— Эжени... Эжени! — звал из пустоты знакомый, и в то же время нет, голос.

— Ммм, ещё пять минуточек, Сол, — отмахнулась я от него и снова начала уплывать в темноту.

Кто-то не сильно, но ощутимо меня встряхнул.

— Какие пять минут?! Ты в обморок упала! Очнись, Эжени!

В обморок?

Я распахнула глаза и непонимающе уставилась в лицо склонившегося надо мной мужчины. Хм, кто бы это мог быть? Фарфоровая кожа, светлые, цвета бледного золота, длинные волосы, переброшенные на один бок и перевязанные шнурком с камнем-накопителем на кончиках прядей. Прямой аристократический нос, в меру пухлые губы (на ум так и просилась строчка из романов «будто созданные для поцелуев»), и совершенно потрясающие бирюзовые глаза. Я на миг даже утонула в их глубине, но дальнейшая мысль заставила вынырнуть в реальность.

Хм, не припомню у нас в лаборатории таких красавчиков. Хотя он очень и очень похож на моего любимого персонажа из одной книги: если бы я могла его нарисовать, он был бы именно таким.

А потом воспоминания начали медленно проникать в моё вялое сознание.

Я вскочила, чуть не стукнувшись лбом о подбородок Абсолона.

— Пожалуйста, будь аккуратнее, — заботливо придерживая меня за плечо, попросил он.

Точно, его зовут Абсолон Лиан, он мой лучший друг, с которым мы выросли вместе, а я... похоже, я стала Эжени Маккой! Кошмар какой... я чуть снова не хлопнулась в обморок.

— Эжени, с тобой точно всё хорошо? — с явным беспокойством в голосе и выражении глаз, уточнил он.

И-и-и, какой же он всё-таки милый! Я не могу, у меня руки трясутся от желания его сцапать и зацеловать до сердечек в глазах! Даже слюна начала капать от одной только мысли!

— А, да, всё просто прекрасно, — утерев слюну, со сверкающей улыбочкой ответила я.

Абсолон заколебался, видимо, не до конца поверил моим словам. Я схватила его за ладонь и проникновенно заглянула в бирюзовые глаза.

— На самом деле, мне давно не было так хорошо.

И-и, удивлённое выражение тоже выше всяких похвал! Ну всё, теперь я точно убедилась: Эжени дура! Как можно упустить такого потрясающего мужчину? Она либо слепая, либо с головой у неё не всё в порядке. Или и то, и другое. Но раз уж судьба меня сюда закинула, я уж точно не собираюсь добровольно отказываться от моего любимого Сола! Даже если ради нашего долго и счастливо мне нужно будет закопать Седрика.

Тц, чтоб ему в голову камнем прилетело.

Я почувствовала, как чёрная аура начала сгущаться вокруг меня, а зверское выражение лица вот-вот готово было проявиться.

— Я рад, что с тобой всё в порядке, — светло улыбнулся он мне и от этого ангельского сияния меня аж ослепило.

— Д-да, — заторможено ответила я.

Злости как не бывало!

— Что ж, раз теперь всё хорошо, я удаляюсь — мне ещё нужно отнести отчёт его величеству о новой разработке магической башни, — положив мне руку на голову, ласково проговорил он, после чего повернулся и отправился к залу для приёмов.

Я смотрела ему в спину и мысли о сюжете, вперемешку с воспоминаниями настоящей Эжени, медленно выплывали на поверхность сознания.

Эжени была единственной дочерью герцога и наследницей рода. После смерти своей жены, герцог отказался жениться во второй раз, и в итоге, после беспорядочных блужданий по барделям и кабакам, на свет появился младший брат Эжени — Люций, наследование рода которым было опротестовано советом семьи и самим императором. Нельзя сказать, что Эжени питала к нему особые сестринские чувства: если быть совсем откровенной, то она не испытывала к нему ровным счётом ничего — ни любви, ни ненависти. Отец же окружил сына дорогими вещами, прислугой, но отказывался даже встречаться с ним. Если воспоминания Эжени не обманывают, сейчас ему чуть больше пяти лет и он себе на уме. В эпилоге, спустя десять лет с момента окончания основных действий, Люций стал следующим герцогом, однако отношения с сестрой так и не наладились. О нём вообще написали пару строчек и забыли. На протяжении романа, после Абсолона, это был единственный персонаж, чья судьба вызывала во мне желание пойти и раскрошить череп автору. Какое счастье, что я не смогла найти её адрес. Кхе-кхе...

