Прошло ещё три месяца. Осталось около восьми.

— Уа-гха-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— А-ха-а... Сдохни, сдохни!.. Ну же, давай, кричи ещё, грязная тварь!!!

Состояние Алесии не изменилось. Крики раздавались по всему континенту, в каждом уголке мира. Не переставая занимаясь геноцидом с утра до ночи и до утра, я уже давно потерял ощущение времени, однако всегда знал, сколько «жизней» у неё ещё осталось. Праздник был в самом разгаре.

Прошло ещё три месяца. Осталось пять.

— Убью, убью, убью, убью...

— Да, да-а, вот это настрой! А-ах, мысль о том, что осталось меньше половины, делает мои руки лишь крепче, когда я рублю тебя вот так.

Вырывавшиеся из уст Алесии крики становились всё тише, словно она привыкла к тому, что её так часто убивали. Однако удовольствие от возможности вот так раз за разом давить противника, чья ненависть от этого только крепла, становилось всё сильнее и сильнее.

Минуло ещё три месяца.

— Хи-ги-и-и-их?!.. П-подонок!.. Аги-и-и-и-их!!!

— Хум-хум-ху-ум. Ку-ку-ку, ты снова начинаешь издавать приятные звуки, эй.

Невозможно не привыкнуть к тому, что постоянно повторяется. Однако мстя Алесии, я не мог допустить, чтобы она к этому привыкла, поэтому добавил заранее припасённые «Сенсибилизацию нервов» и «Сенсибилизацию боли». Прекрасные чувства от издаваемых ею криков переполняли меня.

И вот наконец показался конец пути моей мести. Последние два месяца прошли, и оставалось лишь...

— Э-эй, мы наконец-то достигли с тобой этого момента.

— Ха-а… ха-а… ха-а… ха-а...

Крики Алесии, что непрерывно раздавались в течение года, теперь прекратились.

— Это было долго. Действительно долго.

Я размышлял над тем, что я сделал и какой путь прошёл.

— Итак, это твоя последняя часть.

Экран, показывавший происходящее в мире, исчез. Я медленно сформировал в руке большой клинок, «Меч Смертных Грехов — Нарушающий Заповеди Демон Пути Гнева», перед стоявшей без движения частью Алесии. Объятый чёрным пламенем меч, как и подобало его названию, был наполнен жаром. Клинок вонзился в центр куклы, не показывающей даже намёка на сопротивление.

— Ага-ах… аги-игх...

Чёрное пламя, шипя, медленно сжигало тело Алесии, разъедая его.

— Эту вторую жизнь я потратил на то, чтобы отомстить. От слов «месть бессмысленна» меня тянет блевать, но ведь такое не прощается. Разве не так?

— Ги-и-и-их… Аги-и-и-и-и-игх!

Пламя понемногу набирало силу.

— Почему ты улыбаешься? Страдай! Почему ты живёшь? Умри! Не прощу, я этого не забуду. Даже когда у меня всё шло хорошо, даже когда я был готов сдаться, не было ни дня, чтобы я тебя простил.

— Аги-их-и-й-й-й-й-й-й-йя-а-а-а-а!..

Вскоре шипящее чёрное пламя охватило её полностью.

— ...Сгори.

— ...а, ...а, ...а.

Обуглившись, тело стало разрушаться.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!..

В одно мгновение Алесия вспыхнула — чёрное пламя из большой раны в животе прожгло её всю. Громкий крик исчез, а затем воскрешённое тело вновь вернулось на распятие.

— ...Уфу-фу, фу-фу-фу, я выдержала! Выдержала! Я это выдержала!!! — её голос, сначала тихий, звучал всё громче и громче. — Ха-ха-ха-ха-ха!!! Ха-ха, ха...

Смех раздавался всё сильней, однако заметив, что она до сих пор распята и находится в том же состоянии, Алесия притихла.

— Ты обманул меня? Бога? Нет… нет, этого не может быть… но ведь...

— Извини, конечно, но я тебе не обманывал, даю честное благородное слово. Ведь богу нельзя соврать, правда? — ответил я Алесии, явно расстроенной тем, что всё пошло не так, как она ожидала. — Как видишь, ещё ничего не закончилось.

Я от души повеселился, я получил огромное удовольствие, убивая тебя физически. Это было здо́рово, чертовски, по-настоящему здо́рово. А теперь перейдём к следующему номеру нашей развлекательной программы.

Следующий шаг — убить твой разум. Давай посмотрим, что у нас на очереди.

— Осталась последняя из твоих рассредоточенных по всему миру частей, с кем был заключён контракт.

Скажи, Алесия.

Неужели ты и правда думала, что я отпущу тебя после одних только пыток?

