[Они поверили. Даже Эзет поддалась на этот обман.]

Она искренне считала слова Эдмонда правдой, поэтому сочувствовала Эрит и терзалась чувством вины перед ними. Сейчас же она ощущала себя настолько преданной, будто из неё вырвали саму душу.

“Ты...да как ты...Как ты мог так поступить?”

“В жизни бывают моменты, когда ложь необходима. Чтобы защитить себя, чтобы уберечь оппонента, чтобы получить желаемое или избежать опасности.” - Эдмонд непринужденно улыбнулся.

Его шейный платок был наполовину развязан, а на лацкане дорогого костюма белели пятна взбитых сливок, но его это совершенно не заботило.

“В любом случае, лесть дворян - это всегда ложь. Если добавить к ней ещё немного цветистой неправды, суть дела не изменится.”

“Но ведь…”

“И ещё кое-что.”

Эдмонд медленно двинулся на неё, на ходу снимая лишнюю одежду. Эзет попятилась, прикрывая грудь руками, но отступать было некуда, за спиной уже выросла дверь.

Он подошел так близко, что края их одежды соприкоснулись. Юбка, сделанная из тончайшего сахара, уже почти расползлась, обнажая её ноги. Втиснув бедро между её ног, Эдмонд прошептал:

“Не я один спасся благодаря этой лжи,”

От его многозначительного тона её тело словно окаменело. Эдмонд властно обхватил талию Эзет и зарылся лицом в её тонкую шею.

“Ты пахнешь сладко, миледи.”

“Ах…”

[Это всё из-за платья-торта из сахара и взбитых сливок.]

Эдмонд втянул носом воздух, словно зверь, изучающий запах добычи, и, высунув язык, начал слизывать сладость прямо с её кожи.

“Ох, ах...Эдмонд…”

“Теперь, когда мы в гостиной, нам больше не нужно беспокоиться о чужих взглядах.”

“Хотя, конечно, тебя гораздо больше возбуждают ситуации, где нужно быть настороже.”

Звук его упрека сладко отозвался в её ушах, подобно дьявольскому искушению.

Эдмонд прикусил её мочку и одной рукой запер дверь.

Щелчок.

Этот звук показался Эзет оглушительным. Её сердце бешено забилось, когда она осознала, что произойдет дальше.

“Эдмонд…”

“Тсс.”

Когда его влажный язык скользнул по щеке и коснулся её губ, Эзет бессознательно приоткрыла рот, впуская его. Его поцелуй отдавал вкусом взбитых сливок.

“Если подумать, мы оба ещё не ели, ведь мы только что сбежали с банкета.”

Его руки, уже испачканные кремом, ласкали её желанную грудь и скользили по гладкой коже. Эдмонд слизнул сливки с тыльной стороны своей ладони и на выдохе Эзет протолкнул свой палец ей в рот.

«Каков вкус, миледи?»

«М-м-м...А-Ах...»

Белоснежный крем, мгновенно таявший на языке, напоминал по вкусу нежное сладкое молоко. Тонкий аромат ванили вызвал у неё невольное слюноотделение.

[И правда, во время дневного чаепития я так нервничала, что толком ничего не съела. А потом пришлось метаться по саду в поисках наследного принца...После всех этих дел с Эдмондом до самого заката я ужасно проголодалась.]

“Хе-хе. Глядя на то, как усердно ты сосешь палец, я вспоминаю прошлую ночь.”

“Ух..!”

“Ой, не кусайся. Мне ведь больно, когда ты так делаешь.”

Маленькие зубки вряд ли могли причинить ему реальный вред, но Эдмонд намеренно притворялся, чтобы подавить сопротивление Эзет. Она вздрогнула и расслабилась, а он в это время начал медленно вращать пальцем у неё во рту.

“Ах, ох…”

“Женский рот такой теплый...и влажный…”

Ей казалось, будто внутрь заплыла верткая рыбка. Благодаря взбитым сливкам даже его длинные, крепкие пальцы стали скользкими, переплетаясь с её языком.

“Слижи всё. Дочиста.”

Даже без этого приказа его пальцы так дразнили её язык, что она не могла удержаться.

Это было унизительно - слушать подобные команды, но от этого унижения сердце стучало странно ритмично, а внизу живота нарастало тянущее напряжение.

Эзет было невыносимо стыдно перед самой собой.

[Это нелепо. Неужели я...от этого?!]

Она пыталась убедить себя, что это абсурдная ситуация и голод затуманили ей разум.

[Это временное помешательство. С обычными людьми иногда случаются странные порывы.]

[Очевидно, дело именно в этом.]

Но в этот миг она поймала себя на мысли, что превращается в падшую женщину, которую возбуждают унизительные приказы. Сдавшись, Эзет тщательно слизала весь крем с пальца Эдмонда.

“Ха-а…”

“Чисто. Умница.”

Когда Эдмонд, довольно щурясь, посмотрел на неё своими алыми глазами, он медленно склонил голову ниже.

“Ох, Эдмонд! Погоди!”

“Ты так резко убегла, что мне пришлось готовить всё это в одиночку. Я устал, и мне нужно восполнить запас сахара.”

Он обхватил её талию обеими руками и потянул вниз, платье из сахарной ваты, окутывающее её бедра, с треском разорвалось.

“Ты облачена в такое непотребство, герцогиня. Твое лицо выглядит ужасно.”

“Т-Ты...Ты сам меня так одел…”

“Почему твоя кожа такая липкая? Придется мне самому на вкус проверить, во что ты одета.”

“Ах…”

Наряд из сливок и сахарной ваты местами подтаял, сделав её кожу влажной и сладкой. Язык Эдмонда медленно прошелся по подтаявшему сахару. Слизав крем в ложбинке между грудей, он спустился к её бокам, а затем уткнулся лицом в сетку из сахарной ваты, плотно облегавшую её бедра.