Так о чём это я? Ах да, о сюжете. Так вот: друзья детства Абсолон и Эжени были помолвлены чуть ли не с рождения. И пока главная героиня испытывала к нему скорее сестринскую любовь, Сол любил её по-настоящему. После встречи Эжени с главным героем, между ними вспыхнули чувства и помолвка с Солом была расторгнута. Из-за определённых событий, описанных в романе, Сол лишается всей своей семьи, поэтому когда счастливая героиня сообщает ему о любви к другому, у него больше не остаётся смысла для существования и в отчаянии он решается применить опасное заклинание, которое убивает своего носителя посредством высвобождения всей его маны. Поскольку Абсолон был сильнейшим магом империи (а это империя единственное место, где маги рождаются), высвобождение такого количества энергии было сродни ядерному взрыву. Испугавшись последствий, Седрик находит его во время произнесения заклинания на пустыре за воротами столицы, и убивает. Позже, убийство преподносят как единственное действие, которое было способно уберечь столицу от взрыва, а Седрика объявили героем и даже Эжени с умильной улыбочкой пела ему дифирамбы. Бесит!

Я от злости пнула стену, по которой тут же пошла трещина и с потолка прямо передо мной свалился перламутровый камень размером с мою голову. Шедший в мою сторону дворцовый служитель шарахнулся к стене, по ней обошёл меня, после чего стремительно бросился дальше по коридору.

Абсолон изначально не планировал причинять никому вред и именно поэтому выбрал место за воротами в столицу, которая окружена монолитной стеной, способной сдерживать огромную магическую мощь. О существовании древней магии, пронизывающей внешние стены города, знал даже ребёнок, но несмотря на это, они всё равно поверили в слова этого придурка, который посмел очернить имя Сола. В результате его вспоминали не как великого мага, который совершил много действий во имя процветания и благополучия империи, а как кого-то сбрендившего, которого пришлось убить, иначе он бы взорвал столицу к чертям! Агх, какая же меня злость берёт!

В этот раз удар разрушил стык между окном и стеной и на меня подул свежий морской бриз.

Кхм, надо быть поосторожнее со своей силой. Стены, конечно, восстановят с помощью магии, но грамоту за очередное разрушение мне точно не выпишут. Сол и так вечно отдувался за взрывной характер своей невесты, не хотелось доставлять ему ещё больше проблем. Раз уж теперь в этом теле я и, видимо, мне достались не только возможности этого тела, но и воспоминания прежней владелицы, я брошу все силы, чтобы выйти замуж за Сола и жить с ним долго и счастливо. А Седрику следует поискать симпатичную ёлочку, под которой я в случае чего его по тихой прикопаю. Правда, одна мысль не давала мне покоя... Что если Сол узнает, что какая-то проходимка заняла место его любимой и вышвырнет меня отсюда?! В романе, конечно, он описывался как интеллигентный и рассудительный мужчина, но я не особо питала надежд — такого характера люди с милой улыбочкой убивают ради тех, кого любят и того, во что верят. Не то чтобы Абсолон был убийцей, но всё же... к тому же, он-то любит настоящую Эжени, а я не она. Что если его чувства по этой причине остынут и он решит разорвать помолвку и отказаться от матримониальных планов на меня?! Я не хочу выходить замуж за Седрика, у-у. Он всегда меня бесил. С самой первой строчки.

Бам!

Кусок от стены отвалился и полетел вниз. Надеюсь, он никого не зашиб, а то нехорошо получится.

Но самое главное: что если моё восхищение Солом развеется и я, как и Эжени, пойму, что ничего, кроме дружеских чувств к нему не питаю? Ведь вместе с воспоминаниями мне передались и её эмоции — Абсолон ей нравился, но исключительно не в романтическом плане. Что если её эмоции повлияют на мои чувства? Я так не хочу. Уж если умерла после падения с лестницы в своём мире до того, как моё сердце попало в сети любви, то хотя бы в новом хочется самостоятельно решать кого любить, а кого нет. Так что решено: буду узнавать свои чувства и влюблять в себя цель. Главное, чтобы потом не получилось ещё хуже, чем в романе. Ха-а, даже страшно представить, каких дел я могу наворотить: взрывной характер — это у нас с Эжени общее, вот только я ещё чудачка на всю голову.

