Как только острые зубы коснулись её кожи, Эзет вздрогнула и невольно дернулась. В тот же миг остатки наряда, плотно прилегавшие к телу, окончательно порвались, и она осталась совершенно обнаженной. В воздухе стоял густой аромат взбитых сливок, смешанный с приторным запахом сахара. Эзет до крови кусала губы, чувствуя, как рот наполняется слюной от этого сладкого наваждения.

“Это клубничная сахарная вата. Попробуй и это тоже.” - прошептал Эдмонд.

“М-м, ну же…”

Когда он вложил ей в рот клочок грубо сорванной сахарной ваты, она сначала почувствовала на языке легкий хруст, а затем сладость мгновенно растаяла, обволакивая всё нёбо.

[Неважно, занимаемся ли мы любовью или едим...Граница стерлась. То ли он ест меня, то ли мы пируем вместе.]

Эдмонд слегка разорвал белую сетку и розовый шелк юбки, погрузив лицо в складки «одежды».

“Ну что ж, проверим, не испачкалась ли ты и здесь.”

“А-а…Ах!”

Эзет затрепетала, когда его влажный язык коснулся её самого сокровенного места и начал дразнить её так же, как тем вечером.

“У-Ух, Эдмонд, подожди...Твоя одежда...Она же вся…”

Розовая сахарная вата, сделанная не из ткани, а из липкого сиропа, намертво приставала к его дорогому костюму. Пиджак Эдмонда покрылся розовым пухом, словно он терся о шкуру сказочного зверя.

“Ох, раздевайся, раздевайся же…”

“Хорошо. Раз я должен это снять - сниму. Кажется, больше избавляться нам не от чего.”

На его лице промелькнула коварная усмешка, будто он затеял очередную коварную шутку.

Покинув Зеркальный зал, Эдмонд заранее снял отдельную гостиную рядом с банкетным залом. Обычно это было место для тихого отдыха, обставленное столами и мягкими диванами, но Эдмонд подготовил нечто особенное.

Придерживая пошатывающуюся Эзет одной рукой, он отдернул тяжелые занавески. На полу лежал толстый ковер, а прямо на нем стояла ванна. Из воды поднимался густой горячий пар, время для визита в гостиную было рассчитано идеально.

“Ты знала, миледи?”

“О чем...О чем ты?”

“Сахар растворяется в воде.”

Изрекая эту очевидную истину, Эдмонд шагнул в ванну, держа Эзет на руках. Как только её тело погрузилось в теплую воду, платье, уже изрядно «обглоданное» мужчиной, окончательно расплылось и исчезло в прозрачной глубине.

“Эдмонд, что ты делаешь?”

“Удачное решение - использовать розы для украшения.”

Когда сахарное платье растворилось, живые розы, вплетенные в наряд, потеряли опору и рассыпались по поверхности лепестками. Обычная вода в белой ванне мгновенно превратилась в изысканную купель с розовыми лепестками. Но самым удивительным было то, что теперь это была вода, насыщенная сахаром.

[Такое чувство, будто из меня готовят десерт...Сахарная вода и лепестки роз.]

Эзет попыталась выбраться из ванны, но Эдмонд перехватил её за талию и притянул обратно.

Всплеск.

Их тела снова сплелись в воде.

“Сдаюсь...Ты ведь с самого начала всё это планировал, верно?”

“Только сейчас поняла?”

“Грязный интриган!”

“Я был бы признателен, если бы ты оценила меня как человека, который просто любит разнообразие.”

Кожа Эзет всё еще была сладкой на вкус. Эдмонд вылизывал её тонкую шею, попутно сбрасывая с себя мокрый пиджак и рубашку прямо на пол. Мокрая одежда с тяжелым звуком упала на ковер, превратившись в бесформенную груду.

[Одеваться подобающе - основа чести джентльмена.]

Её сердце снова предательски екнуло от осознания того, с какой легкостью он нарушает все правила приличия.

“Мне всё мало тебя.”

“О чем ты…”

“Мне кажется, будто я заново узнаю тебя каждый божий день.”

[Даже если каждый день происходит одно и то же.]

...Добавив это в мыслях, Эдмонд погрузил пальцы в её мягкие складки прямо под теплой водой.

“Ха…Ах!”

“Странно...В ванне плавают лепестки роз, взбитые сливки и сахар. Но почему же…”

Один палец превратился в два, умело лаская её изнутри. Несмотря на то, что прелюдия была недолгой, податливое лоно Эзет легко приняло его.

“Почему же внутри так скользко? Кажется, ты забрала в себя самые лучшие вкусы этого вечера.”

“Ох...Ах...Эд…”

“Я так старался для тебя вечером. Неужели ты всё еще не удовлетворена? Какая же ты жадная.”

“А-а…Ах!”

[Я жадная...Наверное, так и есть.]

[Обычно, какой бы вкусной ни была еда, ты не можешь есть, когда сыт. Какой бы уютной ни была постель, голова заболит от слишком долгого сна. Аппетит и сон имеют предел, но почему же сексуальное желание работает иначе?]

Несмотря на то, что она уже несколько раз достигала пика от ласк его языка, тело снова вспыхнуло огнем, и она невольно начала издавать порочные звуки.

[Может, это из-за шума воды и лепестков роз мне не так стыдно?]

Забыв о стыде, Эзет широко развела ноги. Его пальцы проникли глубже, ритмично двигаясь внутри.

«Ах…Ах…Ах! Хорошо, Эд...»

«Ты очень жадная женщина.»

“Ха...Если я жадная...Разве ты не можешь просто…”

[Я и не знала, что во мне живет такая страсть. Это Эдмонд пробудил во мне это нелепое желание.]

Эзет перестала сопротивляться. Не то чтобы стыд совсем исчез, но теперь даже он стал лишь частью её удовольствия.

“Эдмонд, всё...ты…”

Эзет решила признать это. Пока Эдмонд продолжает разрушать её внутренние преграды своими странными и порочными играми, она больше не сможет обманывать себя и прятать свои истинные желания.