквально вырубил меня из реальности, я едва не умер. Окажись я на полшага дальше от этой кучи, упал бы на камень и разбил бы голову, да и остался бы достаточно аппетитным для [лагиты].

Вот же черт! Мог бы подумать сразу, что эта тварь обитает в темных пещерах и она почти никогда не видит свет, стало быть, она ориентируется на звук и запах. Даже на ее вытянутой морде, покрытой такой же склизкой кожей, как и вся туша нет ни ноздрей, ни ушей, только два небольших глаза, закрытых толстой полупрозрачной кожей. [Лагита] способна лишь замечать движение, но не более того.

Я же отчетливо видел, в какую передрягу залез. Незатуманенный взор уперся в далекий светящийся потолок пещеры, который быстро опускался вниз к центру озера, возле которого я лежал. Достигнув каменного шипа, поднимающегося над водой на добрые пять метров, желтоватый свод треснул, и в озеро хлынула вода. Чудовищный поток врезался в сталагмит, разбивался на мириады брызг, подсвеченных прогнувшимся вниз треснувшим потолком, разливая переливающиеся мягкие лучи света по всей пещере. Шипящий гул оглушающим эхом разнесся над озером. Отдельные звуки слились в безликий белый шум, громкий, тяжелый, давящий на уши.

Спустя полминуты вода кончилась, мощный поток истончился, превратился в тонкие темные струйки, лениво огибающие сталагмит в центре озера. Что-то в потолке треснуло, щелкнуло, заскрипело, и светящийся желтоватый свод стремительно потянулся вверх, словно был резиновым. Трещины в камне быстро заросли, серые следы разломов быстро затянулись равномерной желтоватой массой, продолжающей как ни в чем ни бывало освещать пещеру.

Выбраться наверх также, как я сюда свалился, не получится ни при каком раскладе. Мне остается только надеяться, что из этой пещеры есть выход, а для этого придется осмотреться.

Перевернувшись на бок, я едва не свалился лицом в спасительную кучу. Правая рука, описав дугу, плетью упала на камень, дав понять, что несмотря на крайне болезненный отклик, управлять ей я не могу. Кое-как найдя место, где левая рука не скользила, я поднялся на четвереньки и уже был готов подпрыгнуть, чтобы встать на ноги, но не рискнул, помня о недавнем опыте с рукой, которая все еще ныла.

Упершись в стену, я медленно поднялся. Ноги послушно вытолкнули меня вверх, и я даже успел обрадоваться — лишись я возможности ходить, и шансы выбраться отсюда упадут практически до ноля. Столкновение с реальностью настигло меня на первом шаге. Правая нога отдавала чудовищной болью всякий раз, когда я пытался перенести на нее хотя бы треть своего веса. И все же это не приговор, ковылять в сторону, опираясь о стену, я мог.

Первый десяток шагов дался мне тяжело. Остановившись в паре метров от образовавшейся возле озера выгребной ямы, я скинул рюкзак и осмотрел его содержимое. Все вещи внутри перемешались, пара глиняных фляжек с зельями разбилась, из-за чего глиняные осколки рассыпались по всему нутру. Еда и вещи были безнадежно испорчены. Лежавшие отдельно артефакты-фонари тоже превратились в бесполезные осколки. Тащить с собой тяжеленный рюкзак не имело никакого смысла.

Двигаться без пропитавшейся фекалиями поклажи стало проще. Не скажу, стал ли я идти быстрее, но отдых мне требовался лишь каждые двадцать шагов. Небольшой рывок вперед, отдых пару минут, еще один рывок вперед, и снова отдых.

Небольшой валун, когда-то отколовшийся от потолка, был единственным ориентиром, к которому я стремился. Позади меня каменный берег описывал неровный круг по границе воды, очерчивая широкой лентой озеро с возвышающимся в центре сталагмитом. Вдоль всего берега я не заметил ни одного углубления в стене, так что надеялся, что хотя бы в такой мелочи мне повезет, и валун окажется ориентиром для выхода.