Что ж, буду надеяться, такую чудесную меня Абсолон переживёт. Аминь.

На следующее утро я проснулась с твёрдым намерением начать новую жизнь в этом теле. Вчера я несколько пришибленно бродила по новому дому, где все вещи были знакомыми и незнакомыми одновременно; переспрашивала у служанок имена, пытаясь убедиться, что всё помню правильно, а за ужином проверяла мышечную память и столовый этикет. Потом ещё крутилась у зеркала часа два, проделывая различные па вперемешку с реверансами, книксенами и прочими вещами. Примеряла различные платья и украшения, с удовольствием отмечая, что вкусы с Эжени у нас очень схожи. По крайней мере, в большинстве случаев: как она умудрилась выбрать Седрика до сих пор не понимаю! Хотя, пути сердечные неисповедимы.

Вспомнила лицо Абсолона и почувствовала, как восторженная и несколько глупая улыбка искривила губы, щёчки загорелись нежным румянцем, а в глазах того и гляди бились сердечки. Мне хватило пары секунд, чтобы влюбиться в него. Пока только во внешность и его потрясающую улыбку, но всё впереди.

Соскочила с кровати и побежала умываться. Что меня больше всего радовало - я не чувствовала никакого дискомфорта, пребывая в абсолютно новом теле. Светло-русые с золотым отливом локоны и аметистовые глаза также не вызывали никаких нареканий. У прошлой меня волосы были чуть потемнее, на солнце отливающие то золотом, то рыжиной, а глаза зелёные, как у ведьмы. Впрочем, новое сочетание нравилось мне куда больше. В очередной раз покрутилась у зеркала, в восхищении оглядывая свою фигуру и красивое личико. С такой внешностью не требуется больших усилий, чтобы мужчины падали ниц к моим ногам.

Провела расчёской по слегка волнистым волосам, нацепила нежно-голубое платье с белыми вставками, обула лёгкие летние туфельки и, игнорируя горничных, выбежала за дверь, твёрдо намеренная испортить аппетит Люцию.

Из воспоминаний Эжени и книги я точно помнила, что он жил в западном крыле огромного поместья, в противоположной стороне от отца и сестры. Обычно он просыпался к десяти, умывался, завтракал и отправлялся читать книги в библиотеку. Несмотря на пятилетний возраст, мальчик хорошо читал и активно развивал навыки письма, правда, из-за отсутствия нормального окружения и невозможности никуда выходить без разрешения, он был не очень разговорчив и даже мог быть груб. Что ж, учитывая молчаливую прислугу и не менее молчаливого личного слугу Карда, развивать ораторское искусство ему было особо не с кем, но раз уж теперь я здесь, ему придётся смириться и терпеть моё присутствие. В конце концов, кто из нас старше, мвхахаха! Всегда мечтала побыть старшей сестрой.

Я вломилась в его комнату, когда часы ещё даже не отбили семь утра. Поскольку Эжени была рыцарем, она вставала в шесть утра и ложилась спать в десять вечера. Обернулась, ожидая приход прислуги, но таковой не обнаружилось. Хм, видимо, все они привыкли приходить сюда к моменту его пробуждения, а сейчас слишком рано. Я горько вздохнула, сетуя на свою импульсивность и с надутыми щеками уставилась на стрелки часов, которые никак не желали ускорить свой ход. Ну и ладно! Осмотрюсь пока.

Я любопытным взглядом окинула тёмное помещение, радуясь, что магия усиления Эжени также влияла и на зрение, позволяя видеть не только далеко, но и во мраке. Комната была по-военному пуста, в плане, что нигде не валялись игрушки, одежда, ничего ниоткуда не торчало. Видимо, Люций был очень аккуратным мальчиком или прислуга хорошо прибиралась. Даже письменный стол был девственно пуст, хотя мне казалось, если Люций любил проводить большую часть времени в библиотеке, то он брал что-нибудь с собой и, возможно, делал какие-нибудь конспекты. Я удручённо вздохнула: тот, кто сказал, что по месту, где живёт человек, можно узнать даже больше, чем он тебе расскажет, явно не бывал в этой комнате. Возможно, мне стоило наведаться в библиотеку.

Я прошлась по комнате и как можно бесшумнее сунула нос во все ящички и шкафчики. Ничего. Хм, мне казалось, что отец отправлял ему множество подарков, да и память Эжени подкидывала несколько моментов, когда прислуга несла в западное крыло кучу разноцветных коробок. Может, они оставляли всё себе, или же... Я посмотрела на мирно спящего мальчика на огромной деревянной кровати. Или же он сам приказывал относить эти подарки в другое помещение, потому что не хотел принимать их от отца.