— Итак… последняя из тех, с кем я заключил контракт.

— Не... может… быть...

Окружив себя кубическим защитным барьером, я призвал последнего актёра в нашем представлении.

— Сестрица Рамнезия!!!

Единственная кукла, которой была одержима Алесия. С звоном разбившись на куски, цепи чёрного пламени, которыми Алесия была привязана к кресту, разлетелись в стороны. Мне показалось, будет лучше освободить её, чтобы увидеть Алесию в ещё более позорном состоянии.

— Сестрица!!! Ах ты подонок!!! Моя сестра, сестра!..

— Ах? Где я?..

Как я и ожидал, Алесия с заплетающимися ногами с унизительным видом подползла и прильнула к боковой стороне барьера.

— Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Как ты можешь видеть, это последний заключивший контракт. Или точнее, души пятерых людей, которых ты использовать для завершения этой куклы.

В призванную мною Рамнезию была влита почти тысяча человеческих жизней. Лишь с некоторыми из этих душ я заключил контракт. Это всё, что я успел сделать, перехитрив Алесию, однако этого было достаточно.

— Когда ты успел?!.

— Когда активировал свой навык! Вонзив меч, я открыл через тебя связующий канал.

Да, это последнее приготовление, которое я должен был сделать во что бы то ни стало. Это было необходимо, ведь Алесия вложила в эту куклу все свои надежды и чаяния.

— Ты-ы!..

Лицо заколотившей по барьеру сжатыми руками Алесии исказилось в ещё большей чем когда-либо ненависти. При виде этого приятное покалывающее чувство пробежало у меня по спине.

— Но самое главное, ты заметила, да?

— Заткнись! Отпусти сестрицу Рамнезию, сейчас же!!!

В конце концов ты так ничего и не поняла, значит? Ну так давай я открою тебе обжигающую правду! Сил уже нет терпеть как хочется увидеть… твоё искажённое страхом лицо.

— Я же говорил тебе, правда? Мой навык «выносит приговор». Судит, выносит приговор и приводит его в исполнение. Чтобы расквитаться за ту обиду, что затаил мститель. Видишь? За тобой стоят мои сообщники, которые люто тебя ненавидят, одержимые злобой души!

— Ха?

Взглядом я указал на объятого чёрным пламенем демона, что в течение года наблюдал за судом над Алесией.

— ...Хи-и!

Огромный демон всё также спокойно стоял, грозно возвышаясь над Алесией и неотрывно на неё глядя. Однако в его облике произошли изменения... Там были многочисленные, — настолько, что и не сосчитать, — полные праведного гнева лики покойников. В доспехах, которые носил демон, в его теле, в паривших за спиной семи сферах — души десяти миллионов погибших объединились с ним.

— Агх… гх...

— Ты понимаешь? Это души моих сообщников, жизни которых ты забирала каждый раз, когда возрождалась.

Это был сгусток взывающего к инстинктам страха; сгусток ненависти и злобы, что кипела, кипела и кипела, пока не превратилась в само проклятие.

— А-ха-ха-ха-ха-ха! Они собираются выплеснуть всю накопившуюся обиду! Заберут всё, что тебе дорого, перепишут всё, что ты лелеяла и берегла, а затем...

Я занёс меч для вынесения окончательного приговора.

— ...Сто-о-о-о-о-о-о-о-о-о-ой!..

— ..Умри в бездне ужаса и отчаяния.

— Гах…

Я с размаху опустил клинок на куклу, которую Алесия любила больше всего. Словно разбитая молотом, она с хлюпаньем развалилась, и как и прежде, всё тело Алесии превратилось в фарш. Однако в отличие от раздавленных прежде частей, это была кукла, в которую было влито множество жизней.

— Больно-о-о-о-о-о-о-о-о, мне больно-о-о-о-о, Алесия-а-а-а-а-а-а-а….

Вид её постепенно регенерирующей фигуры можно было назвать не иначе как гротеском. Несмотря на то, что это была кукла, она могла воскреснуть ещё как минимум десять раз.

— Ха-а… ха-а… Мра-а-а-а-азь!!! Мою сестрицу... Рамнезию… я… тебе... не прощу.

— О нет, ты простишь меня! Ты научишься прощать! А-ха-ха-ха-ха-ха!

Я смеялся, смеялся и смеялся. Окрашивая слова демоническим смехом, я сжигал возрождённую куклу чёрным пламенем своего клинка.

— Ги-и-и-и-иа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Это кара! Твоё наказание! Тебе придётся почувствовать то же, вынести то же, что и мне! Нам! Поэтому ты с радостью за это простишь!

— Что ты несёшь… агху-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!..

