Немало стран сгинуло за одну ночь.

Ведь ломать — куда сложнее, чем строить.

Однако прецедентов, чтобы государство было возведено за одну ночь, история еще не знала.

Иксион.

Это была ничем не примечательная восточная страна, известная разве что Королевской магической академией, выпускавшей множество квалифицированных магов. Одно из многих мелких государств Востока.

Когда Колосс растоптал королевство и города, а сам король погиб, все решили, что судьба страны предрешена. Но она восстала вновь благодаря непостижимой силе.

Всё благодаря Бестиаре, женщине-катастрофе, и мощи Колосса, разрушившего город.

— Добро пожаловать в новый Иксион. В городе, где нет ничего старого, а есть только новое, вы ничем не отличаетесь от остальных. Дерзайте. И обретайте. Пока этот город еще никем не занят.

Каждый, кто входил в город — будь то старик, ребенок, мужчина или женщина, — видел сияющий облик Бестиаре и слышал ее проникновенный голос.

Первыми в город цвета слоновой кости, возведенный за один день, вошли маги, питавшие меньше неприязни к Бедствиям. Среди них были и те, кто изначально являлся Последователями Бедствия: они добровольно присягнули на верность хозяйке города, Бестиаре, и начали стягивать сюда коллег со всех концов света.

Дошло до того, что даже имперские маги, чьи земли не были уничтожены Колоссом, устремились в этот «новый мир» под названием Иксион.

Наблюдая за городом, который расцветал с каждым днем, Бестиаре принимала давнего гостя.

Деспот. Лидер Семи Героев.

Он молча взирал на полный жизни новорожденный магический мегаполис.

Маленькие девочки, как две капли воды похожие на Бестиаре, подали чай. Деспот принял чашку, повернулся и произнес:

— Обнаружили труп Белой Тени.

— Не смог победить. Впрочем, ожидаемо.

Бестиаре не выглядела удивленной.

— Умер позорной смертью.

— И как же?

— Повешен, словно воришка.

— Какая жалость. Человек с такой гордостью, как Белая Тень, и такая кончина…

— Так или иначе, это событие дало мне одну уверенность.

Деспот достал из-за пазухи маленький медальон. Внутри были портреты старика и маленького мальчика. Оба имели заметное сходство с Деспотом.

Сжав медальон в кулаке и захлопнув крышку, он продолжил:

— Нет нужды враждовать с Разрушителем.

— Почему вы так думаете? — спросила Бестиаре своим обычным томным голосом, однако в ее тоне сквозил скепсис.

Деспот щелкнул пальцем по дымящейся чашке на столе, наблюдая, как по поверхности чая разбегаются круги, и медленно произнес:

— Он похож на меня.

— Хотите сказать, он невероятно опасен?

— Нет. Самый опасный человек в мире — это я. Это такая же непреложная истина, как законы природы.

— Тогда в чем же сходство?

Вместо ответа Деспот снова щелкнул по чашке, когда рябь улеглась, вызывая новые волны. На зеленой глади чая всплыла соринка — кусочек шелухи.

— Вам заменить, господин Деспот? — спросила крошечная копия Бестиаре милым голоском.

Деспот покачал головой и сам вытащил шелуху пальцем.

Бестиаре терпеливо наблюдала за ним, затем напомнила:

— Я так и не услышала ответа…

— Он не оглядывается назад, — сказал Деспот. — А значит, не придает своим действиям банальных оправданий или смыслов и не занимается самоутешением. Он подобен вагонетке, несущейся по проложенным рельсам именно туда, куда решил он сам.

Сказав это, он осушил чашку.

Бестиаре лично взяла чайник, подлила ему чая и добавила:

— Возможно, этот путь выбрал не он сам.

— В этом и заключается разница между мной и им.

Деспот посмотрел в окно. Небо в его глазах отражалось чистой лазурью.

— С момента смерти Сазатоса лобовое столкновение стало проблематичным.

— Надо было настойчивее его отговаривать.

— Может, оно и к лучшему. Даже если соберемся мы, все Семь Героев, не факт, что найдем способ одолеть этого монстра.

— И что же вы предлагаете делать дальше? — глаза Бестиаре блеснули.

Деспот, продолжая смотреть в небо, ответил:

— Прошу прощения у товарищей, которые верили в меня и шли за мной, но, кажется, пришло время сделать то, что не удалось тогда.

В его глазах промелькнула решимость.

Бестиаре, наблюдая за ним, осторожно заметила:

— Экхарт ведь не станет просто смотреть на это? Как и в прошлом.

Деспот лишь усмехнулся:

— Даже боги теряют себя, растворяясь в вечности. Что уж говорить о жалком творении бога, о том мальчишке. Вероятно, сейчас он даже не помнит, кто он и чем был раньше.

Бестиаре явно не была согласна, но предпочла промолчать. Опустошив чашку, Деспот встал и направился к выходу. Вместе с порывом ветра донесся его ледяной голос:

— Мальчишку оставляю на тебя. И задержи того монстра как можно дольше.