Что ж, такой вариант вполне возможен. Люций как в романе, так и в воспоминаниях, был чересчур взрослым для своего возраста. Это было видно по серьёзному выражению его лица или нахмуренным бровям, а порой в аметистовых глазёнках проскальзывала сталь. Хэх, его понять можно: его мать умерла, отец не хотел его видеть, а сестра делала вид, будто его не существует. Некоторые дети бы грустили, другие злились, третьи жаждали внимания, а такие, как Люций, просто решали, что они прекрасно проживут и сами, вроде, не хотите со мной общаться, ну и не надо, мне и самому прекрасно. Если всё так, то мне не следует ждать тёплого приёма, но сдаваться я не собираюсь. Напором покажу ему, что настроена решительно.

Часы показали половину восьмого.

Пора.

Я воодушевилась и окрылённая подлетела к окнам, распахнула тяжёлые занавески, впуская утреннее солнышко в комнату.

— Ммм, — на кровати недовольно заворочались и, завернувшись в зелёное покрывало с головой, повернулись попой ко всем моим светлым начинаниям.

— Вставай, лежебока, хватит спать! — командным голосом, которым будил меня прежнюю отец, гаркнула я, нависая над ним в воинственной позе.

Наглое молчание было мне ответом. Я почувствовала, как злость и азарт во мне забурлили.

— Вставай, кому говорю! — и сдёрнула с него покрывало.

Никакой реакции не последовало.

Я зловеще усмехнулась и размяла пальцы.

— Ну что ж, ты сам не оставил мне выбора, — и с этими словами плюхнулась на матрас, протягивая руки-крюки ко всем доступным местам.

Огромные глаза мгновенно распахнулись и на всё помещение раздался звонкий детский смех. Я не переставая щекотала его, игнорируя приказы прекратить. Только когда послышались откровенные мольбы, сжалилась и выпустила его из своих цепких пальцев. Малыш отскочил от меня на столько, на сколько позволяла кровать и настороженно уставился на меня, тяжело дыша от смеха, а я в это время парила в розовых облаках от вида этого златоволосого ангелочка - в отличие от Эжени он был стопроцентным блондином. Нет, правда, ему только крылышек и нимба над головой не хватало.

— Чего тебе? — недовольно буркнул он и всё очарование рассыпалось.

Хэх, выглядит как ангелочек, а ведёт себя как зас... кхм, не суть.

— Доброе утро! — радостно воскликнула я и подарила ему самую лучшую улыбку в своём арсенале.

Люция перекосило и он перевёл взгляд на огромные часы.

— Дура что ли?! Какое доброе утро?! Ещё даже восьми нет! — недовольно прокричал он и, выдохнув, повалился обратно на кровать, натягивая на себя одеяло. — Я спать.

— А я? — невольно хлопнула ресничками, указывая на себя пальцем.

Люций недовольно вздохнул.

— Не знаю, иди куда-нибудь поразмахивай кулаками, поори или что ты там по утрам делаешь, а мне не мешай.

— Как грубо! — возмутилась я и тоже легла.

Немного подумала и подобралась к маленькому комочку ближе и сцапала в свои объятия.

— Отпусти, ненормальная! — крикнул он, ёрзая и болтая ногами.

Как хорошо, что я такая сильная.

— Неа, мне скучно, так что я составлю тебе компанию.

— А я не хочу, чтобы ты её составляла! — недовольно кричали мне в ответ.

— А кто тебя спрашивает, — с улыбкой ответила я и довольно зажмурилась.

Он был такой маленький и тёплый, и вызывал во мне такой водоворот из щемящей нежности, умиления и прочих чувств, что я даже не думала обращать внимание на его грубость и капризы. Он просто так пытался себя защитить от боли и разочарований, ведь жила пять лет под одной крышей с ним сестра и не делала никаких попыток сблизиться, а тут на тебе, неизвестно что в голову взбрело: вдруг она завтра снова о нём забудет, а он будет страдать.

— Отпусти, я уже больше не хочу спать! — потребовал Люций и, как только я его отпустила, метнулся в ванную и с грохотом захлопнул дверь.

Я хихикнула. Сегодня будет прекрасный день.