Спустя час я порядком устал, но все же сумел добраться до отвалившегося от потолка куска породы. Здесь меня ждала удача. Похоже, валун все же никогда не был частью потолка, поросшего светящимся мхом. Куда более вероятно, что обладатель класса притащил этот гигантский камень сюда с целью отгородить туалет от входа. Валун располагался так, что стоило зайти за него, как можно было увидеть всю пещеру, кроме места с выгребной ямой.

«Получается, отходы здесь сваливались специально, а не [рудник] скинул сюда все то, что оставил наш патруль пытаясь выбраться из ловушки с иллюзией», — медленно обдумал я. Мысли словно понимали, что я устал, и специально текли по моей голове также медленно, как по широкой реке уплывал куда-то прочь от озера кусок окровавленной чешуи.

«Яма, река», — проговорил я и повторил: «Река, яма». Если яма создана человеком, и есть текущая куда-то река, то, наверняка, по этой самой реке сюда и приходят люди. «Неужели, я спасен?» — обнадеживающе пискнул разум, мгновенно осаживая себя. Нет, я слишком хорошо знаю, как это обычно бывает.

Стоит только поверить в спасение, расслабиться, понадеяться на помощь, как тут же случится что-то настолько ужасное, что все предыдущие кошмары покажутся глупой шуткой. Словно в подтверждение моих опасений, позади что-то зашелестело, раздался короткий всплеск. Я дернулся, пытаясь обернуться на неожиданные звуки, но лишь потерял равновесие и быстро соскользнул по валуну на пол. Позади, ожидаемо, никого не было. Через несколько секунд светящийся потолок треснул, и в озеро с оглушающим шипением вновь хлынула вода.

«Все хорошо, это просто очередной цикл», — успокоил я себя, боясь вспомнить, падали ли перед появлением водопада в воду отдельные куски с потолка. Надеюсь, что нет. Не могу вспомнить, не хочу, мне страшно.

Минут десять я позволил себе полежать на полу, восстанавливая силы. Хотя, сложно сказать, отдыхал ли я на самом деле. Жажда и голод постоянно преследовали меня, постоянно напоминали о себя, иногда перебивая даже болезненные ощущения в ноге и руке. Тело истощено, без пищи я не смогу толком отдохнуть. Решив, что отлеживаться нет никакого прока, я вскарабкался по валуну и, опираясь о стену, медленно зашагал дальше.

Вытекающая из озера река широким медленным потоком уходила по невысокому проходу вдаль. Будь я здоров, не смог бы перепрыгнуть на другую сторону, а купаться в черной воде, в которой могут обитать монстры страшнее [лагиты], я бы не стал ни при каких условиях. Сейчас же я даже не рисковал приближаться к столь желанной мне воде, поскольку мог легко свалиться в медленную, но, наверняка, глубокую реку.

Узкие полоски каменного берега давали достаточно места, чтобы я мог без особых опасений двигаться вдоль стены. Но что делать, если здесь не будет моста, а люди окажутся по другую сторону?

Над головой вновь раздался шорох, как если бы какая-нибудь ящерица проползла по потолку, обронив совсем мелкие камушки. Да кто здесь?! Я медленно поднял взгляд, но увидел лишь мрак.

Шаг за шагом я уходил все дальше от освещенной пещеры, и в тоннель попадало все меньше света. Иногда на стенах или потолке встречались небольшие, размером в пару пальцев, клочки люминесцентного растения, но света от них почти не было. Благодаря им я лишь мог отметить, что здесь находится стена.

Через пару часов я уже двигался на ощупь. Из-за темноты мне приходилось сначала проверять, есть ли впереди опора, что не только замедляло меня, но и съедало и без того ограниченные силы. Опираться на больную ногу я не мог, потому гладил ей по камню и только потом не без помощи стены делал короткий прыжок вперед.