Бестиаре склонила голову:

— Поняла.

Порыв шквального ветра пронесся по комнате, и след Деспота простыл.

Оставшись одна, Бестиаре грациозной походкой подошла к окну, глубоко вгляделась в синее небо и пробормотала:

— Я выиграю для вас время, Деспот. Только ради вас.

Она задумалась о том, чем располагает сейчас, и о враге, который скоро придет. А также о том, как эффективнее всего замедлить его шаг. Несколько идей одна за другой всплыли в ее голове и исчезли.

Анализ врага уже завершен. Почему он решил противостоять Бедствию, что с ним произошло — обо всем этом ей в подробностях доложили Последователи Бедствия, ставшие ее верными слугами.

Бестиаре была уверена в себе. Она знала, как остановить того, кого называют Врагом Мира.

— Верно. Разрушитель отличается от вас, Деспот. В отличие от вас, он слишком человечен.

Глядя на созданный ею город, Бестиаре едва заметно улыбнулась.

В центре города, куда отбрасывал тень Колосс, бесчисленные маги и рабочие возводили гигантское куполообразное сооружение.

Одинокий Колосс шагал к восточному побережью.

На его вершине гордо возвышался лидер Семи Героев, Деспот.

Появившись на береговой линии, он повел гиганта вдоль кромки воды, а затем, найдя мелководье, направил Колосса прямо в море.

Колосс рассекал безбрежные волны, двигаясь к невидимому краю горизонта.

Спустя три дня и три ночи непрерывного пути по морю, Деспот заметил нечто вдали.

Острый пик, пронзающий небо.

Необитаемый остров посреди океана.

Но на этой скале не росло ни травинки, ни деревца. Казалось, этот клочок суши полностью изолирован от кишащего жизнью моря.

На губах Деспота появилась легкая улыбка.

Он заставил Колосса двигаться дальше. Синяя гладь воды вспенилась, и на поверхности показались тысячи существ, покрытых чешуей.

Рыболюди.

Древняя раса, которая в иную эпоху была признана одним из Бедствий и вселяла ужас в сердца людей, теперь стаей предстала перед Деспотом.

Среди гомона Рыболюдей из воды вырвался гигантский фонтан брызг.

В глубине скрывалось нечто. Существо, сопоставимое по размерам с Колоссом.

Вскоре гигант показался на поверхности. Это было чудовище в форме медузы, словно накрытое тканью из плоти. Гниющая туша, в реальность которой невозможно было поверить, подняла светящееся красным щупальце и указала на Деспота.

— Ситуация изменилась, Деспот. Тот, кто карал Бедствия, сам явился в обличье Бедствия. Хорошо ли ты хранишь Ум Брук, украденный у нас?

Монстр говорил голосом, похожим на рев тысяч глоток одновременно. Этот жуткий звук мог свести с ума обычного человека.

Но лицо Деспота оставалось невозмутимым.

— Освободи дорогу, слуга Древнего бога.

— Почему ты нападаешь на нас первым? Разве не людей, предавших тебя, ты хочешь покарать в первую очередь? — спросило гигантское чудовище.

Деспот кивнул.

— Именно для этого я здесь.

— В этом море люди не живут, — возразил древний монстр.

Деспот указал пальцем на острый пик, который рассматривал ранее.

Увидев это, древнее чудовище вздрогнуло всем своим огромным телом.

— Что ты задумал, герой прошлой эпохи?

Деспот ответил пустым, лишенным эмоций голосом:

— Я изменю цвет неба.

Услышав эти слова, монстр на мгновение замер, а затем в ярости ударил тысячами щупалец по воде.

— Они не простят такого!

— Этого я и желаю.

Деспот обнажил меч. Меч героя, сияющий ослепительным светом славы.

Деспот, лидер Семи Героев.

Он был самым совершенным воином, которого вырастил мир для противостояния Бедствию.

Безупречные человеческие качества, сила воина, выдающийся ум и харизма, способная управлять даже таким безумцем, как Сазатос.

Его главным достоинством была верность самому себе. Он ни разу не нарушил данное себе обещание. За единственным исключением, когда встретил противника, которого невозможно было одолеть, и его воля была сломлена.

Но недостатки есть у каждого. Даже у человека, которого называли образцовым героем.

Маленький изъян проявился во время карточной игры, устроенной героями, чтобы скоротать время в походе на Мир Демонов для убийства Короля Демонов. Однако тогда никто не обратил внимания на эту проблему.

Кто-то, столкнувшись с невыгодными правилами, выходит из игры, кто-то требует вернуть проигранные деньги, а кто-то обвиняет того, кто придумал несправедливые правила.

Деспот реагирует иначе.

Он строг к себе, к другим и к миру, который его окружает.

Поэтому, столкнувшись с нечестной игрой, в которой невозможно победить, он просто переворачивает стол. Даже если этим столом является весь мир.

Время в прекрасном Мире духов текло безмятежно.