Под действием обратной связи, передавшейся от её части, Алесия вспыхнула как свечка.

— В конце концов, наказание моего духовного клинка заключается в том, чтобы забрать у тебя твоё чувство «любви»!

— Агх, гу-ух… ч-что?..

Алесия, больше не привязанная к поддерживающему её тело кресту, корчилась на коленях в предсмертных муках. Она смотрела на меня, и в её глазах я видел замешательство от непонимания моих слов.

— Я, же, ска-зал. Все чувства, всю твою любовь. Я отниму, у тебя, это всё! — словно в назидание, я медленно, чеканя каждое, проговорил эти слова. — То, что тебе нравится, станет тем, что тебе не по нраву. То, чем ты дорожишь, превратится в то, что тебе противно. То, что ты любишь...

Я насмехался, насмехался и насмехался. Видишь, Алесия? Ты уже заметила это, правда?

— ...Станет тем, что ты ненавидишь. Включая эту куклу, конечно же.

Руки покойников вот-вот утащат тебя.

— По… чему… что… что за бред!..

— Ну, начнём отсчёт последних заключивших контракт! Три-и.

Я покромсал на кусочки регенерировавшую куклу.

— Нет... не надо… прекрати.

— Две-е!

С каждым разом уничтожая куклу, что умирала и возрождалась, я уменьшал на единицу обратный отсчёт.

От напряжённого лица Алесии отхлынула кровь. До чего же восхитительный вид!

— Нет, не надо!.. Нет, нет, нет, нет, нет, нет...

— Одна-а-а!!!

Напоследок я намеренно медленно занёс над головой меч.

— По… пожалуйста... прошу… прости меня... умоляю… пощади... я не хочу… пожалуйста, не надо...

— А вот хре-е-ен! Разве я могу тебя простить? А-ха-ха-ха-ха-ха!

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

С огромным удовольствием наблюдая за скрюченной от страха Алесией, я размашисто нанёс последний удар. Разрубленная надвое кукла с плюханьем повалилась на землю. Вот только последний приговор не передался Алесии. Жуткий, словно исходящий из самой бездны ада вой раздался позади неё — невыразимая, будто концентрированное проклятие смесь множества человеческих голосов, испущенная в едином стоне.

— НЕ-НА-А-А-А-А-АДО-О-О-О-О-О-О-О!!!

Словно пузыри со дна болота, мстительные духи отделились от взиравшего на Алесию демона и хлынули на её. С бульканьем, чавканьем и хлюпаньем роившиеся вокруг Алесии призраки покойников принялись что-то в ней пожирать. Призраки были бестелесными, поэтому тело Алесии осталось невредимым, тем не менее, переполненные ненавистью духи забирали у неё что-то важное.

— Агх!.. а!.. а!.. Нет! Стойте! Нет! Нет-нет-нет! Они исчезают! Они мои, мои-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

Алесия словно тонущий человек в панике замахала руками и ногами, однако пламя ненависти это не остановило.

— Не забирайте!.. А-а-а!.. Зачем… зачем я?!. Нет… зачем я убила? Нет… хватит!.. Это не так!

— Кхе, кхе-хе-хе-хе-хе! Я всё, всё перепишу. Всё, что ты сделала, всё, к чему стремилась, я всё переверну с ног наголову. Я превращу всю твою жизнь, всё, — в жизнь, в которой не было ничего хорошего! Падай, падай глубже! Утони в самой бездне ада — там, где невозможно сделать ни единого вздоха!

— А-а-а-а-а-а-а-а! В голове всё перепутало-о-сь…

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Слыша вопли Алесии, я не мог прекратить хохотать.

— А-а… агх… гх… а… а-а...

То ли через мгновение, то ли через бесконечно долгое время нахлынувшие на Алесию мутным потоком призраки потеряли свой напор. Охваченная с ног до головы их ненавистью, она продолжала безумно кричать, словно к ней цеплялись призраки, не сумевшие покрыть её тело.

— Что ж, Алесия, настало время искупления.

Я медленно снял барьер. Затем, перед Алесией, в голове у которой перепуталось всё, что она любила и всё, что она ненавидела... я бросил куклу, ради которой она пожертвовала всем остальным, и которую продолжала так неистово, так мучительно желать.

— Всё, о чём ты мечтала…

— А-а… гу-ух… а-а… Алесия?.. — застонав, кукла подползла к ней. Однако Алесия была уже на пределе.

Её расфокусированный взгляд беспорядочно мелькал, а тело дрожало будто в ознобе. Слабое дыхание, словно она хотела, но не могла вздохнуть, было признаком внутреннего сопротивления, будто Алесия отчаянно пыталась что-то в себе подавить.

