«Что он несёт?!» — задался я очередным вопросом.

Он же не думает, что я из тех людей, которые предпочитают к себе грубое отношение и спокойно относятся к тому, что их презирают?

Его реакция была настолько нелепа, что мне потребовалось время, чтобы правильно истолковать его слова. Из-за обдумывания сказанного герцогом я не мог мгновенно среагировать и дать подобающий ответ.

— Всё в порядке, — успокоил меня Серпенс. — У каждого есть интересы и вкусы, которые он хотел бы скрыть. Поэтому, полагаю, что тебе было сложно открыться мне, но спасибо.

После этого Серпенс широко улыбнулся, однако его дружелюбная улыбка только сильнее разозлила меня.

«Не смотри на меня таким тёплым взглядом! Уж лучше осуждай меня, а не одаривай заботой!»

Ох, если бы эти слова вырвались из моих уст, последствия были бы необратимыми.

— Вы меня неправильно поняли! — попытался объяснить я.

Однако это неожиданное недопонимание удалось устранить лишь под конец рабочего дня. Я раз за разом объяснял герцогу, что произошло глупое недоразумение, и вскоре, выслушав его слова о том, что он ужасно сожалеет, что неправильно меня понял, Серпенс разрешил мне идти.

Но разве можно было бы таким образом раскрыть истинную натуру Серпенса? Скажи я, что он ошибся и попроси относиться ко мне таким образом, думаю, он стал бы ещё дружелюбнее по отношению ко мне.

Но главное то, что Серпенс относится ко мне именно дружелюбно. Я знаю, на что он способен, а потому сказал так, как сказал. Страшные вещи всегда будут вызывать страх, но я постараюсь сохранить чувство собственного достоинства любой ценой.

«Кажется, Ганс обещал мне показать, где находится моя комната…» — вспомнил я.

Я тут же вспомнил, что ещё когда мы ехали в карете, Серпенс сообщил мне, что я должен встретиться с дворецким, а он в свою очередь покажет мне расположение моей комнаты.

— Господин помощник!

Не успел я выйти от герцога, как меня кто-то окликнул. Это был один из работников, которого я видел на обеде. Кажется, его имя — Джек Ферданте. Я запомнил его благодаря его громким дифирамбам Серпенсу.

— Чем могу помочь?

— Дворецкий попросил показать помощнику его комнату.

У меня сложилось впечатление, что его специально отправили за мной сразу же после окончания рабочего дня. Было бы хорошо, пришли Ганс кого-то постарше, но и так сойдёт. Думаю, мне стоит порасспрашивать его о Серпенсе.

— Кстати, Джек, вы так много знаете о нашем герцоге. Должно быть, давно на него работаете, я прав?

— Вот уже шесть лет.

Джеку двадцать год, а его отец уже на пенсии, и кажется, раньше он тоже работал на семью Прасидус. Полагаю, отец многое ему рассказывал. Здорово!

— Мне предстоит проводить много времени в компании герцога, стоит ли мне остерегаться чего-нибудь? — аккуратно поинтересовался я.

— Не думаю, — не раздумывая ответил Джек.

Герцог был действительно мягкосердечен и всегда прощал своих работников за любой проступок, если при этом соблюдались все правила поведения.

«Получается, если я допущу серьёзную ошибку, то Серпенс закроет на это глаза, но дворецкий этого с рук не спустит?» — размышлял я.

Хоть между нами и возникло недопонимание на тему моих вкусовых предпочтений, Серпенс всё равно извинился, словно он и не герцог вовсе.

— А что ему нравится? Книги, еда, хобби, да что угодно!

— Такого нет.

А человек ли он вообще?

Я в смятении уставился на молодого человека, пытаясь понять, шутит он или говорит правду. Джек, не выдержав моего пристального взгляда, рассмеялся.

— Он же герцог. Я слышал, что с юных лет он старался ни к чему не привязываться. Если говорить о том, что ему нравится…

— То?..

— Мне кажется, ему нравится всё понемногу.

Он точно всё ещё человек?

«Я ясно вижу, что в голове Джека сложился идеальный образ Серпенса!»

Посмотрев на выражение лица Джека, можно невооружённым взглядом увидеть, как сильно он восхищается Серпенсом. Для него Серпенс будет идеальным, даже, если ступит на тёмную сторону.

— Из-за того, что человечество насквозь прогнило, он абстрагировался от целого мира. Теперь мы должны смиренно принять тот факт, что целому континенту скоро настанет конец, — неоднозначно ответил мне Джек.

— Тогда, вероятно, у него нет близких друзей.

— Эм… это…

— Неужели есть?! — сразу же оживился я.

А правда, есть ли кто-то, кто близок к Серпенсу? Что с ним произошло?

— Они довольно близки с наследным принцем.

— Ой.

Он про эти односторонние отношения? Я уже читал об этом в оригинальном романе. Серпенс терпеть не мог Гумануса и считал его неприятным человеком. Однако Гуманус напротив считал Серпенса своим лучшим другом. Причиной их необычной дружбы послужило то, что они были одного возраста, а титул Серпенса не позволял ему преклоняться даже перед самим наследным принцем. Плюс ко всему, между ними было некое чувство единства из-за практически одинакового положения в обществе, но была ещё одна, более весомая причина их дружбы.

Этой причиной было одинаковое отношения Серпенса абсолютно ко всем. Все преклонялись перед Гуманусом из-за его принадлежности к императорской семье, но только не Серпенс.

Именно поэтому он хотел быть ближе к Серпенсу. Но чем больше он старался, тем больше чувствовал, как он отдаляется от него. Даже когда в тот роковой день он пронзил сердце герцога своим мечом.

— Серпи! Почему… почему ты?.. — Гуманус поджал губы.

Его меч был направлен на человека, которого всё это время он считал другом.

— Что теперь собираешься делать? — усмехнулся Серпенс, упав на землю.

Его одежду окропила собственная кровь, а серебристые волосы с явным голубоватым оттенком утратили былое сияние и на глазах потускнели, превратившись в нечто неприглядное, вместе с тем пропала и его утончённость.

Почему несмотря на то, что в тот день именно Серпенс потерпел поражение, Гуманус был настолько сокрушён?

— Ты, вероятно, боишься, что континент будет уничтожен королём демонов и потому ты запечатал его? Верно? — Серпенс бросил холодный взгляд на наследного принца.

На побледневшем лице не было никаких эмоций.

— Ну же, ответь мне! Серпи, почему? Зачем? Ты же любил континент! Герцог Прасидус! Ты же любил империю, тебе всё нравилось!

Но Серпенс не ответил.

— Тогда скажи, мы — друзья? Нет, не так, ты считаешь меня своим другом?

И снова тишина вместо ответа. Серпенс молча ждал.

— Я бы предпочёл, чтобы ты умолял меня сохранить тебе жизнь! Если это не так!.. Тогда попроси меня убить тебя! Если я отпущу тебя, ты снова пожелаешь уничтожить континент!

Ответа не последовало.

— Выбирай!

Серпенс так и не смог понять истинных чувств своего единственного друга и был молчалив до самого конца.

Тогда Гуманус усомнился был ли человек перед ним тем, кого он знал. Возможно, они с самого начала были друг для друга чужими.

«Нет, это тот человек, которого я знаю», — подумал Гуманус.

— Серпи… нет, Серпенс. Кто ты такой?

Не дождавшись ответа, Гуманус с силой сжал рукоять меча.