Когда лезвие меча коснулось тела Серпенса, наследный принц смог почувствовать, как его остриё распарывает чужую плоть.

Он уже убивал, убивал бесчисленное количество раз. Это были не только демоны, но и люди. Но до этого момента Гуманус никогда не испытывал это неприятное ощущение, которое закралось в его сердце сейчас.

Остриё меча задрожало, а из сомкнутых губ светловолосого мужчины вырвался кашель, сопровождаемый кровью — это Священный меч достиг его сердца, но чувства Гумануса не смогли проникнуть туда.

Святой меч пронзил тело герцога насквозь. Теперь, казалось, всему пришёл конец. Но даже так Гуманус всё ещё считал Серпенса другом, хоть и осознал, что совсем не знал его.

На протяжении всего повествования автор представлял читателям герцога, как персонажа скрытного и не раскрыл его до конца. Почему человек, которого почитали словно святого, связался с преступным миром? Почему он пошёл против всего мира? В чём причина его желания поглотить силу короля демонов? Поступки Серпенса были немотивированными.

«Разве это не потому?» — единственное, о чём подумал Серпенс перед смертью.

«Полагаю, вот почему», — в последние секунды к Серпенсу пришло осознание.

Если бы в их последний разговор Гуманус заговорил с ним о его добрых поступках, вместо вопросов о любви и дружбе, мы могли бы получить совсем другую историю. Возможно, континент ожидала бы та же участь, но Гумануса ждала бы иная концовка.

Вместо того, чтобы убивать незнакомого ему человека, он мог бы отпустить старого друга. Мог ли быть здесь иной финал?

— Господин помощник? — голос Джека вывел меня из раздумий.

— Ох, что-то я задумался, прошу меня простить.

— Всё в порядке. Вот ваша комната.

— Благодарю за то, что проводил меня.

Где я вообще? Я абсолютно трезв, но совершенно не помню, как я сюда пришёл. Оценив высоту через окно, я понял, что я на втором этаже. Нужно зайти и осмотреть комнату.

Открыв дверь, я сразу же увидел, что комната была гораздо больше оригинальной комнаты Зиона. Какая роскошь!

— Справа есть отдельная ванная комната, которой можно воспользоваться в любое удобное время, — объяснил мне Джек.

На данный момент попросить комнату у Серпенса было самым лучшим моим решением в этом мире.

— В этой комнате раньше жил бывший помощник, я сказал, что всё подготовлю.

А здесь душно! Не думаю, что в особняке лишь одна свободная комната, но это не так важно.

— Из поколения в поколения в этой комнате жили помощники семьи Прасидус.

Разве могу я что-то возразить? Я просто буду жить здесь. Джек также сообщил мне, что этажом ниже, прямо под моей комнатой, живёт Ганс. Я вдруг вспомнил о том, что говорили тогда за обедом, о том, что Ганс не прощает оплошностей, даже если герцог не обратил на это никакого внимания. Неужели он настолько строг? Нужно быть осторожным.

— Что ж, спасибо, теперь я пойду, — сообщил я.

— Счастливого пути, будьте осторожны.

Я посмотрел комнату, теперь пришло время возвращаться. Я попрощался с Джеком, но мы всё ещё продолжали неподвижно стоять, молча смотря друг на друга.

— Разве вы не собирались идти?

— Да, собирался… — замялся я.

Выражение лица Джека изменилось, когда я признался, что не знаю, как вернуться обратно. Помню, Ганс смотрел на меня изучающим взглядом с самого утра и что-то записывал в свою книжицу. Теперь и Джек смотрел на меня тем же взглядом.

— Я вас провожу, запоминайте дорогу.

Голос молодого человека стал холоднее, а выражение лица стало намного равнодушнее.

«Да кто этот Джек такой?» — задался я вопросом.

Будто шутка какая-то.

Я молча последовал за молодым человеком, стараясь запомнить дорогу. Когда мы дошли до знакомой мне дороги, Джек стал прежним. Ещё раз попрощавшись с Джеком, я наконец покинул особняк.

Итак, за сегодняшний день мне удалось узнать довольно много информации. Например, что Совещательный совет на самом деле — тайный бойцовский клуб аристократов, а все работники и слуги герцогства Прасидус образуют целый фан-клуб Серпенса.

Я также узнал, что Серпенс никогда не испытывал ни к кому привязанности и не проявлял особо интереса к чему-либо.

«И всё же, сомневаюсь, что он действительно человек…» — подумал я напоследок.