Черри была права. Стояла поздняя весна, и совсем скоро должно было наступить лето.

Иден и Нокс замерли с кружками молока в руках и обернулись к ней. Она смотрела на них выжидающе, словно ждала реакции.

— Думаю, нам нужно установить навес от солнца. В саду. Скоро станет совсем жарко.

…Навес? Посреди апокалипсиса?

Но надежда в глазах Черри не позволила мужчинам задавать лишние вопросы. Они лишь обменялись тревожными взглядами и нехотя кивнули.

Этот взгляд был безошибочен — негласный приказ помочь.

В прежние времена аристократы устанавливали навесы в загородных поместьях сразу после окончания светского сезона: для пикников или игр на свежем воздухе. Вероятно, Черри думала именно о чём-то подобном.

Смирившись, Иден и Нокс допили молоко и последовали за ней в дальний угол сада. Черри сама притащила все тяжёлые материалы — только она знала, где что лежит, так что Идену и Ноксу оставалось заняться финальной сборкой. Пока они работали, Черри расстелила на траве большое полотно и растянулась на нём, лениво наблюдая за процессом.

— Мы тут переживали, стабильна ли мисс Черри психически, но, честно говоря, это была пустая трата времени, — пробормотал Иден, стоя рядом с Ноксом.

Нокс, до этого молча работавший, покосился на Черри. И кто мог его винить?

Картина была маслом: красивая, элегантная девушка, окружённая монстрами, сидит посреди разрушенного мира и невозмутимо точит лезвие топора. Термин «когнитивный диссонанс», должно быть, придумали специально для Черри Синклер.

Внезапно она подала голос, обращаясь к Ноксу:

— Я понимаю, почему сэр Иден хочет вернуться в столицу. Но почему вы остаётесь здесь, господин Людфишер?

— Если моё присутствие вас обременяет, я уйду вместе с сэром Иденом. Вполне естественно считать, что я навязываюсь…

— Эй, Людфишер. С какой стати ты потащишься за мной? Кто сказал, что я тебя возьму? — резко оборвал его Иден.

Черри звонко рассмеялась.

— Вы врач, господин Людфишер. Если вы согласны остаться в «Счастливом доме», я буду вам очень признательна.

Лицо Нокса заметно посветлело. Но тут же он нахмурился, словно сам удивляясь собственной реакции. Конечно, «Счастливый дом» был идеальным убежищем. Но если он слишком привыкнет к комфорту, то рискует остаться здесь до конца своих дней — в этом особняке, наедине с Черри. Вместе. Вдвоём. Навсегда.

Конечно, они выживут, но… правильный ли это выбор?

Пока Нокс боролся с этими мыслями, Черри заговорила снова:

— Когда сэр Иден уедет, мы останемся вдвоём. Может, вам стоит переехать в его комнату? Так будет проще найти друг друга в случае опасности.

Её голос был спокоен — перспектива остаться с Ноксом тет-а-тет ничуть её не смущала. Да и чего ей бояться? У неё достаточно сил, чтобы уложить любого монстра одним взмахом топора.

Нокс молча кивнул. По сравнению с Иденом он вряд ли представлял для Черри угрозу. Однако Иден, к их удивлению, отреагировал бурно.

— С чего это ему переезжать? — он нахмурился, раздражённо переводя взгляд с Черри на Нокса.

Черри, всё ещё сидя на ткани и полируя топор, недоумённо склонила голову.

— Это моя комната, мисс Черри. Мне неприятно, что вы так легко её отдаёте.

— Что? Но вы же уезжаете, разве нет?

— Вот именно! Так дождитесь, пока я действительно уеду, прежде чем обсуждать такое! И не делайте этого за моей спиной! — проворчал Иден, явно раздосадованный. — Вы издеваетесь… после всего, через что мы прошли… ух!

— Ну так не уезжайте, — невозмутимо сказала Черри, мизинцем почесав ухо и отмахнувшись от него.

Её безразличие начинало действовать Идену на нервы.

Несмотря на ворчание, он споро закрепил белую ткань на шестах, привязал её и вбил колышки в землю. Но даже за работой его мысли снова и снова возвращались к этому разговору. Иден сам не понимал, почему так зацепился за эту комнату. Однако мысль о том, что туда въедет Нокс, вызывала у него странное раздражение.

«Это всё из-за этого подонка Нокса», — решил он. В конце концов, он и так его недолюбливал. Это чувство было привычным.