Когда я открыла глаза, начинался рассвет. Слабые лучи солнца пробивались сквозь окно. Я лежала, тупо уставившись в балдахин над кроватью, пытаясь осознать происходящее. Я отчётливо помнила разговор с Ноксом на крыше… как он протянул руку… я взяла её… и дальше — пустота.

Я упала в обморок?

Сон о гибели родителей не отпускал даже после пробуждения. Их уходящие фигуры — они ехали на встречу с «новым другом» — были моим последним воспоминанием о них. Мои слова были как гвозди, вбитые в их сердца. Это стало моим самым большим сожалением в жизни.

Я опустила голову, выравнивая дыхание.

«Кстати… с кем именно они должны были встретиться?»

Раньше я об этом не задумывалась, но сейчас любопытство впилось в меня. То, что они погибли по пути к этому человеку, казалось зловещим. Был ли он на похоронах? Тогда я была не в состоянии следить за гостями.

«Может, Харрисон знает».

Но даже Харрисона здесь не было. От осознания того, что рядом никого не осталось, внутри стало пусто.

Я вдруг почувствовала движение рядом. Повернув голову, увидела мужчину, сидящего спиной к окну.

Это был Иден. Он спал, скрестив руки и ссутулившись в кресле. Его золотистые волосы мерцали в утреннем свете. С закрытыми глазами резкие черты лица смягчились, делая его похожим на отдыхающего кота.

Я перевела взгляд в другую сторону. Там был кое-кто ещё.

Нокс сидел во втором кресле, тоже крепко уснув. В одной руке он сжимал влажное полотенце, а на столике рядом стояла миска с водой. Он напоминал спящего принца с картины.

В комнате было тихо и мирно. Неестественно тихо.

Я медленно села. С Иденом по одну сторону и Ноксом по другую казалось, будто они охраняют мою постель. Перед глазами возник образ двух сторожевых псов, и я не удержалась от тихого смешка.

Иден проснулся первым. Услышав мой смех, он медленно открыл глаза.

— М-м… — поморщился он, издав тихий стон, и, прижав пальцы к вискам, посмотрел на меня. — Жар.

Не дожидаясь ответа, он потянулся и коснулся тыльной стороной пальцев моего лба.

— Прошёл, — пробормотал он с явным облегчением.

Я неловко почесала щёку, пытаясь вернуть лицу привычное выражение.

— Что вы двое тут делаете?

— Всё из-за вас, мисс Черри. У вас был сильный жар.

Иден снова потер виски и потянулся. В этот момент зашевелился и Нокс.

— Ах… должно быть, я задремал на минуту.

Он выглядел измотанным. Размял шею и улыбнулся, встретившись со мной взглядом.

— Я собирался только проверить температуру и уйти, но… как-то так вышло, что остался.

Отложив полотенце, Нокс осмотрел меня. Убедившись, что лихорадка отступила, проверил пульс и пожал плечами:

— Теперь вы в порядке.

— Как долго я была в отключке? — спросила я Нокса, но ответил Иден.

— Около полутора суток.

Он протянул мне стакан воды. Я сделала несколько глотков и собралась встать, но оба мужчины тут же преградили мне путь.

— Ложитесь обратно и отдыхайте. Вы упали от переутомления.

— Именно. Полежите сегодня, мисс Черри. Честно… вы совершенно не умеете о себе заботиться, — Иден даже неодобрительно цокнул языком.

Опешив от их двойного «нападения», я моргнула и ляпнула, не подумав:

— Такое чувство, будто, пока я спала, у меня внезапно появились две мамочки.

Разумеется, за этим последовала ещё более длинная лекция от обоих. Но, как ни странно… мне это не мешало. Было даже тепло.

Эми выглянула из-за занавесок окна на втором этаже. Монстры всё ещё бродили по улицам деревни Брунель.

— Нам следовало выйти раньше и позвать на помощь.

— И заманить тварей сюда? Этого ты хочешь?

— Но вы же видели! Леди из того заброшенного дома вышла и привела доктора.

— Вот именно! Значит, и нам стоило рискнуть. Посмотрите на нас теперь — мы полностью отрезаны!

— Вы видели свет в доме на холме? Они выбрались из этого ада живыми!

— Кто вообще эта женщина? Как кто-то может быть настолько сильным?..

— Вы газет не читали? Говорят, она наследница тех самых Синклеров из столицы.

Шёпот жителей деревни наполнял комнату. Пятнадцатилетняя Эми обернулась, глядя на них с презрением. Даже когда деревня лежала в руинах, а жизнь висела на волоске, эти люди не изменились. Прячутся, бесконечно обсуждают планы побега — и ничего не делают.

Ни у кого из них не хватило смелости выйти наружу, как у той леди из дома на холме.

Те самые люди, которые раньше за глаза называли её высокомерной и смеялись над ней…