Ким Сончхоль чувствовал, как восстанавливаются тело и разум, а внутренний огонь, ведущий его вперед, вновь разгорается с прежней силой.

Этот отдых не входил в планы, но Ким Сончхоль остался доволен. Он провел в Мире духов около десяти дней.

Освобождение еще одного Камня души стало приятным бонусом.

Пора было возвращаться в привычный мир.

Перед вратами в реальность Старейшина фей протянул Ким Сончхолю предмет, источающий голубоватое свечение.

Это был свежий лист Мирового Древа. Редчайшая вещь, способная воскресить даже мертвеца.

Сейчас Ким Сончхолю он был без надобности, но когда-нибудь мог пригодиться. Ведь в Ином мире скрытых мастеров куда больше, чем известных.

Попрощавшись с феями, Ким Сончхоль вернулся к хижине Адельгейт.

Встретившая его Адельгейт выглядела заметно осунувшейся.

— Ты что, голодала?

Ким Сончхоль подумал, что у нее что-то случилось, но не стал придавать этому особого значения. Для той, кто прожил так долго, внезапные капризы ради новых ощущений не были редкостью.

Адельгейт вернула ему Фал Гараз.

— Твоя цель — исключительно спасение того ребенка, верно? — осторожно спросила она, передавая молот.

Ким Сончхоль кивнул.

Но что-то было не так.

Адельгейт смешивала вежливую речь с фамильярной. Перемены в тоне — дело обычное. Обычно она обращалась к Ким Сончхолю на «ты», но иногда переходила на «вы».

Как правило, при встрече после долгой разлуки она использовала вежливый тон. Видя так много авантюристов, ей было трудно сразу отделить Ким Сончхоля от образов других искателей приключений в своей памяти. Привыкнув, она снова переходила на непринужденное общение.

Однако иногда она использовала вежливый тон и в других случаях.

Когда что-то ее беспокоило.

«Есть какая-то проблема?»

Заметив смену тона, Ким Сончхоль снова списал всё на очередной каприз Адельгейт.

— Именно так.

Выражение его лица говорило: «Разве это не очевидно?»

— А если… — Адельгейт смотрела ему в спину и снова заговорила. На этот раз фамильярно.

Ким Сончхоль, убедившись, что это действительно ее причуды, обернулся.

Она продолжила:

— А если даже после того, как ты спасешь ребенка, Бедствие продолжится? Что ты будешь делать тогда?

— Если это коснется меня, я, разумеется, буду сражаться.

— А если не коснется? Если ты и те, кого ты пытаешься защитить, будете в безопасности? Станешь ли ты сражаться ради тех, кто остался?

Адельгейт широко раскрыла глаза, пристально глядя на Ким Сончхоля.

Он сделал недоуменное лицо.

— Что? Я уж думал, ты скажешь что-то глубокомысленное, а ты об этом?

— Для меня это важно.

— Ты же уже спрашивала. Не помнишь?

В ее голове роилось множество воспоминаний, но ту сцену Адельгейт помнила отчетливо.

И тот ответ тоже.

Вопреки серьезности Адельгейт, на лице Ким Сончхоля не было и тени сомнения.

Он произнес:

— Как я уже говорил, я не герой.

Тот же ответ, что и девять лет назад.

Адельгейт мысленно вздохнула с облегчением.

«Слава богу. Он не изменился».

Ким Сончхоль продолжил:

— Я сражаюсь ради спасения себя и своих людей. И только.

Это был ответ, которого ждала Адельгейт.

Заглянув в его душу через глаза, она не обнаружила никаких перемен. Ким Сончхоль остался таким же, каким она его знала.

Но видение будущего, показанное Фал Гаразом, продолжало тревожить.

«Что же это была за сцена? Простая ошибка? Иллюзия?»

Внезапно Адельгейт подумала, что, возможно, прожила слишком долгую жизнь для человека, и разум начал ее подводить.

«В следующую эпоху надо будет завести ученика».

Время шло, настала пора прощаться.

Адельгейт вручила Ким Сончхолю собственноручно приготовленный обед на несколько дней.

Ким Сончхоль не особо горел желанием брать еду, но решил, что в скучном путешествии это может стать неплохим развлечением, и положил сверток в ящик, который носила Фиби Канвас.

Увидев это, Бертельгия в ужасе захлопала страницами:

— Уэээ… Не клади еду туда, где валяются человеческие головы!

— Ничего страшного. Я его вымыл.

— Дело не в этом!

Наблюдая издалека за перепалкой Бертельгии и Ким Сончхоля, Адельгейт вдруг вспомнила одну деталь из видения, показанного Фал Гаразом.

Книга.

«Что это было? Значит ли это, что эта книга повлияет на действия Разрушителя?»

Адельгейт славилась даром предвидения, но в этот раз даже она не могла ни предсказать, ни объяснить увиденное.

Под взором древней ведьмы группа Ким Сончхоля двинулась к следующей цели.

Пункт назначения — Новый Иксион.

Рай для магов, созданный Белой Ведьмой за один день.