Запертый в собственноручно созданной темнице, Маракия наблюдал за тем, как Ким Сончхоль вместе с живой книгой что-то мастерят.

Первым делом человек достал Портативный алхимический котел Экхарта. Обычно этот предмет был настолько мал, что помещался в карман, но стоило задействовать его скрытые функции, как он превращался в огромный чан, который с трудом могли бы сдвинуть трое взрослых мужчин. Это было одно из гениальных изобретений Экхарта, созданное на основе принципов Хранилища Душ и адаптированное под его собственную логику.

Ким Сончхоль брал зеленые светокамни, добытые с потолка, крошил их в пыль голыми руками и ссыпал в котел. Обычному алхимику потребовались бы ступка или дробилка, но Ким Сончхолю подобные инструменты были без надобности.

— Давай, кроши их в труху! — верещала Бертельгия, кружа рядом.

— Зачем ты подражаешь гомункулу? — буркнул Ким Сончхоль, недолюбливавший этих созданий, и зыркнул на книгу.

Но Бертельгия, похоже, не чувствовала нависшей угрозы.

— Я не гомункул! Я изображаю фею! — возразила она, продолжая вести себя точь-в-точь как гомункул.

Ким Сончхоль, раздавив в кулаке очередной камень, спокойно произнес:

— Если не прекратишь, засуну в Хранилище Душ.

Он говорил ровным, бесстрастным голосом, но все знали: этот человек слов на ветер не бросает. Бертельгия мгновенно заткнулась.

— П... Поняла!

Спустя некоторое время дно котла покрылось внушительным слоем зеленой пыли.

— И что теперь? — спросил Ким.

— Кхм-кхм. Светокамни сами по себе содержат мощную ману. Именно из-за её переизбытка они и светятся! Отсюда вытекают два факта. Догадываешься, какие?

Ким Сончхоль хотел было потребовать сразу перейти к выводам, но передумал и на секунду задумался над вопросом Бертельгии.

— Значит, материал камня обладает свойством накапливать ману.

— А второй?

— Хм...

— Почему они светятся сами по себе?

— Они не только впитывают ману, но и имеют свойство излучасть её накопленные запасы в определенной форме?

— В точку! — Бертельгия радостно присвистнула, облетая вокруг него. — Хотя, конечно, без моей подсказки не обошлось.

Ким Сончхоль зачерпнул горсть пыли и понюхал её, пытаясь применить навык оценки ингредиентов, свойственный алхимикам. Однако превращенный в порошок светокамень был уже не сырьем, а переработанным алхимическим продуктом, поэтому оценка через запах не сработала. Пришлось взять целый светокамень и пристально всмотреться в него. Вскоре перед глазами всплыла информация:

[ Светокамень (Зеленый) ]

* Уровень: 4

* Ранг: B

* Стихия: Земля

* Тип: Ценный предмет

* Эффект: Драгоценный камень, самостоятельно излучающий зеленый свет.

— Алхимический предмет четвертого уровня, — констатировал Ким. — Довольно высокий уровень. В нынешнем мире даже за создание вещей пятого уровня называют профессором.

— Ага. Четвертый уровень. Материал редкий, обработка сложная, а они наделали их столько, сколько звезд на небе. Видимо, легенды о народе Нахак не врут.

В этот момент со стороны барьера донесся резкий, скрежещущий смех Маракии.

— Мы, народ Нахак — благороднейшая раса среди всех смертных! Это Подземное королевство — лишь одно из множества созданных нами чудес. Удивляться какой-то безделушке вроде светокамня? Смехотворно.

Несмотря на то, что он сидел в клетке, словно пойманная птица, гордость Маракии осталась непоколебимой. Пусть он лично проиграл бой, но вера в то, что раса Нахак непобедима, прочно укоренилась в его сознании.

— И что толку? — огрызнулась Бертельгия, глядя на пленника. — Вы же теперь полностью вымерли.

— Вымерли? Нахаки? Ха-ха-ха! Не смеши меня, жалкий человечишка в обличье книги.

— Кто тут жалкий?! Ах ты, птичьи мозги!

— Моим глазам доступно всё. Я вижу убогую и несчастную сущность, скрытую за видимой оболочкой.