Да, до развязки оставалось всего мгновение.

— ...Надеюсь, ты уничтожишь своими собственными руками.

— УА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

— Кха?!

С диким, звериным воплем рука Алесии пронзила сердце куклы.

— Але… сия?.. Мне… боль… но...

— УМРИ, УМРИ, УМРИ, УМРИ, УМРИ-И-ИА-А-А-АЙ-Й-Й-Й-И-И-И!!!

Алесия, казалось, уже не понимала, кто находится перед ней.

— А-ГА-А! ГУА-А-А! СДОХНИ! ГНИДА! А-А-А-А-А-А-А-А!!!

— Агх... агх... угу-у-ух!

Словно одержимая ненавистью, потерявшая всякую разумность Алесия примитивными животными средствами, без оружия, без магии продолжала уничтожать то, что находилось перед ней. Она вновь и вновь пробивала её кулаками, разрывала в клочья и рвала зубами.

— Аха, аха-ха-ха-ха-ха-ха! Правильно, правильно!.. А-ах, как же ты низко пала, Алесия-а-а-а! Ку-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Я чувствовал, как что-то переполняется внутри меня. Что-то, что текло изо всех щелей, сколько бы я ни вливал, теперь ощущалось наполненым настолько, что количество пролитого уже не имело значения.

Прошло много, много, много времени. Но наконец настал этот момент. Я наконец-то добрался до этой точки.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

— Что я… А-а-а-а-а, прости, прости, прости, прости меня-а-а-а!!!

— ...Кахи-игх… ги-их...

Я не мог перестать смеяться. Я уже так долго хохотал, но был не в силах остановиться. Мой смех, крики Алесии и стоны продолжавшей регенерировать куклы, которую убивали снова и снова — всё смешалось...

— Ха-а... ха-а... ха-а... Э?.. Зачем... я... это сделала? А? Э? Э-э-э-э-э-э-э?!

Конец наступил неожиданно быстро: кукла, на создание которой Алесия потратила столько усилий, с шелестом рассыпалась, превратившись в песок, и уже не воскресла.

— А-а-а, ты сломала её. Ты сломала её, свой драгоценный, драгоценный комочек мечты. А, нет, это же был просто комок плоти, правда? Ну-ка, ну-ка, — каково это, скажи? Пожертвовать всем, чтобы его создать, а в конце концов самой его и сломать. Здо́рово, правда? Ведь для тебя это уже не просто мусор, это символ отвращения.

— Странно... это странно, да? Что я сделала? Это плохо? Это хорошо? А? А?

— Нет тут ничего странного. Ты создала это безумие, а мы заставили сойти с ума тебя!

Мы многое друг у друга отняли.

Мы многое потеряли сами.

Поэтому единственными, кто здесь остался, были совершенно обезумевшие люди.

— Этот мир сошёл с ума.

Взяв в руки меч, я подошёл к почти полностью сломавшейся Алесии.

— Отдай мне их! Пожалуйста, верни! Моё сокровище!!! Я не могу без ни-и-и-их!!! Ты меня ненавидишь?! Нет, почему… это не моя вина... разве я виновата?! А-а-а-а-а-а-а...

— Это конец. Я сожгу твою душу и разум этим мечом, чтобы больше ты не смогла воскреснуть.

С искажённым безумием прекрасным лицом, которое она царапала кончиками своих тонких пальцев, Алесия вдруг протянула руку, словно цепляясь за меня как за соломинку.

— Да, с тобой всё это и началось, — сказал я.

Совершенно другая сцена, при совершенно других обстоятельствах, даже смысл был совершенно иным…

«Добро пожаловать, славный Герой», — фигура сказавшей в тот день эти слова Алесии наложилась на Алесию передо мной.

Всё начало рушиться после этих слов.

— Эти продолжавшиеся словно сон дни подошли к концу. И я наконец-то выполнил свою клятву.

Что ж, тогда с этим лицом и положим этому конец.

Уверен, именно так и должно всё закончится.

— Нет, нет-нет-нет, я не хочу… я поступила правильно… Нет, это не так… я должна страдать и умереть… я заслужила… Неправда!!! Я… я… а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Почему-у-у-у-у-у-у-у?!

— Я же тебе говорил? Я заберу у тебя всё, не оставлю ни единого лучика света. Твоя жизнь будет разрушена и ты умрёшь.

Поэтому я.

В конце тропы мести, по которой я шёл.

Улыбался своей лучшей улыбкой.

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!!

— ...Да-а, просто кайф.

Передавшееся через вонзившийся меч ощущение было сладким, горьким, жарким и холодным одновременно.

Ощущение, наполнившее меня изнутри.