Наконец-то наступил выходной день. Между тем, мы с Серпенсом вновь побывали на очередном заседании Совещательного совета.

«Почему они высиживают целый час, сохраняя притом спокойствие, если прекрасно знают, что по прошествии этого самого часа они начнут выяснять отношения кулаками?» — задавался вопросом я.

Есть предположение, что у них так заведено: один начинает проявлять агрессию, другой на его агрессию отвечает, и пошло-поехало.

А если брать во внимание объяснения Серпенса, правильно ли я понял, что когда они начинают драться, то использование божественной или какой-либо ещё магической силы под запретом, и им следует полагаться только лишь на свои физические возможности?

Для инструментов, которые можно использовать подготовлен официальный бланк документа. Использование любого оружия находится под строгим запретом.

«Может они играли в Martial arts x days*? Если нет, то откуда они взяли эти правила боя? Может быть, эта империя — самая настоящая воюющая нация?» — мне всё ещё не давало покоя то, что происходит на этом Совещательном совете.

П.п.: Всё, что удалось найти — это какая-то игра в жанре сражений. Есть два варианта: это игра о боевых искусствах или же это игра о зомби-апокалипсисе. Дальше божественная сила Интернета помогать отказывается.

Это вообще уже «советом» назвать нельзя. Увидев моё глупое выражение лица, Серпенс убедил меня, что всё в порядке, так как на собрании присутствует большое количество обладателей божественной силы, которые обеспечивают безопасность процесса «выяснения отношений».

«Разве ж это не важно? Безопасность здесь — пустой звук? Эта страна безумна!»

Я всё ещё продолжал смотреть на Серпенса, глупо хлопая ресницами.

— На самом деле, как-то раз, граф Пгнуто советовал мне принять участие, — вдруг заговорил Серпенс.

«Да что тут советовать?!» — мысленно возмутился я.

— У меня не было выбора, поэтому я согласился принять участие в одном из боёв, — продолжал герцог.

«Может ты ещё поучаствовать собираешься?» — негодовал я.

— В конечном итоге… я был единственным, кто остался стоять на ногах.

«Да это массовое убийство!»

— Из-за этого мне было несколько неловко.

«…» — мне даже мысленно было нечего ему ответить.

Теперь понятно, почему никто и никогда не задевал Серпенса. Это всё объясняет. Полагаю, это так называемая неприкосновенность чемпиона.

«А если последний из участников снова выйдет на бой, решится ли он пойти против Серпенса?»

Я услышал кое-что интересное, но эта информация была совсем не той, которую мне хотелось бы получить.

Я въехал в комнату с минимальным багажом. Затем после работы я бродил по окрестностям герцогства и расспрашивал всех о том о сём. Я также передал Мэри обещанную вкусность — я купил ей торт со взбитыми сливками, который пекли в одной известной кондитерской лавке. Она была счастлива.

«Как было бы здорово, если бы Серпенс был бы таким же простым», — подумал я.

Даже если это моя собственная интерпретация слов герцога, я уверен, что я понимаю намного лучше истинный смысл сказанного Серпенсом, чем кто-либо ещё в этом мире. Хотя, конечно, случаются казусы и у меня. Например, я и представить себе не мог, что он мне расскажет об участии в этом боевом совете.

«Ему следует игнорировать такого рода рекомендации от графов!» — снова негодовал я.

Я прекрасно понимаю, что он просто притворяется милым. Но тогда зачем заходить так далеко? Ещё так много вопросов, на которые я хотел бы получить ответ. Например, почему он проявляет заботу к одним, и в тоже время доставляет неудобства другим?

«Это что-то типа комплекса хорошего мальчика*?»

П.п. Суть комплекса заключается в том, что ребёнок или, как правило, уже повзрослевший мужчина желает всем угодить и понравиться, получить похвалу. Такое желание вызвано дефицитом внимания и любви в детстве.

Я подумал, что было бы слишком подозрительно расспрашивать работников о Серпенсе в открытую, поэтому я решил сперва сблизиться с ними, а затем получить желаемое.

Только вот слышал я Серпенсе исключительно хорошее. Они все буквально восхваляют его.

Спроси я напрямую, мне бы явно промыли мозги, и я бы определённо стал членом клуба фанатов Серпенса. Мне даже пришлось прервать этот нескончаемый поток дифирамбов. Они заговаривают словом похлеще талантливых аферистов.