— Да неужели? И что же ты видишь? — фыркнула Бертельгия.

Маракия многозначительно улыбнулся и впился взглядом в книгу. В его зрачках, окрасившихся в фиолетовый цвет, вспыхнула сложная, причудливая магическая схема, и вскоре прямо над зрачком сформировался единый магический круг.

Всевидящее Око, пронзающее суть вещей.

«Ну-ка, посмотрим».

Сначала он посмотрел на Бертельгию. Сквозь образ огромной книги проступал призрачный силуэт — человеческая девочка с тонкими, хрупкими руками и ногами. Она свернулась калачиком, словно эмбрион, с закрытыми глазами.

«Значит, вот её истинный облик. Спрятала настоящее тело в разрыве между реальностью и астралом, выставив фальшивую личину для общения с миром. Для человека весьма креативная и сложная магия. Хвалю».

Затем взгляд Маракии переместился на Ким Сончхоля. И в тот же миг, стоило Всевидящему Оку коснуться человека, клюв Короля Авианов раскрылся от изумления.

«Чт... Что это?!»

Силы мгновенно покинули его тело. Удар был такой силы, что сердце, казалось, на секунду остановилось. Маракия резко отвернулся. Внутри этого мужчины находилось нечто, на что смертным смотреть было категорически запрещено. Дрожь в сердце утихла еще очень не скоро.

— Эй, человек, — спустя долгое время прохрипел Маракия дрожащим голосом.

Ким Сончхоль, помешивавший варево в котле лопаткой, скосил на него глаза. Встретившись с ним взглядом, Маракия, словно приняв решение, высоко задрал голову и звонко спросил:

— Что ты задумал?

— О чем ты?

— Что ты такое замышляешь, раз носишь в своем теле столь ужасное бремя?

Ким Сончхоль промолчал. Маракия сверкнул глазами и требовательно спросил:

— Ты ведь стоял перед Богом?

— И что ты хочешь этим сказать? — равнодушно ответил Ким.

Маракия слабо усмехнулся, сжимая и разжимая единственное крыло. Когда выпавшее черное перо медленно коснулось пола, он снова заговорил:

— Мне нечего сказать. Я хоть и зову себя Королем Погибели, но не обладаю правом предстать перед Богом. Однако даже я знаю одну вещь.

Он издал низкий, мрачный смешок и продолжил:

— Тот, кто предстал перед Богом, всегда встречает жалкий конец. Грех видеть то, что нельзя видеть смертным; грех слышать то, что нельзя слышать; и грех пытаться общаться с тем, с кем общение запрещено. Кара за эти грехи будет страшнее смерти, и длиться она будет вечно. Таково древнее учение.

Закончив речь, Маракия расхохотался, как безумный.

Пока он смеялся, Ким Сончхоль, следуя инструкциям Бертельгии, молча помешивал содержимое котла. Наконец, из чана вырвался яркий свет.

[ Синтез завершен! ]

Ким Сончхоль достал получившийся предмет. Это был черный кристалл, казалось, вобравший в себя саму тьму. Лишенный всякого блеска, холодный как лед и тяжелый как кусок чугуна. Бертельгия подлетела ближе, чтобы рассмотреть результат.

— Хм-м. Неплохо. Я дала лишь самые простые советы, а ты с легкостью создал предмет четвертого уровня.

Ким тут же применил оценку к черному кристаллу в своей руке.

[ Черный кристалл ]

* Уровень: 4

* Ранг: C

* Стихия: Огонь

* Тип: Магический инструмент

* Эффект: При измельчении в пыль и распылении увеличивает магический урон в окружающей области.

— Значит, вот как, — пробормотал Ким Сончхоль, разглядывая кристалл.

— Именно. Алхимия — это не только создание чего-то нового, но и превращение одной вещи в другую.

Ким повертел Черный кристалл в руке. В отличие от ярко сияющего светокамня, этот предмет имел матовую черную поверхность, словно поглощающую любой свет вокруг. Простая алхимическая процедура изменила свойства материала на диаметрально противоположные.

Он почувствовал, что процесс забрал немало маны, но решил воспользоваться случаем и проверить свою магию, которая теперь должна стать мощнее.

— Маракия. Попробуем еще раз. Теперь все будет иначе.