Окончательно вымотавшись, я прислонился спиной к стене. Садиться нельзя, если я опущусь вниз, то могу больше не подняться. Место нашлось достаточно удобное, здесь каменный свод пещеры чуть отступал от реки, создавая небольшой уклон от воды, из-за чего я не стоял, а немножко лежал на стене, разгружая уставшую ногу.

Позади меня еще угадывалось небольшое пятно света, долетавшего от выхода к озеру. Но я уже не мог разглядеть даже поднятую перед лицом руку. Пятно на секунду пропало, и появилось вновь. «Даже понять, что я моргнул, и то тяжело», — отметил я, отталкиваясь от стены.

Хотелось помыться. Голод и жажда в один момент отступили на задний план, а боль стала привычной и регулярной, но обволакивающая меня вонь никуда не делась. Черт, она, казалось, даже усилилась! Вот только помыться было негде. Хотя, если я совсем отчаюсь, то могу рискнуть ополоснуться водой из реки, но это будет последним, что я сделаю.

Спустя еще несколько часов я услышал неразборчивый гул, идущий откуда-то далеко справа. Я остановился, пытаясь понять, что именно слышу, но через четверть часа начал прыгать вдоль левого берега с особым усилием. Я услышал впереди людей.

Негромкие далекие голоса сливались в один едва различимый гул, многократно отражающийся от стен и порождающий эхо, но это точно был звук человеческих голосов. А главное, эти голоса приближались! Мне ни в коем случае нельзя упустить эту возможность, вполне вероятно, это мой единственный шанс выбраться живым отсюда.

— Ты слышишь эти шлепания и кряхтение? — чуть сипловатый запыхавшийся голос обратился к своему спутнику.

— Часа полтора как заметил, но оно не здесь, угомонись, — ответил ему второй.

— Ща, — третий вклинился в разговор.

— Ты же не собрался тратить... — спросил четвертый человек.

— Отвали, я для этого ветки взял, — резким свистящим голосом ответил третий. — Во!

По длинному тоннелю разлился неровный красно-желтый свет загоревшегося факела. Черная каменная стена на правом берегу окрасилась сначала в бордовый, а затем в яркий оранжевый цвет.

— Помогите! — постарался прокричать я.

— Е-ма! — просвистел третий. — Да там есть кто-то.

— Эй, ты кто? — потребовал ответа сипловатый голос.

— Не местный, — я хотел ответить громко, но едва сумел прошептать.

— Ты, это, не помри там, — засуетился третий. — Через километр есть мост, там перейдешь, мы поможем.

— Да, — облегченно ответил я, понимая, что едва ли смог издать хоть какой-то звук.

— Ты слышал? Иди дальше! — пытался докричаться до меня третий.

— Дебила кусок, — просипел первый, и я услышал, как с той стороны раздался звонкий удар. — А если это монстр?

— Убьем, — ответил кто-то еще.

Я хотел отозваться, сказать, что я не монстр, но не вышло. Ноги затряслись, и мне пришлось опуститься, чтобы не упасть. Рот не открывался, а из глаз потекли слезы. Почему именно сейчас? Я еще не спасен, я лишь получил крохотную надежду, мне нужно ответить, нужно подняться, попросить, чтобы меня подождали. Но рот не открывался, тело не слушалось команд мозга, меня трясло, крупные соленые капли падали на губы, и я ничего не мог с этим поделать.

Свет от факела погас, мир вокруг снова погрузился в беззвучный мрак, нарушаемый далеким шуршанием быстро удаляющимся прочь. Не знаю, сколько времени мне потребовалось, чтобы найти силы вновь подняться, но я точно знал, что обязан идти. Впереди есть люди, впереди меня ждет помощь. Осталось только добраться. Вцепившись пальцами в неровную холодную стену, я поднялся на ноги и сделал шаг.