Сперва я начал расспрашивать горничных, но, как оказалось, большинство из тех, кто работал в то время, уже вышли на пенсию.

«Ну почему здесь даже нет няни?»

Я встретил несколько кухарок, которые работали здесь уже десять лет. Но так как они всё время проводили на кухне, они понятия не имели, что происходило в то время.

«Обычно вещи, которые происходят на глазах у всех, например, тот случай с жуком, потом быстро распространяются по всей округе», — продолжал размышлять я.

А раз все словно в рот воды набрали, то я полагаю, что всё это неспроста. Или же, переломный момент наступил гораздо раньше, чем я полагаю.

«Хотя, конечно, не имеет особого значения, через какие трудности пришлось пройти Серпенсу».

Не то, чтобы мне совсем уж всё равно на то, что он пережил. Просто я считаю, что нет никакой необходимости снова ворошить уже известную мне информацию. А расспрашивал я всех, потому что хочу лучше понять атмосферу этого места.

«Мне просто хочется узнать о нынешнем Серпенсе».

Если я так хочу узнать о прошлом герцога, то лучшим вариантом будет расспросить обо всём Ганса или пожилых слуг. Само собой, они всё знают и всё видели, но сомневаюсь, что кто-то из них скажет мне правду.

«Хотя бы потому, что они преданы семье Прасидус, а не самому Серпенсу».

В таком случае, наиболее удачным концом для меня было бы получить от них предупреждение, а затем отправиться на ковёр к герцогу. Но я не исключаю и того варианта, что они могли бы счесть меня слишком подозрительным и решить разобраться со всем самостоятельно. А там и до пыток могло бы дойти…

«Бр-р-р, от одной только мысли мурашки по коже!» — поёжился я, отгоняя странные мысли.

Поэтому вместо сторожил герцогства я предпочитаю расспрашивать молоденьких горничных и слуг, которые знают лишь нынешнего Серпенса. Может мне стоит поинтересоваться у Джека, с каких пор герцог стал таким добряком? Или попросить его познакомить меня с его отцом, сказав, что мне интересно узнать, каким их любимый герцог был раньше?

«И вообще… почему Серпенс держит их при себе?» — я снова начал размышлять.

Они ведь слишком много знают. Хотя, если так подумать, я тоже знаю достаточно о его прошлом, поэтому лучший способ узнать о Серпенсе — сблизиться с ним.

«Я ведь его главный помощник. Так как я буду всё время с ним, в конечном итоге мы станем ближе и сможет лучше узнать друг друга, не так ли?» — в моей голове рождался некий план.

Если я буду придерживаться этого плана, то не закончу как Гуманус. Если бы в оригинальном сюжете Гуманусу всё же удалось сблизиться с герцогом, он смог бы стать его настоящим другом. Приятным бонусом для меня является то, что я осведомлён как о прошлом Серпенса, так и о его будущем.

И я единственный, кто знает, что весь его образ добродетеля — фальшивка.

«Пфф… неужели у меня нет другого выбора и придётся взаимодействовать с ним напрямую?»

Вздохнув, я сел в карету, на двери которой красовался герб семьи Прасидус. Когда я сказал, что собираюсь за выходные перевезти остаток багажа, Серпенс любезно предоставил мне карету. Как человек может быть настолько заботливым? Он действительно похож на ангела.

Хлесь! — я дал себе отрезвляющую пощёчину.

«Опасненько. Неужели мне всё-таки промыли мозги?

Может быть, я просто наслушался рассказов о его добрых деяниях?

Мне кажется, это уже чем-то напоминает стокгольмский синдром. Только вот я же в своём уме*.

П.п.: Зион говорит о том, что симпатия по отношению к агрессору при стокгольмском синдроме проявляется бессознательно, именно поэтому он подчёркивает свою вменяемость.

«Серпенс и компания плохих парней! Поддельная личность! Что за сюжет! Цепляет!»

Мысленно выругавшись на герцога, я решил вспомнить его образ из романа. По спине пробежала дрожь, и я больше не видел в Серпенсе ангела.

Кусаю руку, которая меня кормит, но что поделать? Чтобы выжить, нужно быть начеку, нельзя забывать о моей основной цели.