— Валяй, боговидец, — оскалился тот из-за барьера.

Хруст.

Черный кристалл в руке рассыпался на осколки. Ким Сончхоль взмахнул рукой, швыряя их в сторону Маракии. Осколки превратились в пыль, которая повисла в воздухе вокруг пленника.

— Смешно. Думаешь, какая-то пыль изменит исход? — издевательски бросил Маракия.

Бертельгия, висевшая за спиной Кима, слегка качнулась и самодовольно прошептала:

— В этот раз будет очень больно.

Сквозь вихрь черной пыли палец Ким Сончхоля указал на Маракию.

«Сияние».

Ким мысленно произнес формулу активации. В следующее мгновение с кончика его пальца сорвался луч небесного света и устремился к цели.

До этого момента все шло так же, как и раньше. Но стоило лучу света вступить в реакцию с черной пылью, витающей в воздухе, как произошла трансформация. Тонкая полоска света, проходя сквозь пыль, начала стремительно утолщаться и наливаться яростной мощью.

Это изменение, занявшее лишь долю секунды, не укрылось от глаз Маракии.

«Что это? Магия снова усилилась?!»

Луч пробил барьер и вонзился в Маракию.

— Кх-х-х-а-а!

Король Авианов закрылся единственным крылом, пытаясь защитить тело. Луч прошил крыло насквозь и ударил в торс. Чудовищная боль и ударная волна сотрясли его. Но даже сквозь агонию Маракия хладнокровно сопоставил наносимый урон и скорость своей регенерации.

«Такое можно выдержать. Я смогу выдержать!»

Ким Сончхоль пришел к тому же выводу. Черный кристалл действительно увеличил мощь заклинания, но этого все еще не хватало, чтобы поставить Маракию на колени. Пусть разница была толщиной с бумажный лист, но пропасть между «преодолеть» и «не преодолеть» была огромной, как между небом и землей.

Нужно что-то еще. Что-то, что компенсирует недостаток силы. Но способов мгновенно поднять уровень магии не существовало.

Луч истончался. Это означало, что действие «Сияния» подходит к концу. Тем временем темная аура, окутывающая тело Маракии, уже начала быстро затягивать раны. Даже если скастовать «Сияние» еще раз, это не заставит его сдаться.

В глазах Ким Сончхоля мелькнуло глубокое разочарование.

«Неужели это мой предел на данный момент?»

Именно тогда его мана резко просела. Одновременно перед глазами всплыли сияющие буквы:

[ Первое Эхо. ]

Сразу после появления надписи с пальца Ким Сончхоля, где только что угасал луч, вырвался новый поток света — еще более мощный и яростный.

Это не было результатом повторного чтения заклинания. Магия словно обрела собственную волю и сработала сама по себе. Увидев это, Ким Сончхоль вспомнил о своем классе, о котором за все это время совершенно забыл.

Заклинатель Эха.

Один из легендарных Семи Героев. Эхо Бестиаре, преодолев бездну времени, вновь проявило себя через Ким Сончхоля.

«Так вот оно какое... Эхо?!»

Новый луч света, затмив угасающий предыдущий, обрушился на уже начавшее регенерировать крыло Маракии.

— Да что за черт?! — глаза Маракии полезли на лоб.

Атака с задержкой — это одно, но второй удар еще до завершения первого заклинания? Это выходило за рамки любого расчета.

И, словно этого было мало, Ким Сончхоль снова мысленно произнес формулу:

«Сияние».

С пальца, который уже исторгал поток света, вырвался еще один луч. Ким почувствовал сильную жажду — признак того, что мана в теле иссякла, но не остановился.

Угасающий луч; Эхо, возникшее из него; и совершенно новое заклинание, пущенное поверх всего.

Три «Сияния» одновременно впились в тело Короля Авианов. Даже существо, называвшее себя Королем Погибели, не могло вынести такого напора.

— Хв... Хватит! Хватит!!! Я проиграл! Прекрати!!!

Отчаянный крик о пощаде эхом разнесся по усыпальнице. Защитный барьер рухнул.

Ким Сончхоль подошел и навис над королем Нахак, безвольно стоящим на коленях.

— Ну что ж, теперь я заберу то, что мне причитается.